В солнечный день не спрашивают – отчего светло?

Ричард лежал в кровати и смотрел в потолок. Нишант ещё спал, а вот Морганны уже не было. Не сказать, что он давно бодрствовал, да и вставать не хотелось. Сейчас Фауса накрыла ленивая дрёма, что несильно давила мягким одеялом. За окном раздавался металлический звон. Риччи услышал его ещё когда проснулся, и почему-то ему показалось, что это кузнец занимался подковами лошадей их кареты.

Однако в голове проскользнула мысль о том, что Альберт не говорил, есть ли тут кузня. Да и подковы меняются не так долго. Всё же интерес одолел Ричарда, и тот откинул одеяло.

Перелезать через изголовье кровати было опасно, поэтому мальчик решил попробовать перелезть через Нишанта. Он, правда, не учёл, что немного потоптался по чужой ноге, но цель была достигнута – он вылез из постели. Полы пижамной рубахи немного оголяли ступни, но Ричарду так было даже лучше. Он осторожно придвинул стул к столу и забрался на них, уткнувшись носом в окно.

– Что там?

Нишант сонно поморщился и приподнялся, потирая ногу, по которой прошёлся ребёнок. Мужчина зевнул и встал, после чего хорошенько потянулся. Комната выходила на западную сторону, поэтому сейчас солнце не стремилось ослепить гостей. Напротив – мягкий свет плавно обволакивал стены, слегка играя солнечными зайчиками от ламп. Нишант подошёл ближе и приобнял мальчика.

Первый удар получился от Альберта – мощный левый выпад, но Морганна мгновенно перенаправила его, шагнув вбок. Её меч прошёлся в ответ вверх, коснувшись плеча брата. Ал улыбнулся и скинул лезвие, оглядывая сестру. Это только раздраконило её.

Он снова бросился в атаку – серия мощных выпадов звоном прокатилась по двору. Морганна, словно ловкая кошка, уворачивалась от ударов. Покачиваясь влево-вправо, раз за разом находила щели в обороне брата. Каждый её парирующий удар сопровождался хмыканьем Ала и лёгкими толчками.

Морганна провела резкий выпад, с лёгкостью сместив вес тела, чтобы увернуться от ответного удара. Альберт не сдавался, и в её глазах мелькнула искорка восторга. Он сразу же попытался сократить расстояние, атакуя размашистым ударом. Но Морганна нашла момент для контратаки. Не дождавшись, пока меч соперника опустится, она выбросила свой клинок в сторону и кувыркнулась в том же направлении, оттолкнув брата вбок.

– Анна! – Альберт рассмеялся, оценив её проворство, и сделал шаг назад, поднимая клинок выше.

Он взял мощный замах, и в тот миг, когда казалось, что его меч должен был достигнуть цели, Морганна ловко скользнула под его ударом, её стальной клинок стремительно нацелился в ответ в его сторону.

Удивительно, но Хели не пытались победить друг друга в этом состязании. Напротив, оно было похоже на своеобразный танец, дурачество брата и сестры. Каждый шаг, каждый взмах, каждое движение – всё это становилось словами в их беседе. Противники улыбались, даже смеялись, раззадоривая друг друга, провоцируя на новые приёмы.

Нишанта неприятно кольнуло. Эта тренировка напомнила ему о сестрёнке. Груз волнения, прежде задвинутый далеко в душу дорогой и встречей, снова свалился на него. Вязкая и неприятная смола совести липкими каплями поползла по рукам и шее.

Как же она там? Как она провела эту ночь? Было ли ей тепло? Жива ли она? Хотя, если она нужна проклятым, она точно ещё дышит. А если им на самом деле нужна только её душа? Или только тело? Или вся кровь?

Фаввара отвернулся. Ему казалось, словно он недостоин смотреть на чужое счастье. Как он может сейчас бездействовать, когда его родной человек в опасности? Он был бесконечно благодарен той, что отправила его к Хелям, но ему не давала покоя личность загадочной колдуньи. Почему она ему помогла? Она знакома с Морганной?

В памяти снова сверкнули зелёные глаза той незнакомки. Нишант сглотнул и краем глаза глянул на Хелей. Альберт воткнул меч в землю и опёрся на него. Напротив него Морганна умывалась в бадье. Они, раскрасневшиеся, были всё ещё заведены после тренировки. Поэтому движения их были чуть резче, чем обычно; они о чём-то разговаривали, Альберт даже смеялся, пока сестра разминалась.

Ричард так прижался к стеклу, что, казалось, сейчас и вовсе вывалится. Поэтому Фаввара мягко его придержал и открыл окно.

– Морганна! Альберт! – Риччи активно замахал им, одной рукой опираясь на раму. – Доброе утро! Доброе утро! – Мальчик высунулся наполовину.

Хели одновременно подняли головы и рассмеялись, замахав в ответ.

Ричард так воодушевился этим, что спиной спустился со стола, спрыгнул на пол со стула и в одной пижаме босиком побежал на улицу. Нишант молча последовал за ним, лишь подхватив за руку на лестнице. Гостей было больше, чем вчера, а парочка даже обернулись. Мальчишка очень спешил, поэтому и дверь трактира не стала преградой – с помощью Нишанта Ричард преодолел порог и побежал за угол.

Правда, его почти тут же вынес на руках Альберт.

– Доброе-доброе. Вижу, ты хорошенько выспался, несмотря на ночные кошмары. Это хорошо. – Ал растрепал его волосы.

Морганна позади выглянула из-за плеча брата и заулыбалась.

– Доброго утра, Нишант. – Она словно намеренно произнесла его имя настолько просто и легко, что тот слегка смутился. – Надеюсь, тебе удалось отдохнуть.

– Да, всё хорошо. А вы?

– Я проснулся через час после рассвета, а часов в семь разбудил Морганну. – Альберт передал сестре свой меч. Ричард внимательно проследил за этим. – Что, хочешь такой же? – Ал слегка подкинул ребёнка, из-за чего тот захохотал. – Мой великоват будет. Чтобы его тягать, надо вырасти крепким и здоровым.

Ричард воодушевлённо закивал, а когда Хель спустил его с рук, встал на носочки и потянулся руками вверх.

– Я уже вот такой большой! Я тебя перерасту!

Альберт рассмеялся, а Морганна потрепала ребёнка по волосам.

– Для этого надо хорошо питаться. А особенно хорошим должен быть завтрак. Как минимум каша.

Фаус тут же поник и опустил глаза в пол. Нишант догадывался, что сейчас будет.

– Но когда мы ехали в карете, я не завтракал.

– Верно. Это ведь твоё первое путешествие, и такое длинное. – Ал опустился на колено перед Ричардом. – А если бы тебя укачало? Стало плохо? Поэтому ты ел только лёгкую пищу. Но сегодня позавтракать надо.

– Можно хотя бы не кашей? Пожалуйста.

Ричард обнял мужчину за шею и хихикнул от щекотки. Альберт выпрямился и крепко обнял мальчика.

– Кашу съесть надо.

– Однако, – Морганна ловко отобрала ребёнка из рук брата, – каша будет с ягодами, а после еды я лично куплю тебе любую сладость, какую захочешь. Обещаю.

Риччи вынужденно вздохнул, но на условия Хели согласился. Морганна унесла мальчика на второй этаж, а мужчины так и остались стоять друг против друга. Казалось, Альберт хотел о чём-то поговорить, но подбирал слова, чтобы начать.

– Извини, что иногда я бываю груб, – вдруг выдохнул северянин и посмотрел в глаза Нишанту.

«Верно говорят, – подумал Фаввара, – что альфарийцы – потомки драконов. Такой суровый взгляд только у мудрого зверя и искать».

– Я не держу на тебя обиды, – более дежурно, чем хотелось бы, ответил Нишант и отвёл взгляд. Казалось, разговор ещё не закончен.

Альберт помялся и поднял глаза ко второму этажу. После этого он решительно шагнул к Нишанту.

– Ты не заметил ничего странного в Ричарде?

Вопрос поставил Фаввару в тупик.

Ал продолжил:

– Я всю жизнь ухаживаю за сестрой и знаю, как ведёт себя человек при этой болезни. Как он выглядит, какие привычки. Разумеется, многое отличается, потому что случай Ричарда особенный. – Хель ещё раз подумал и продолжил: – Но я заметил, что его глаза и волосы восстанавливают цвет. Ещё вчера, когда мыл ему голову, увидел, как сильно сходит белизна. Такое чувство, будто… он вылечился. Но это практически невозможно.

– С чего ты это взял? Может, показалось?

– В бочке для купания после него остался белый осадок. Так он с волос смывается. Я однажды столкнулся с тем, что человек полностью исцелился. Пару месяцев он везде оставлял белую пыль, пока полностью не пришёл в себя. И глаза у Ричарда не такие красные, как раньше.

Нишант ничего не ответил.

Морганна усадила Ричарда на кровать и положила рядом дневную одежду. Сама она ушла в ванную комнату, чтобы быстро окатить себя от пота ведром еле тёплой воды.

Мальчик честно надел всё по порядку, даже сам обулся, однако завязать ничего не смог – через пару шагов всё валилось с тела. Поэтому он спокойно дожидался Морганны, чтобы она подвязала ему пояс. А тот был очень красивым. Какие-то буквы переплетались в диковинных лозах меж собой. Этот узор повторялся красными нитками по краям пояса и рубахи. Даже манжеты рукавов были им украшены. А ещё на поясе был пришит мешочек для всякой мелочи.

Морганна вернулась в комнату уже одетой. Болотно-зелёного цвета рубашка с завязками и свободными рукавами была надета под длинный коричневый сарафан в пол, а всё это подвязывал тёмный алый пояс с тонкими концами. На ногах всё так же были сапоги. Она быстро закончила с одеждой Ричарда и посадила его на стул, чтобы расчесать гребнем. Пока она аккуратно приводила в порядок шевелюру ребёнка, её серьги в виде деревянных чёрных оленьих рогов слегка позвякивали, сталкиваясь маленькими цветными металлическими бусинами.

Всё это время Морганна задумчиво молчала.

– Готово. – Она нежно провела по уложенным волосам мальчика. – Можем идти завтракать.

Спускался Ричард сам. Хель собрала вещи и передала их внизу Уотсону, который грузил карету. Нишант стоял рядом с выходом и о чём-то договаривался с Альбертом, пока к последнему не прилетела на плечо птица.

– А его можно погладить? – Ричард поднял голову на Морганну, и та одобрительно кивнула.

Мальчик спокойно подошёл к мужчинам и внимательно рассмотрел животинку. Это был небольшой чёрный ворон, нетерпеливо топтавшийся по плечу Альберта. Старший Хель заметил взгляд ребёнка и присел на одно колено. Ричард затаил дыхание. Вблизи птичка оказалась ещё интереснее. Почтовых птиц он видел и раньше, но так близко они ему не давались.

– Только аккуратно. – Ал посадил почтальона на руку.

Ричард бережно, одним только пальчиком провёл по вороновой головке. Мягкие пёрышки прилегли, и птица мотнула головой. Это рассмешило Фауса. Он уже смелее погладил спинку и крылышки. И одну лапку. Потому что ко второй был привязан листок.

– А что это?

Ал отцепил послание от лапки и раскрыл свиточек. Быстро пробежав глазами, он одобрительно кивнул.

– Это послание от Клауса. Он будет ждать нас в Северной Инквизиции до полудня. И тебя в особенности.

Ричард только сильнее воспрянул духом. Он ещё немного покрутился около кареты, но вскоре вместе с Альбертом вернулся в столовую, где их уже ждали Морганна и Нишант с готовым завтраком. Мальчик тщательно вымыл ручки и шмыгнул под локоть Хель, обнимая её. Ал сел рядом на лавочке – слева от него.

Каша не пахла странными приправами, только немного чем-то сладким и молочным. Ричард смело взялся за ложку и зачерпнул, сразу отправив в рот. При этом он тут же закрыл глаза – а вдруг невкусно? Но на деле оказалось с точностью до наоборот – каша была восхитительной. Тёплая и сладкая, в ней то и дело попадались ягодки, а приятный сливочный запах так и лез в нос. Было только слышно, как ложка бьёт по деревянной тарелке.

– Это что? – Нишант наклонился к Морганне.

– Манка. – Хель отпила чаю и заулыбалась. – Глянь, у него уши шевелятся. Точно понравилась.

Альберт одобрительно поглаживал мальчика по спине, неспешно завтракая.

– А ты не забыл, какой сегодня день, велли? – Морганна резко переключилась на брата и от нетерпения выпрямилась.

Нишант поднял глаза в немом вопросе, а Ричард заинтересованно отставил чашку с чаем, которым запивал кашу, чтобы «лучше проходила».

– Не имею ни малейшего предположения. – Ал рассмеялся на тяжёлый вздох сестры. – Помню-помню. А ты что же, успела приготовить мне подарок?

– А что сегодня? – Ричард еле удержался, чтобы не вытереть рукавом грязную щёку. – Праздник?

– Да! – Морганна крепко сжала ладонь брата. – У Ала сегодня день рождения. Это очень важный праздник. Он есть у каждого человека и повторяется каждый год. В такой день принято дарить подарки. Мой день рождения, например, прошёл восьмого апреля.

– А зачем он нужен? – Мальчик отправил ещё одну ложку в рот.

– Чтобы поблагодарить мир за то, что ты прожил ещё один год. – Альберт ласково погладил ребёнка по волосам. – Вот когда ты родился?

– Я не знаю, – Ричард пожал плечами, – и о празднике тоже впервые слышу.

Хель и Нишант переглянулись между собой, но замолчали. Альберта неприятно кольнуло внутри.

«Что ж за мати-то такая?»

Но он промолчал.

Ричард довольно скоро расправился с кашей и чаем, как и остальные. Пришла пора отправляться в путь. Остатки вещей погрузили в карету ещё перед завтраком, поэтому было лишнее время до отправления.

Зеркало из вчерашнего ритуала Морганна завернула с собой и спрятала в сумку, а владельцу заплатила как за разбитое.

– Так почему нота хромает?

Ричард стоял напротив жены хозяина. В его руках был небольшой кулёк с перекусом в дорогу. Имма, так звали хозяйку, всегда давала такие с собой детям. Бесплатно.

– Изначально, – женщина присела и погладила Ричарда по голове, – трактир назывался «Хромая Нога». Однако на вывеске всем буква «г» напоминала «т». От этого и повелось. А мы и менять ничего не стали. Звучно же.

– Звучно, – согласился Фаус.

Он отошёл к Хель и сел рядом с Алом на лавочке. Ричард уже знал об этом обычае – посидеть на дорожку. Это помогало успокоиться, собраться с мыслями и медленно подумать обо всём. Ричард тоже с серьёзным лицом закрывал глаза, как Альберт, и представлял, как он думает о дороге и карете. В его фантазии Ал воображал перед лицом список и снующий вокруг ветер с вещами, которые по волшебству падали в багаж. И каждый предмет заботливо вычёркивался из списка.

Все мысли Нишанта были вновь обращены к сестрёнке. Проснулась ли она уже? Покормили ли её завтраком? Как она себя чувствует? Наверняка она ужасно напугана уже второй день, а может, и вовсе плачет, сжавшись в уголочке?

Хели почти синхронно выдохнули и встали. Ричард увязался за ними хвостиком.

– Пора ехать.

Альберт открыл дверцу.

Уотсон повёз их по какому-то лесу, но вскоре показалась небольшая деревушка. Последние два дня Ричард видел медианскую архитектуру, поэтому был очень удивлён, когда пригляделся. Деревня сильно отличалась. Дома были бревенчатыми, лишь некоторые их части были обмазаны глиной, а крышу застилала просмолённая солома. Мальчик даже отсюда видел её блеск.

Ехали они по жилой улочке, что позволяло разглядеть почти каждый домик. На окнах были причудливые узоры и буквы, а перед несколькими дворами стояли соединённые перекладины с сушащимся бельём. Дети собрались вокруг мальчика с завязанными глазами и с шумным смехом рассыпались в стороны. Он же, в свою очередь, довольно забавно размахивал руками, делал выпады вперёд, а в какой-то момент вообще начал бегать за остальными. Их одежда была очень похожа на варяжскую, а на поясах Ричард точно разглядел мешочки.

– А что они делают? Они играют?

Альберт кивнул. Он специально попросил Уотсона провезти их именно по этому пути, чтобы ещё больше подогреть интерес малыша перед Варяжьем.

– Эта игра называется «жмурки». – Морганна улыбнулась и показала на мальчика с завязанными глазами. – Это водящий – мертвец, жмур, а вокруг него живые. Он пытается кого-нибудь с собой забрать, чтоб было веселее.

– А! Я помню! Помню! А слепой он, потому что камушки на глаза духи сыпят! – Ричард чуть ли не запрыгал на месте. – А мы поиграем? Поиграем?

Морганна кивнула и повернулась к Нишанту. С самого начала их пути он был поникшим и теперь совсем замолчал. Чтобы хоть как-то приободрить, Хель осторожно взяла его за руку и аккуратно большим пальцем начала массировать ладонь. Нишант сначала озадаченно посмотрел на неё, но вскоре благодарно кивнул.

С их последней встречи в юности прошло достаточно много времени. Тогда она на прощание подарила по южной традиции цветок – белый комтильбак. Морганна с большой теплотой вспоминала то время, которое Нишант провёл с ними в Варяжье. И не только он. Хель вспоминала всех: и Кая, и Салем, и Нишанта, и Элиана, ученика кузнеца, и Мэриэль, дочку конюха с кухаркой, и дедушку. И нередко было очень обидно из-за того, что кошмары искажают такие дорогие сердцу воспоминания.

Деревня скоро закончилась, однако так же скоро они покинули и лес. Впереди возвышались дозорные башни. Круглые, с высоким шпилем – за ними шла каменная стена.

Утро в столице начиналось оживлённо и бодро. Ясное солнце было уже высоко, и после въезда Уотсон немного замедлился, давая всем возможность рассмотреть город. Ричард сразу же уткнулся носиком в окно, с интересом и лёгкой улыбкой всматриваясь в архитектуру.

Первыми их встретили невысокие деревенские домики – сначала из дерева, частично кирпичные. Изогнутые деревянные балки и кирпичные вставки создавали ощущение уюта и тепла, а крыши, аккуратно покрытые тонкой каменной черепицей, оттеняли весь пейзаж. Яркие ставни и цветочные горшки, пестрящие на фоне древесины, добавляли нотки живописности и радости, словно свежие краски, которыми безымянный художник щедро обсыпал холст.

Дальше и выше по городу здания росли, ширились, а крыши становились более острыми. Стрельчатые окна, украшенные витражами, устремлялись ввысь, заполняя пространство загадочными образами и цветами. Балконы, выступая вперёд, гордо демонстрировали свои резные перила, с которых щедро свисали лианы, нежно колыхавшиеся на ветру. Тут же – величественные башни, каждая из которых была увенчана своеобразным куполом, гордо взмывали в небо, бросая вызов синеве и облакам.

Дороги, мощённые большими каменными плитами, ожили: всадники грациозно проносились мимо, их лошади, напряжённые мышцы которых переливались на солнце, создавали впечатление, что каждый скачок – это одна из страниц захватывающего романа, который разворачивается прямо на глазах у зрителей. Горожане сновали по улицам, углубляясь в разговоры и смех, живое эхо старинных традиций. С каждым новым поворотом и видом, открывающимся на резные фасады, высокие арки и изящные колоннады, город становился краше.

На одном из поворотов карета встретила другую – ярко расписанную, с изящной позолотой и гербами. Лошади, уставившись друг на друга, на мгновение замерли. Кучера пытались разъехаться, что вышло не сразу.

Медленно экипаж подъехал к высокому зданию, что расположилось на углу двух улиц. Синей тканью был украшен герб, на котором красовалась серебряная вышивка: по центру – гора, над ней надпись «Во льдах живёт надежда»; с одной стороны на гору смотрела медведица, с другой – человек-сокол, а перед горой застыл человек, протягивающий руки в стороны.

Морганна вышла из кареты первой, за ней Альберт с Ричардом на руках, а последним – Нишант. Он сразу что-то уточнил у Уотсона и подошёл к Хелям.

– Ну что же? Чудесное вышло путешествие, – Уотсон залез обратно на козлы. – Жаль, не в Варяжье.

– Ничего, как-нибудь и там свидимся, – с уважением кивнул Альберт. – Доброй дороги Вам. Спасибо, что отвезли нас в последний раз.

– И вам тоже, дети, спасибо. Пусть Духи ведут вас лучшими тропами.

Уотсон щёлкнул поводьями и спокойно поехал дальше.

– Мне надо сообщить о том, что я покинул свой пост. Надо отправить птицу Суот, чтобы меня не искали. Я вернусь через пару минут.

– Хорошо. Мы подождём.

Альберт ещё раз показал ему, как дойти до нужного места, и Нишант скрылся за поворотом позади экипажа. Квартал Инквизиции очень удобно располагался рядом с Центром Арионского Кустоса. Центральные Штабы Инквизиции находились на Площади Пяти Светил соответственно расположению их на картах. Самым северным было варяжское отделение, самым южным – атманское, на востоке – вэтельширское, а на западе – шуазурское. Однако медианское отделение стояло прямо за варяжским, в направлении дворца.

Ричард разглядывал каждое строение с огромным интересом, вот только с рук Альберта слезать не спешил. Дом Варяжской Инквизиции выглядел отрешённо и жестоко. Со стороны улицы двухэтажное здание было отделано серым камнем, в качестве украшений выступали лишь руны на внешних ставнях. А вот внутри через щели мальчик разглядел жёлтые слюдяные окна. Он так и представлял себе северные замки: суровые и серьёзные внешне, но очень тёплые внутри. Мысль об этом заставила его улыбнуться.

Фаус также сам узнал Атманскую Инквизицию. Основной вход прикрывали резные двери, а само крыльцо не обладало крышей – сразу шли ступеньки. По обе стороны основного корпуса, отделанного коричневым камнем, были прижаты две крупные полуколонны-башни, по которым вились зелёные лианы, переплетаясь в цветущую арку. Верхушки украшали пузатые, приплюснутые у основания гранёные купола, с которых спускались зелёные флаги с гербом: в центре было дерево, а под ним сидела с флейтой-бансури женщина. Её волосы словно врастали в корни дерева, переплетались с ними, а в прядях прятались точки-цветы.

– Альберт, – Риччи указал на здание справа от них, – а чей это дом?

– Дом Вэтельшира.

Хели стояли лицом к дверям, а потому справа ребёнок видел здание Восточной Инквизиции. Оно выделялось своим ярким красным цветом и особенно чёткой квадратной формой, уходило вверх на три яруса, два из которых имели ограждённые выступы. Под каждым ярусом повторялась забавная для Ричарда крыша-ёлочка, покрытая сине-изумрудной черепицей. С каждого угла свисали оранжевые фонарики с изображениями герба. Это был змей, обвивающий человека. Мальчик так и не понял – девушку или юношу.

А напротив стояла Шуазурская Инквизиция. Вся выбеленная, но украшенная бирюзовой геометрической росписью. Основной корпус был параллелепипедом, а башни по обе стороны второго этажа явно служили для украшения, такие они были узкие. Вход выделялся прямоугольной аркой, с которой спускался герб на красной ткани – человек держал в чаше пламя. Верх был украшен схоже с атманской – пузатыми куполами, – однако эти были округлыми, гладкими и сияли золотом.

Ричард закончил осмотр, но Нишанта всё ещё не было. Поэтому, чтобы не скучать, мальчик решил поболтать с Хелями, которые что-то тихо обсуждали.

– Альберт. – Он погладил мужчину по плечу. – Морганна говорила, что пошла в инквизицию, чтобы узнать правду о ваших родителях. – Он глянул на женщину и, получив одобрительный кивок, продолжил: – А зачем пошёл ты?

– А кто, кроме меня, будет за конной смотреть? – Ал посмеялся и растрепал волосы сестры. – Только я с такой шустрой сладить могу.

Морганна улыбнулась, однако как-то неловко отвела взгляд. Словно ей стало стыдно из-за слов Альберта.

Из-за дома показался Нишант. Он спешил с какими-то бумагами в руках.

– Я закончил с делами. Спасибо, что подождали.

– Идём.

Ал не стал тратить лишнее время, взялся за кольцо на мощной дубовой двери и потянул на себя. Дверь со скрипом открылась, и он первым шагнул внутрь.

Ричард ахнул. Он, конечно, видел южный праздник, веселье и улыбки, но такого количества людей, которые были бы настолько открытыми, даже представить себе не мог. Со всех сторон раздавался громкий смех, а каждый человек считал своей обязанностью обернуться и прикрикнуть странное «Гой еси, дети Хель!»

Внутри всё здание было отделано деревом, по полу стелились яркие красно-жёлтые ковры с рисунками, с потолков свисали люстры со слюдяными пятиугольными лампами. Практически на каждой стене висел гобелен с изображением той или иной семьи духов, а на дверях были приколочены таблички с рунными и арионскими письменами. Пару таких названий Ричард даже смог прочитать: «столовая» и «оружейная».

Нишанта же не оставляла улыбка. Ему снова чудилось курсантство – северные палатки, еда на костре, рассказы, танцы по праздникам, уроки и тренировки. На секунду даже пробежали холодные мурашки.

– Альберт! Морганна! Вы вернулись!

Ричард повернулся на голос.