С утра вожатый Руслан выглядел хмурым и помятым. Толик даже немного его пожалел. Ведь очевидно, что взрослым в лагере несладко приходится. Хотя по Ларисе такого не скажешь. Она совсем не выглядела усталой, словно в нее встроили дополнительный источник энергии – носилась, активничала сама, тормошила остальных, смеялась.

По сравнению с ней Руслан был совсем другим: сдержанным, молчаливым, серьезным. Ребята поначалу даже стали называть его по имени-отчеству, но, услышав это, Лариса фыркнула, заявила:

– Давайте так договоримся. На «вы», но по имени. Такая у нас традиция.

Еще и по голове напарника потрепала, будто какого-нибудь мальчишку-пионера.

Сейчас ребята стояли, выстроившись буквой «П» под березами возле корпуса, перед тем как отправиться на утреннюю общелагерную линейку, а вожатые знакомили их с распорядком очередного дня.

– Сегодня по отряду дежурят, – произнес Руслан, заглянул в листочек, который держал в руках: – Боброва Нина… – вожатый поднял взгляд, отыскал в шеренге нужного человека, – и-и… – протянул немного неуверенно, снова уткнулся в список: – Борисов Толя. Они, как заведено, идут не на линейку, а прямо в столовую.

Толик вздохнул. Лучше бы ему в напарники достался Глеб. Или Андрюшка. Но это тоже такое правило: один дежурный от мальчиков, другой от девочек, по алфавиту. И возражать бесполезно, особенно если все вполне логично. Поэтому, когда остальные двинули на линейку, Толик в компании с Ниной послушно отправился накрывать на завтрак.

Дымящаяся каша «Дружба» с желтым растекающимся островком масла в центре выглядела довольно аппетитно, вопреки лагерным легендам об обязательных ужасных комочках, и отчасти примирила с действительностью. Да и Нина оказалась неплохой девчонкой, хотя почти без умолку болтала и без конца расспрашивала всех подряд, что, где да как. Но при этом делать свое дело не забывала, действовала расторопно и ловко, и за себя, и за Толика.

– А туристический кружок уже сегодня в лес идет, – сообщила она особым заговорщицким тоном, когда расставляли по столам тарелки с хлебом и сыром.

– Ты откуда знаешь? – удивился Толик.

– Слышала, – многозначительно и не менее таинственно ответила Нина, но объяснять толком, похоже, не собиралась.

Девчонки всегда так: любят выпендриться, нагнать тумана, намекнуть на свою особенность. И чтобы их поуговаривали.

– Ты что, тоже туда записалась? – опять удивился Толик.

Нина гордо вздернула острый носик.

– Конечно.

Надо же! Девчонка – и в туркружок? А не в какую-нибудь «Мягкую игрушку» или на вышивание. Подобное вызывало уважение. Хотя до Леи Органы[3] Боброва все равно не дотягивала. Ровно как и смена до звания «особой космической», которую пообещал папа.

С момента первого полета человека в космос прошло двадцать пять лет, а лагерь как раз носил имя Юрия Гагарина. Поэтому Толик с Глебом и согласились в него поехать. Рассчитывали, что им, например, устроят встречу с настоящим космонавтом, которого можно будет как следует порасспрашивать, или еще на что-то подобное, не меньше. Но судя по тому, что перечислила на отрядном сборе вожатая Лариса, ничего даже близкого в лагерных планах не значилось.

Только самое обычное, вроде конкурса рисунков на асфальте и смотра самодеятельности, просто слегка подогнанных под тематику. Или чуть более интересное, вроде карнавала пришельцев, костюмы и сценки для которого нужно придумать и сделать самим.

Однако к реальному космосу подобное по-прежнему не имело никакого отношения. Так, малышовская возня, игры для младшеклассников.

Ради подобного ехать определенно не стоило. Они с Глебом и дома нашли бы чем заняться. Когда вдвоем – вообще не проблема. И присматривать за ними не надо: им уже по тринадцать, а не по три года.

Было бы совсем тухло, если бы не услышанная в первый день история о когда-то разбившейся в здешних краях летающей тарелке. И это не сказки, не брехня. Толик специально спросил у вожатого Руслана, вполне вызывающего доверие, и тот подтвердил, что все случилось на самом деле.

Тогда, возможно, свечение, увиденное ночью, как раз исходило от инопланетного корабля, который вовсе не упал, а специально приземлился. Точнее, приводнился, залег на озерное дно. А когда никто не видел, по ночам например, поднимался и летал. Разведывал, изучал – местность, ресурсы, людей – с какой-то своей целью.

Правда, оба события связались в одно гораздо позже, когда Толик рассказывал о ночном происшествии друзьям. И, если честно, идея первой пришла в голову не ему, а Глебу. Тот предположил, а Толик, мысленно обругав себя, что сам не додумался, подхватил и развил.

Очевидно же. Какие еще варианты? Падение тарелки, загадочные существа на берегу, внешне очень похожие на Розуэлльских пришельцев[4], странные лучи в небе. Одно к одному, и, если сложить, ответ ясен.

Андрюшка тоже согласился, что все именно так и есть. Или не совсем так, но похоже. Просто местному населению всю правду выкладывать не стали, потому как государственная тайна, и нечего всем вокруг знать. И на самом деле, когда приезжала экспедиция, наши все-таки проникли в космический корабль, захватили его, поймали инопланетян, поместили в секретную лабораторию. А тарелку теперь сами используют – осваивают чужие технологии.

Полезная же вещь. И для полетов в космос, и для защиты от внешних врагов СССР. Такое ведь тоже вероятно?

– Вполне, – озвучил общее мнение Глеб.

Вот они втроем и решили в данном вопросе как следует разобраться: разузнать подробнее и, возможно, даже обследовать то самое место. Потому и записались в туристический кружок, которым руководил их вожатый Руслан.

Он ведь обещал проводить занятия в лесу. Значит, будет законное основание выйти за территорию, и никто не прицепится, что мальчишки сбежали из лагеря самовольно.