Грунтовая дорога бесконечной лентой разворачивалась под колесами уазика-«бобика» защитного цвета, и он лихо катил вперед, подскакивая на неровностях и встряхивая сидящих внутри людей. Над головой трепыхался брезентовый тент, мотор громко рычал, заглушая все остальные звуки.
Однако разговаривать никто не пытался: и водитель, и пассажиры молчали, мысленно перебирая то, что случилось совсем недавно. Хотя, возможно, для военных подобные ситуации вполне привычны. Это же не какие-нибудь желторотые «духи»[16] и даже не чуть более опытные «деды»[17], а взрослые мужчины, закаленные годами серьезной службы и много чего повидавшие.
Руслан и сам недавно прошел через армейские будни, когда по новому Указу призвали после первого курса, но отключить воспоминания и абстрагироваться никак не получалось. До сих пор время от времени его будто выкидывало из реальности в ближайшее прошлое, и он заново переживал событие за событием.
Правда, рассказать о произошедшем со всеми деталями и абсолютно связно Руслан вряд ли бы смог. Какие-то моменты будто стерлись из сознания или подернулись туманом, и только некоторые отпечатались в памяти ярко и отчетливо.
Торопливо шагая вслед за Петровичем, они были сосредоточены по большей части на одном: побыстрее отыскать и вернуть в лагерь сбежавших «мушкетеров». В существование неведомых жутких бандитов верилось не особо.
Скорее всего, потому, что парни рассуждали как типичные взрослые: дети частенько додумывали, преувеличивали, нагнетали. Не обязательно нарочно, а просто из-за неуемной фантазии, максимализма и жажды приключений.
Послушай подростка и подели все рассказанное на десять. Вот они так и сделали и до последнего не предполагали, что действительно столкнутся с настоящими безжалостными отморозками, еще и вооруженными. Хотя и Петрович, и Коля знали о найденной в лесу мертвой девочке, но никак не сопоставили, а может, и не вспомнили, слишком загруженные текущей проблемой.
– Там колея осталась, как раз от дороги до хранилища, – невзирая на одышку, болтал на ходу сторож. – По ней, конечно, проще. Топай и топай. Но дольше. До нее ведь еще дойти надо. А мы побыстрей, через лес, тропочками. Мы по ним еще пацанами гоняли, и никто ни разу не заблудился. Так что скоро доберемся, не беспокойтесь.
Но сколько бы он ни повторял «скоро, скоро», все равно казалось, что идут они непозволительно долго.
Путь вспоминался как бесконечное мелькание покрытых густой листвой веток и стволов, на время проступавших из темноты, но потом снова сливавшихся в мрачную и непроницаемую на вид стену. Примерно такую же, которая сейчас сжимала с обеих сторон ведущую к лагерю дорогу. Хотя в конце концов они и правда оказались там, где нужно.
Свободное от леса пространство перед бункером освещали фары стоящих на краю темных «жигулей», поэтому парни еще на подходе разглядели и бетонную арку, выступавшую из склона поросшего травой и кустарником холма, и людей, которые, похоже, собирались уезжать. А вот мальчишек видно не было.
Хорошо, если они тихонько сидели где-то в укрытии и просто наблюдали. А если нет?
Руслан успел изучить «мушкетеров» за прошедшие с начала смены полторы недели. Такие, как эти трое, не вытерпят бездействия, обязательно влезут даже туда, куда взрослые не сунулись бы ни в коем случае.
Наверное, им тоже следовало не спешить, а дождаться, когда непонятные мужики уберутся, и только тогда походить, покричать, поискать мальчишек. Но Петрович, увидев, что «жигули» резво тронулись с места, бросился наперерез, громко завопив:
– Стой! – И едва не угодил под колеса.
Повезло, что машина только набирала ход, и удар получился не особенно сильным – всего лишь сбил сторожа с ног и чуть отбросил в сторону. Он упал навзничь, попытался подняться, но не смог. А «жигули» не рванули на скорости вперед в стремлении побыстрее скрыться, наоборот, остановились. Дверцы открылись. И все это почему-то происходило гораздо медленней, чем обычно, словно секунды не пролетали, а плавно скользили мимо.
Или это мысли стали тягучими на границе между явью и сном? И если бы «бобик», угодив колесом в очередную неровность, не подпрыгнул особенно высоко, словно взбрыкнувший конь, Руслан точно вырубился бы. То ли укачало, то ли откат начался после затянувшегося периода на адреналине. А так очнулся, повертел головой туда-сюда, скользнул взглядом по сидевшему рядом старшему вожатому.
Первым из жигуленка выбрался сухощавый мужчина с залысинами. Не закрывая за собой дверцы и не обращая внимания на скорчившегося на земле Петровича, неторопливо направился к ним.
Правую руку он держал в кармане штормовки, и Руслан почему-то сразу обратил на это внимание. А может, только сейчас так казалось, когда уже знал, что это значило.
– Вы тут мальчишек, случайно, не видели? – поинтересовался у сухощавого Коля довольно невозмутимо, будто у обычного прохожего, встреченного на улице.
– Мальчишек? – переспросил тот, критично хмыкнув. – Откуда бы им тут взяться, ночью в лесу?
Но по его интонациям, наполненным уверенным превосходством и едкой язвительностью, становилось абсолютно ясно, что он играл и получал от этого удовольствие. Его товарищи не внушали доверия еще больше. Особенно один – усатый.
Он был не крупный и не спортивный и даже довольно симпатичный внешне. Но стоило присмотреться, подольше понаблюдать за выражением глаз и мимикой, и сквозь мягкие, даже благостные черты проступало что-то неприятное, скользкое, змеиное.
Теперь Руслан понимал, девчонки ничуть не преувеличили. Это действительно были настоящие бандиты, возможно, даже бывшие уголовники. И, похоже, парни поступили тоже не слишком разумно, вот так сломя голову бросившись на поиски, никак не подготовившись и ничего с собой не прихватив, помимо фонаря.
Они, конечно, не какие-нибудь слабаки. Валера – спортсмен, Коля тоже в хорошей физической форме, да и сам Руслан не тряпка и не дохляк. Однако в драках он далеко не специалист. Петровича вообще лучше не считать, а значит, силы были неравны. Еще и рука сухощавого по-прежнему пряталась в кармане и тем невольно порождала тревожные мысли.
Поэтому Руслан огляделся, пытаясь отыскать хоть что-то способное сойти за оружие. Пусть даже обычный увесистый сук. Но ничего подходящего не обнаружил, зато увидел, как из-под двери бункера просачивался бледно-сизый дымок, призрачно клубился, едва различимый.
Страшное предположение молнией пронзило сознание. Руслан мотнул головой, стремясь его отогнать, но лихорадочно заметавшийся взгляд уже наткнулся на новое доказательство.
Опять дым. Но он не просто еле сочился, а выбивался плотными струйками, как из трубы печки-буржуйки, чуть ниже плоской крыши с одной стороны бетонной арки, примерно в том месте, где она уходила в глубь земляного холма.
Скорее всего, там располагалось вытяжное отверстие вентиляции, а внутри сооружения, за толстыми стенами и металлическими дверями, нет, не топились печь или камин, а бушевал пожар. И возник он там не случайно. Его устроили люди, стоящие напротив. Но с какой целью?
Чтобы уничтожить ненужные улики – мертвые тела? Или сжечь заживо действительно находившихся в бункере пленников?
Только не это!
Руслан повернулся к стоящему рядом Валере, дернул подбородком в сторону бетонной арки и, сглотнув, сипло выдохнул:
– Смотри.
Збруев посмотрел, увидел, понял. Моментально изменился в лице.
– Они там? – прорычал, указывая на бункер. Ему никто не ответил. Он повторил еще громче, хотя уже и не нуждался в подтверждении: – Они там? – Яростно выкрикнул: – Убью, сволочи! – И, сорвавшись с места, ринулся на сухощавого.
Тот отступил, но не оттого, что испугался, а выигрывая дополнительное мгновение, чтобы успеть вытащить из кармана пистолет, вскинуть и нажать на спусковой крючок.
Грохот разорвал в клочья ночную тишину. Валера дернулся, но не остановился, только взревел сердито, по-звериному прыгнул вперед, но до сухощавого не добрался – перехватили. Здоровый амбал с грубым, словно вытесанным из камня лицом.
Сухощавый опять отступил, не опуская сжимавшей пистолет руки, и все закончилось бы легко и быстро. Благодаря нескольким выстрелам. Если бы Виктор Викторович не позвонил в военную часть, а не только деревенскому участковому. И если бы там на его просьбу о помощи не откликнулись по-армейски четко и быстро: без лишних разговоров и выяснений, сразу поверив в серьезность ситуации.
Конечно, никто из тех, кто находился возле бункера, не ожидал, что они внезапно появятся – не двое, не трое, а целая боевая команда – и моментально изменят перевес сил.
Быстрее всех на это среагировал усатый. Он стоял возле края колеи и, едва увидев вооруженных людей в камуфляже, скакнул в заросли, проломился сквозь кусты, со всех ног бросился прочь. Коля машинально метнулся за ним, и с этой секунды время понеслось с удвоенной скоростью.
События сменялись, как узоры во вращавшемся калейдоскопе. Причем настолько же резко, без связок и переходов. По крайней мере, Руслану происходящее запомнилось именно так – в виде набора отдельных эпизодов.
Как военные скрутили бандитов.
Как сам бегал по поляне и орал, срывая голос: «Толя! Глеб! Андрей!», всеми фибрами души надеясь, что «мушкетеры» все-таки прячутся где-то в лесу, целые и невредимые, а не находятся внутри огненной мышеловки.
Как общими усилиями пытались открыть входную дверь бункера. Но ее было никак не подцепить, чтобы отжать или с помощью машины и троса сорвать с петель.
Как все-таки заставили бандитов отдать ключ, без церемоний и лишних слов приставив автоматные дула к затылкам. Хотя худощавый до последнего утверждал, что просто зашвырнул его куда попало, и с издевательски-самоуверенными интонациями предлагал, чтобы они нашли его сами, рыская по зарослям, будто служебные собаки.
Как кто-то крикнул человеку, отпиравшему замок: «Широко не открывай. А то рванет». Но почти обошлось, благодаря узкому тамбуру, отделявшему вход от основного помещения, и тому, что бандит, покидавший бункер последним, прикрыл внутреннюю дверь.
Как пытались укротить вновь разбушевавшееся пламя.
Как выносили из раскаленного дымного нутра безвольно обмякшие тела пяти человек: взрослых мужчины и женщины и трех мальчишек.
Как над поляной разнесся громкий крик: «Есть пульс! У всех!»
Как приводили в чувство пострадавших, и они потихоньку оживали. Действительно все. Открывали глаза, начинали шевелиться, кашляли.
Как военные предложили не дожидаться скорую, а отвезти их – и Валеру с Петровичем – к себе в медсанчасть. Потому что она ближе и даже оборудованней, чем районная больница.
«Бобик» шустро катил по дороге, оставляя позади себя не только километры, но и события. Но когда впереди показались ворота лагеря, заметно сбавил скорость.
– Ты как? – поинтересовался Коля у Руслана.
– Я? – рассеянно переспросил тот. – Да вроде уже нормально.