Зырян, поглядывая на свою дочь, все чаще стал покручивать седой ус, подумывая о ее замужестве: «О ком мечтают эти юные дурехи? О красавцах с вьющимися волосами и дырой в кармане? Глупости. Не таков будет муж Зимавы. Золото – вот единственное, чем можно измерить человеческое счастье».

Он приглядывался то к соседям, то к женихам в округе и так рядил, и эдак, но что-то у него не сходилось, не ладилось. Один конопат, другой лопоух, а у третьего «вошь в кармане да блоха на аркане». «Ничего, молода еще, пусть в девках посидит, – размышлял старик, – глядишь, женишок сам и отыщется». И как в воду глядел. В один прекрасный день прискакал от князя Альмагира посланец – его верный Глад. Только спрыгнул воин с коня, так сразу с поклоном к Зыряну.

– Отдай, – говорит, – дочь свою за князя замуж!

Тот от неожиданности даже опешил: «Как? За самого князя? Не шутка ли?» Но Глад был серьезен как никогда. Он смотрел в вопрошающие глаза хитрого старика, твердо уверенный в том, что кому-кому, а Альмагиру уж точно не откажут. Только и Зырян был не промах. Не один год землю топтал. Не был бы он самим собой, если бы дал ответ в ту же минуту, не просчитав пользы и для себя. Все-таки о таинственном замке в горах и его владельце люди разное говорили. Слухам старик не больно-то и доверял, но и от выгод, которые сулило ему замужество Зимавы с князем, отказываться не хотелось. «А ведь мог бы и сам пожаловать, – дулся хитрец, присев на лавку, – али мы для князя рылом не вышли?» Он молчал, хмурил брови, раздумывал и прикидывал что-то в уме: «Как бы так решить, чтоб не прогадать и самому в накладе не остаться?»

Зырян, нарочно затягивая время и собираясь с мыслями, почесал затылок. «Эко разбирает старика», – усмехался Глад, наблюдая за ним.

И тут Зыряна будто озарило. Лицо его прояснилось, и он, улыбаясь, подошел к княжескому посланцу.

– Послушай, Глад, – произнес хитрец, – лукавить не буду, лестно мне предложение Альмагира, но так дела не делаются. Все ж таки не бочонок с дегтем сплавляю с рук. Тут подумать нужно.

– Твоя правда, – ответил Глад, пожимая протянутую руку, – до утра можно и подождать.

На том и порешили. Старик похлопал воина по плечу, как старого друга, затем кликнул людей и велел досыта накормить гостя. Глад ушел, а Зырян давай думать-гадать, судьбу дочери решать. Правду сказать, он и сам частенько подумывал о князе, забегая в своих жадных мыслях так далеко, что самому боязно становилось. Только Альмагир владелец огромного замка, а Зимава, хоть щи лаптем и не хлебает, а все ж не ровня ему. Как бы не прогадать?

Зырян о князе Ароне Альмагире знал немного. Жизнь в замке покрыта завесой тайн и загадок. Слухи, конечно, разные в народе ходят, так то слухи. Поди разбери, что правда, а что так, бабы языками брешут. А бабьим россказням какая вера? Зырян доверял лишь тому, что сам видел и знал.

И все из-за того, что Альмагира редко видели в Жданове. Он появлялся в городе главным образом по каким-то своим нуждам или делам княжеским. Даже в лицо его мало кто помнил, но всегда узнавали по черному цвету в одежде и печальным глазам. Зыряну пришлось поднапрячься, припоминая, когда в последний раз видел он загадочного князя.

«Когда же это было? – задумался старик. – Уже и не припомню. Князь тогда проезжал по улицам в своей одежде неизменно черного цвета с болезненным цветом лица. Я еще тогда подумал, что правду говорят, будто в замок солнце совсем не заглядывает. Сколько ж ему лет-то? Не отрок, поди, уже в летах… Но ведь и породниться с таинственным владельцем замка – честь великая! – решил он погодя. – Как тут быть?»

Зырян раздулся от важности: «Стану родственником князя – никто слова сказать поперек не посмеет. Всех в бараний рог скручу. Вот где вы у меня все окажетесь!» – И все грозил кулаком, обращаясь к кому-то только ему ведомому.

В своих мыслях и мечтах Зырян уходил так далеко, что уже и сам не понимал, чего в действительности хочет. То он видел себя в просторных залах сказочного замка, то купцом, плывущим по морям. То представлял, как прогуливался по таинственным подвалам и ларцы с драгоценными каменьями сами открывались перед ним, но бывало и так, что в мечтах своих ему просто хотелось греться на солнышке в поле, играя с малыми внуками.

«Брошу, наконец, торговое дело и переберусь в замок. Буду нянчить внуков и приглядывать за княжеским золотом. Люди говорят: чего-чего, а этого добра в замке навалом. Уж, поди, найдут место родителю? Одно плохо – Зимава. Характер-то у девки строптив, ежели ей что не по нраву придется, то пиши пропало…» Он долго не мог принять решения, утаивая от самой Зимавы, что решается ее судьба: «Коса-то у девки длинна, да ум короток. Откуда ей, неразумной, знать, что благо для нее, а что нет?» И так этот ловкий старик закрутил, что даже сам поверил в то, что только о счастье дочери и печется. «Станет княгиней, на золоте есть будет, на пуховых перинах спать, еще спасибо родителю скажет да в пояс поклонится!» В полной уверенности, что так оно и есть, старик отыскал на утро Глада и сообщил:

– Решено: передайте князю, что свадьбе быть!

– Я буду рад передать эту радостную весть князю Арону Альмагиру, – сказал Глад, а сам подумал: «По-другому и быть не могло!»

Они пожали друг другу руки, а после Глад запрыгнул на коня и ускакал в замок.