Не зная, как справиться с эмоциями, Наоми разразилась криком – вот так просто, посреди коридора, в пяти метрах от своей комнаты, будто боялась не дождаться момента, когда сможет скрыться за дверью. От спасительного одиночества ее отделял лишь один поворот. Расстояние она преодолевала стремительно, а потому, когда из ее комнаты вышел человек в полицейской форме, не успела ненавязчиво развернуться и пойти в другом направлении. Впрочем, ее алую макушку заметить можно и с другого конца коридора. Да и охраны после произошедшего на территории явно стало больше.

– Мисс Аронсон! – поприветствовал ее офицер с неуместно широкой улыбкой. – Какая удача. Прошу, следуйте за мной.

Наоми смогла только кивнуть и принять натянуто непринужденный вид, чтобы не выдать испуга.

Из общежития выходить не пришлось: почему-то на цокольном этаже именно женского корпуса для полиции выделили комнату, которую обустроили под допросную. Наоми бывала в таких трижды, каждый раз – преимущественно молча, чтобы все как следует осмотреть и найти пути отхода. Она умела сбегать, когда ощущала себя правой и несправедливо задержанной. Сейчас же концентрироваться удавалось с трудом.

– Мисс Аронсон, – уже серьезнее произнес офицер. – Полагаю, вы знаете, по какому поводу вас допрашивают?

– Знаю, – подтвердила Наоми, хотя интонация и была вопросительной.

– К сожалению, не могу сказать, что вы имеете право на адвоката. Расследование проводится в секретном режиме, так как обстоятельства весьма… ну, вы понимаете? – Офицер снова улыбнулся, и Наоми поняла, что если ее оружие – это зубы и когти, его – белоснежные виниры и ямочки, возникающие на гладковыбритых щеках. Очарование мужчины, который красив не слишком, но ровно настолько, чтобы мозг обманулся и посчитал его приятным не только снаружи, но и внутри. – Просто будьте со мной честны, и у вас не возникнет проблем.

– А если я и есть убийца? – нервно пошутила Наоми. – Никаких проблем?

– Спокойное заключение под стражу без траты сил и денег на сложное расследование – это благодать, уж поверьте.

Казалось, офицер не воспринял ее слова как чистосердечное признание, но Наоми захотелось провалиться под землю. Вот и еще одна причина, по которой в такие моменты она всегда молчала. Стоит заволноваться, и из ее рта льются искрометные помои, под которыми ее – в этом Наоми не сомневалась – однажды и найдут погребенной.

– Говорят, вы поссорились с Альбертом накануне его смерти?

– Да, – сглотнув, призналась Наоми. – Я только на днях прибыла в академию. Это было мое первое занятие, и…

– На днях? – Офицер не на шутку напрягся. – Сколько вам лет, мисс Аронсон?

– Девятнадцать.

Мужчина заглянул в бумаги, отыскал нужную страницу и принялся что-то записывать. После он позвал другого сотрудника полиции, что-то шепнул ему на ухо и только после этого подал Наоми знак, что та может продолжать.

– Ему не понравилось, как я себя веду, и мы… – Она замялась, заметив, что еще два сотрудника вошли в и без того тесную комнату. Стало тяжело дышать. – Кое-кто сказал, что он всегда был вспыльчивым.

– Где вы провели ночь?

Наоми показалось, что в этот самый момент он уже уверился в ее виновности. Стоило ему догадаться, что она не попала в академию, едва произошло первое превращение, как он тут же заподозрил ее в худшем. Конечно, жить по законам беглецам не удавалось, но это не значило, что Наоми была опытной убийцей. Лгуньей – может быть.

– В своей комнате, – твердо ответила она.

– Во сколько вы уснули?

– Где-то в половине первого.

– А проснулись?

– В половине восьмого.

Офицер прищурился, разглядывая Наоми. Теперь его лицо не выглядело таким уж располагающим к себе, а от открытой улыбки не осталось и следа. Она почти ощутила от него какой-то особенный запах – будто воздух нагрелся и донес до нее знакомые нотки, но рассеялся, едва офицер заметил, как задергался ее нос.

– Мы поговорим с вашей соседкой для подтверждения показаний, – отчеканил он, вставая и взглядом намекая сотрудникам проводить подозреваемую. – До свидания.

Ей не терпелось задать вопрос.

– Вы…

Но крепкие руки схватили ее за плечи и настойчиво повели к выходу.

– Еще встретимся, мисс Аронсон, – донеслось вслед.

На языке вертелось: «Надеюсь, нет».

Ее проводили прямо до комнаты, которая уже оказалась пуста, и Наоми едва поборола желание тут же показательно закрыться – не хватало еще, чтобы ее заподозрили в сокрытии улик. Глупо было бы так попасться. Совсем на нее не похоже.

Поначалу она нервно мерила комнату шагами, но поняла, что ее топот можно расценить неоднозначно, и заставила себя сесть за компьютер. Стационарный, не очень новый, но весьма шустрый – по одному для каждой жительницы комнаты. Свой Наоми включала впервые, но он резво загудел и позволил тут же зайти в интернет. В кампусе ловила только местная сеть, которая работала с серьезными ограничениями. Браузер предлагал открыть лишь несколько сайтов: различные ресурсы с книгами и учебниками, поисковик, онлайн-кинотеатр – неожиданно, но приятно, – и маркетплейс. Заинтересовавшись последним, Наоми кликнула по иконке с птичкой колибри.

Средства личной гигиены, снеки, религиозные трактаты, одежда…

Наоми поняла, что у нее почти нет нижнего белья. Стирка, когда ты в бегах, – дело сложное, поэтому иногда вещи приходилось просто выкидывать. На это уходила значительная часть денег с подработок – много тем, кто скрывался, не платили, – и Наоми привыкла. Но теперь, похоже, запасы придется пополнить.

Около получаса Наоми провела, разглядывая всевозможные модели трусов и бюстгальтеров, а затем перешла к домашней одежде – не вечно же ходить в этой чертовой форме! Корзина стремительно пухла. Аппетиты росли. А затем Наоми осознала, что платить ей нечем – сложно было даже сказать, в какой валюте принимались платежи, – и это дело пришлось отложить.

Когда Флоренс вернулась с занятий, Наоми уже перебралась на кровать. Пока что им было неловко находиться рядом, и в этом не было ничего удивительного: Наоми сложно давались знакомства, а уж о том, как поддерживать светскую беседу, она и вовсе пару лет ничего не слышала. Соседка казалась ей милой девушкой, но и потому же было лишь дискомфортнее – казалось, именно Наоми следовало сделать первый шаг. Вряд ли эта хрупкая фея решится приблизиться к бунтарке, после чьего появления произошла трагедия.

И все же Флоренс сдалась первой.

– По поводу полиции… – произнесла она тихо, перекладывая тетради и учебники на столе. – Я сказала, что всю ночь ты спала. Крепко и беспробудно.

О том, как дышать, Наоми не помнила всю следующую минуту.

– Не знаю, куда ты выходила, но Альберт вряд ли был тебе по зубам, так что… – Флоренс усмехнулась, а следом шмыгнула, словно воспоминания о местном задире причиняли ей боль. – Давай сделаем вид, что этого не было.

Наоми так и не решилась посмотреть на соседку. Напротив, отвернулась к стене и свернулась клубком, совершенно не зная, что сказать. У Флоренс не было ни единой причины защищать ее. Не проверив, спит ли она, Наоми бесстрашно вышла из комнаты той ночью и пробралась в мужское общежитие, по запаху найдя комнату Альберта. Она хотела напугать его. Да, пусть он огромен и страшен, она должна была дать понять, что грубой силой ее не напугать – перехитрит, обыграет, уничтожит из тени, когда не ждешь. Но из его комнаты послышался шум и несколько голосов, и Наоми передумала – план ее рушился даже из-за одного лишнего зрителя.

Теперь надежда на то, что ей удастся избежать неприятностей, безвозвратно исчезла.

Зато кое-что появилось – труп, который почти стопроцентно повесят на нее. И соучастница в сокрытии улик.