Виктор Викторович с кем-то очень долго разговаривал по телефону. А то, что при этом он стоял, вытянувшись едва ли не по стойке смирно, отвечал коротко и по делу, означало: собеседник на том конце провода был крайне важным человеком.

Закончив разговор, начальник промокнул лоб платком, затем проверил, хорошо ли положил трубку и глубоко вздохнул.

– Что-то серьезное? – нахмурившись, поинтересовался старший вожатый Коля.

– Серьезное, – кивнул Виктор Викторович. – Когда случается что-то чрезвычайное, это всегда серьезно, – добавил и задумчиво застыл.

Коля знал, что сын у начальника еще несколько лет назад служил летчиком-испытателем и едва не погиб во время одного из вылетов. Остался жив, но его комиссовали. А тут, не так чтобы совсем рядом с лагерем, но и не слишком далеко от него, тоже имелся военный аэродром.

– Николай Васильевич, – отмер начальник, – вы же вчера к своим в деревню ходили? И как там?

– Да все спокойно. Как всегда, тишь да гладь. Только поволновались немного да погадали, что там было.

– Вот и хорошо. – Виктор Викторович потер кончик подбородка. – Но что касается наших подопечных, сегодня никаких вылазок за территорию. Вообще ни шагу за ограду. Все мероприятия только внутри лагеря. И надо загрузить ребяток по максимуму, чтобы в голове ни единой посторонней мысли.

– Да у нас и без того день под завязку заполнен, – откликнулся старший вожатый. – После завтрака кружки, купание, итоги конкурса плакатов. Хотя можно и еще какой-нибудь конкурс добавить. После полдника военно-спортивная эстафета. Она на стадионе проходит, и кто не участвует, тот обычно активно болеет за своих. А после ужина дискотека. – Он улыбнулся. – Тоже крайне важное, занимающее все помыслы юных созданий мероприятие.

Виктор Викторович озабоченно сжал губы, напомнил:

– Но ты сам сказал, кое-кто услышал, проснулся, интересовался. Так вот, поэтому никаких обсуждений ночного происшествия, тем более баек и фантазий. – И неосознанно помял левую половину груди.

Коля заметил его жест, негромко спросил:

– Плохо?

– Нормально, – отмахнулся начальник, но сразу добавил: – Тут ко мне важные люди прибудут. А ты уж проследи за всем. Я на тебя полагаюсь.

– Будет сделано, – отрапортовал Коля.

Короткую экстренную планерку устроили прямо за завтраком, благо вожатые сидели за отдельным столом. А работать двадцать четыре на семь, и не только во время еды, а, пожалуй, даже и во сне, они уже привыкли.

– И что там на самом деле случилось-то? – прилетели вопросы сразу с нескольких концов стола.

– Да я тоже не в курсе, – произнес Коля. Когда не знаешь, точно не ляпнешь ничего лишнего и не проговоришься нечаянно. – Если будет нужно, Вик Вик обо всем расскажет. Скорее всего, так и случится, но только позже. А пока, думаю, он и сам толком не представляет. И нам лучше не строить предположений, особенно в присутствии детей.

– Да они и не заметили ничего, – уверенно заявила Наташа из восьмого отряда. – Дрыхли без задних ног.

– Это твои мальки, – возразил Коля и выразительно глянул на Ларису с Русланом. – Но далеко не все такие послушные, мирные и правильные. Хватает у нас разных «мушкетеров», «индейцев» и прочих увлекающихся личностей. Поэтому Вик Вик просил посильнее загрузить ребят. Ограничимся тем, что уже есть, или еще добавим? Но желательно, чтобы без сложной подготовки.

– Давайте устроим конкурс поэтов, – предложила Зоя, невозмутимо дернула плечом, будто стряхнула обращенные на нее не слишком одобрительные взгляды. – А что? Я уверена, у нас есть ребята, которые сочиняют стихи. Тем более можно и совсем просто сделать. Задать слова, которые необходимо использовать. Или вообще готовые рифмы, как в буриме[12].

Валера, как всегда, не удержался, закатив глаза к потолку, тягуче и томно продекламировал:

– Любовь-морковь, слезы-грезы.

– Ну почему сразу любовь? – возмутилась Зоя, но сама чуть заметно зарделась. Уточнила весомо: – Про космос, естественно. В тему смены. – Выдала скороговоркой: – И ничего особо подготавливать не надо. Достаточно ручек и листочков. А провести или на костровой поляне, или возле клуба, там, где ступеньки к стадиону.

Збруев и тут не смолчал.

– Венера – смерть пионера, – выдал, ни на секунду не задумавшись. – Звезда…

Оценив выражение его физиономии, Коля без труда догадался, что дальше рифмы пойдут еще хлеще, и торопливо вмешался:

– Достаточно! Мы уже поняли, Валер, что тебе Зоина идея больше всего зашла. Значит, ты и будешь жюрить… творения юных гениев. Как истинный знаток поэзии.

Збруев попытался возмутиться и отбрыкаться от навязанной почетной миссии, но слушать его не стали. Сам виноват! Нечего было выпендриваться. Так и решили большинством голосов. А когда выходил из столовой, Коля наткнулся на тех самых пацанов из третьего отряда, которых уже привык даже про себя называть мушкетерами.

Мальчишки неспешно плелись, а он торопился и едва не наступил на пятку последнему – невысокому, крепенькому, с сильно отросшими и чуть кучерявившимися на концах волосами. Обогнул в последний момент, глянул внимательно и поинтересовался:

– Чего еле живые? Спали плохо?

«Мушкетеры» моментально встрепенулись, принялись отнекиваться со всей возможной убедительностью. И тут рядом с ними внезапно, как из-под земли, выросла, материализовалась девочка, худенькая, остроносая, с двумя хвостиками, и спросила:

– Николай Васильевич, а ночью была сухая гроза, да?

Коля едва сдержал досадливый возглас, сосредоточенно наморщил лоб, озадаченно повторил за ней:

– Сухая гроза? – Показательно покивал: – Да-да, случается такое. – И, заговорщицки подмигнув подобравшимся «мушкетерам», поскорее выскочил из столовой.

Случайно так совпадало или нет, но эти трое постоянно попадались Коле на глаза. Даже на пляже во время купания они опять невольно привлекли внимание. Потому что, пока дожидались своей очереди залезть в реку, не беззаботно валялись на песочке, принимая солнечные ванны, не играли в мяч, а опять, отделившись от отряда, что-то обсуждали и при этом время от времени настороженно осматривались по сторонам. А приобретенный Колей педагогический опыт подсказывал: подобные секретные беседы частенько приводили даже к бо́льшим проблемам, чем спонтанная бурная деятельность.

Как-то все одно к одному, и оттого немного подозрительно. Сначала сон в летнюю ночь под дружное лагерное пение у костра. Потом еще одна ночь – вчерашняя. Правда, непонятный грохот разбудил не одних «мушкетеров», но только они выскочили из корпуса одетыми по полной, словно для прогулки. И эти постоянные «советы в Филях»[13] в подходящих и не слишком подходящих местах.

Может, стоит сказать Лариске и Руслану, чтобы взяли троицу на заметку? Хотя, конечно, нормальное ребячье поведение: создавать свои маленькие компании по интересам, придумывать собственные тайны и игры, про которые ни за что не должны узнать остальные, дружить не сразу со всеми, а лишь с «избранными».

Наверное, в Коле просто проснулась чрезмерная бдительность – из-за последних событий – и он зря наговаривал на мальчишек. Как истинный вечно недовольный взрослый, заранее настраивался на худшее и ждал неприятностей оттуда, откуда их особо не предвиделось. По крайней мере, совсем уж серьезных и неразрешимых. А то, что спокойно, абсолютно беспроблемно и благополучно не будет, так это в любом случае. Коля на подобное никогда и не рассчитывал.