Случилась как-то на самой окраине Гардарии беда. Налетели лютые кипчаки на деревню, всю разграбили да огнем пожгли, а народ, если кто живым остался, в полон увели. Прознала о том Ягинда, осерчала, стукнула посохом оземь и вмиг очутилась в том краю.

Смотрит: пылает все огнем-пламенем, земля до самой черноты выжжена, пепел летит, да гарью пахнет. Дотла та деревня сгорела – ни одной целой избы не осталось. Одни только обугленные головешки повсюду валяются, и в живых никого. Идет Ягинда промеж сгоревших изб: пустынно вокруг, безлюдно, нет ни зверя, ни птицы, ни человека. Одному ветру раздолье, преград на пути нет. От такой опустелости даже жутко сделалось: «Куда все подевались?» И вдруг слышится Ягинде: не иначе плачет кто. Может, почудилось? Стала искать горемыку. Нашла. Подошла поближе, смотрит: девчушка сидит, слезы горькие проливает. Сама кроха еще, но сразу видно, что смышленая. Взяла лесная хозяйка малышку на руки и спрашивает:

– Как звать-то тебя, дитя малое?

Услышала девочка голос человеческий, сразу плакать перестала, схватила ее за шею, не отпускает и прижимается крепко-крепко. Обняла малышку Ягинда, вздохнула, а у самой сердце колотится, словно та девчушка родная ей: «Обе мы с тобой одни, как былинки в чистом полюшке». Окинула лесная хозяйка деревню взглядом: пусто, только зорька ясная на небе занимается. Прижала к себе девчушку, да и говорит ей:

– Буду тебя Зорянкой звать.

Малышке вроде как понравилось новое имя – улыбается, а Ягинда ей и молвит:

– Станешь за внучку мне.

Девчушка улыбнулась, головку свою детскую ей на плечо положила, лопочет чего-то в ответ. Чего – не понять, а Ягинде и не надобно было. Взглянула она последний раз на деревню – горько от такой беды-разрухи стало. Но делать нечего. Взмахнула волшебным посохом, и очутились они с Зорянкой в избушке.

– Ну вот мы и дома.

А Зорянка рада-радешенька, смеется да покрепче к своей спасительнице прижимается. Накормила, обогрела Ягинда девчушку, стали они вместе жить. Хоть и прибавилось у лесной хозяйки забот-хлопот, так они только в радость…

Время шло да летело. Уже и Зорянка подросла. Сама из себя умница-красавица, словно зорька ясная. Ягинду бабушкой зовет и во всем ей помогает. Лесная хозяйка на внучку не наглядится, не нарадуется. Прикипела к ней душой-сердцем. И все чаще ловила себя на мысли, что с появлением девчушки в избе все в ее жизни перевернулось и обрело совсем другой смысл. «Еще неизвестно, кто кого нашел», – подумывала Ягинда, любуясь девочкой.

А как подросла Зорянка чуток, Ягинда ее с собой в лес брать начала, учить уму-разуму да знахарскому делу – всему, что сама знала. Так и поведала лесная хозяйка своей названой внучке про лес, про житье-бытье его да про то, что жить с ним нужно в мире и согласии.

– Если в лес с добром идти, то он и одарит, и накормит, и с собой на дорогу даст, – поучала ее Ягинда. – Но ежели со злом, непременно беда страшная случиться может. Помни, Зорянка, и детям своим передай: лес беречь нужно, потому как он есть дом для всех, кто живет на этой земле.

Маленькая Зорянка кивала головой и, еще не вполне осознавая смысл бабушкиных слов, отвечала:

– Запомню, бабушка. Обязательно запомню.

Как-то поутру шли они вдвоем по тропинке. Птицы поют – заслушаешься. Кругом красота такая, что глаз не нарадуется, а воздух чистый да сладкий, словно мед, хоть ложкой ешь. Словом, ни в сказке сказать, ни пером описать. Вышли к озеру. Открылась перед их глазами такая дивная картина, что дух захватывало. Вокруг деревья стоят, похожие на великанов из сказки, в озере небо отражается, а белые облака, словно пуховые подушки, по воде плывут.

Кругом тишь да гладь.

– Смотри, Зорянка, – говорит Ягинда, присаживаясь передохнуть, – благодать какая. Есть ли что в мире краше? Голубой гладью, от которой отражается солнце, можно любоваться бесконечно. Яркие блики светятся и переливаются, подобно драгоценным камням, а вода чистая-пречистая, даже с берега видно, как плещется в глубине рыба. Век бы глядеть на красоту такую! Смотри да наслаждайся творением рук Природы-Матушки!

Зорянка пришла в полный восторг от красоты этого голубого чуда, но каково же было ее изумление, когда она услышала, как в небе захлопали большие крылья… И на воду опустилась стая белых птиц!

– Бабушка, смотри, – затаив дыхание, прошептала девочка, – лебеди!

– Вижу, внученька, – отвечала ей Ягинда.

Лебеди, будто услышав ее восторженный шепот, величаво проплывали мимо.

– Ах! – невольно воскликнула Зорянка, когда одна из птиц, поравнявшись с ней и бабушкой, распахнула свои красивые крылья и захлопала ими по воде.

Восторгам девочки не было предела. Замирая от восхищения, она смотрела на этих прекрасных белых созданий, величаво демонстрировавших свою красоту. Она так увлеклась, что совсем не заметила, как кто-то легонько толкнул ее в спину. А этот кто-то, обидевшись, что на него не обращают никакого внимания, отошел в сторону и собрался было уходить, но передумал и вернулся.

– Какой красивый, правда, бабушка? – спросила Зорянка, разглядывая птицу.

– Правда, внученька, – отвечала Ягинда. И тут Зорянка ощутила, что кто-то легонько толкнул ее в спину. Да так, будто бодается. Оглянулась девочка, а это олененок, рыженький с белыми пятнышками. Сам несмышленыш еще, рожек и тех нет. Подбежал и мордочкой Зорянке в колени тыкается.

– Ты откуда тут взялся? – засмеялась девочка.

Олененок тычет мордочкой – не то ластится, не то бодается. Зорянка хохочет, а Ягинда и говорит:

– Это он, внученька, с тобой играет. Малой еще, озорничает.

Поднял забияка свою мордочку и смотрит умными глазками, вроде сказать ей что хочет. Обняла его Зорянка, поцеловала во влажный нос и просит Ягинду:

– Бабушка, давай олененка с собой возьмем. Я его Ларсом звать буду.

Олененок от такого счастья завилял коротким хвостом и лизнул Зорянку в щеку.

– А почему Ларсом? – поинтересовалась Ягинда.

– Не знаю, но мне кажется, что это имя ему больше всего подходит.

С той поры Зорянка с Ларсом стали друзьями. Олененок часто прибегал к ним на поляну, и они вместе подолгу играли и резвились. Так и росли вместе. С одной лишь разницей: Ларс вскоре был уже взрослым оленем, а Зорянка лишь немного повзрослевшей девочкой…

Ягинда улыбалась, вспоминая счастливые дни. Все-таки как давно и как недавно это было…

– Гляди ты, улыбается, ведьма старая. Все ей нипочем, – проворчал неугомонный Деян, но сразу отвернулся и забыл про нее.

Повозка катилась дальше. Дорога была все такой же ухабистой, и Ягинда продолжала биться о прутья и получала все новые синяки, но ей было все равно.