Я встречаюсь с королевской семьей в небольшой приемной перед большим пиршественным залом. Несмотря на страхи, преследовавшие меня всю прошедшую неделю, когда я переступаю порог и вижу королеву Имваду с ее рыжими волосами, заплетенными в золотистые косы до колен, и чудесными золотыми рогами, сверкающими в свете свечей, а рядом с ней принца Араунна и принцессу Варию, первое, что я чувствую, – облегчение. Они живые и человечные. Наши защитники, о которых я так много слышала в детстве. Все мои мечты стали реальностью, и, конечно, теперь все будет хорошо.

Я шагаю вперед и делаю осторожный реверанс.

– Ваше величество, – обращаюсь я к королеве, гордясь тем, как ровно звучит мой голос. – Спасибо вам за все.

Выпрямившись, я осмеливаюсь поднять свой взгляд, и наши глаза встречаются. Когда я замечаю золото в правом глазу королевы, по моей спине пробегает дрожь, и я вспоминаю ее пылающий безжалостный взгляд из моего сна.

– Нас окружают враги, – говорит она. – Не разочаровывай меня. – В непонимании я таращусь на нее, но она уже отворачивается. – Араунн, ты будешь сопровождать ее этим вечером.

– Конечно, мама, – отвечает принц Араунн и подходит ко мне.

Его квадратное лицо лишено цвета и абсолютно невзрачно, но улыбка удивительно теплая.

– Не бойся, – мягко говорит он. – Матушке приходится беспокоиться о политике, но мы позаботимся о тебе.

– Я не боюсь, – отвечаю я, бросая взгляд на королеву, когда мне снова удается обрести дар речи. – Я…

– Тогда постарайся не выглядеть так, будто боишься, – говорит принцесса Вария.

Она так же красива, как и мать, но ее лицо лишено материнской суровости. У нее круглые щеки и мягкие золотистые локоны до пояса.

– Если все поймут, что ты боишься, ты опозоришь нас, когда нам придется назвать тебя нашей спасительницей, – добавляет она, оглядывая меня с головы до ног.

– Но я правда вас спасла, – не задумываясь отвечаю я и чувствую как гнев вспыхивает у меня под ребрами.

В следующий момент, когда осознаю, что сказала, я прикрываю рот рукой, но, к моему удивлению, принцесса Вария одобрительно кивает.

– Уже лучше, – говорит она. – Постарайся сохранить это настроение до конца праздника.

– Пора, – объявляет королева Имвада, когда внизу начинают звучать трубы.

Араунн берет меня за руку, и теплое прикосновение его пальцев заставляет меня замолчать. Мы спускаемся по лестнице в большой пиршественный зал, который оказывается еще более великолепным и пугающим, чем я ожидала. Огромные мраморные статуи богов, каждая высотой в десять человек, поддерживают крышу, а свечи и цветы окружают их ноги, образуя озера света и красок. Толпа придворных кружится в танце между этими колоннами, женщины в юбках, обручах и корсетах кивают дамам, одетым в киртлы и сюрко, а члены парламента в мрачных черных костюмах пожимают руки лордам в ярко расшитых туниках.

Когда мы спускаемся вниз, все они поворачиваются к нам, и от моря лиц у меня кружится голова. Я опускаю взгляд и смотрю на подиум у подножия лестницы, который покрыт красным бархатом. Столы в зале задрапированы черным шелком и уставлены золотыми тарелками и столовыми приборами. Когда мы поднимаемся на подиум, снова звучат трубы, а затем наступает тишина. Я осмеливаюсь поднять взгляд и вижу, как все мужчины в зале опускаются на одно колено, а дамы делают реверансы. С первого взгляда я не вижу никакого различия между старыми представителями Рунахии и новыми. Это именно то, о чем я мечтала, будучи ребенком. Я слушала, как монахини жалуются на прокравшийся в парламент атеизм и на то, что никто больше не чтит старые традиции.

Глядя на стоящую на коленях толпу, я не могу перестать улыбаться, потому что все это происходит только благодаря мне. Я смогла это сделать.

Ликование не покидает меня на протяжении всего ужина, который я поглощаю с удовольствием. Это странное пиршество, состоящее из мяса оленей, на которых охотились пятьсот лет назад, яиц, замаринованных тогда же, и пирожных в сахарной глазури, купленных сегодня утром в городе. Я вижу, как некоторые представители старого двора смеются над новыми блюдами, а некоторые гости из парламента морщат носы от странных специй в старых блюдах. Мне же каждый кусочек кажется восхитительным, и не только потому, что даже самое простое блюдо на этом столе изысканней любого, что подают у нас в монастыре. Просто каждая капля миндально-шафранного соуса, каждая крошка сладковато-пряной свинины доказывает, что я совершила невозможное. Золотой век Рунахии вернулся, и его вернула я. Не Анабекха и не матушка Уна, а я.

Когда пиршество, наконец, заканчивается, столы убирают, чтобы освободить место для танцев. Музыканты занимают свои места в нишах между огромными статуями и начинают играть, а принц Араунн находит меня в укромном уголке зала, где я затаилась, чтобы понаблюдать за толпой.

– Лия, – говорит он, улыбаясь так ярко и искренне, что становится похож на восходящее солнце. – Потанцуешь со мной?

Я глупо моргаю, глядя на него, прежде чем осознаю, что он действительно пригласил меня на танец.

– Зачем? – наконец спрашиваю я.

– Это праздник в твою честь, – говорит он, протягивая руку, но я качаю головой.

– Нет. Это праздник в вашу честь. – Я пытаюсь подобрать правильные слова под его разочарованным взглядом. – На следующей неделе я вернусь в монастырь, а монахини Нин-Анны не танцуют. Это было бы неправильно.

– Ты… – На мгновение он выглядит испуганным, ведь, наверное, ему кажется ужасной перспектива отказаться от танцев, но затем качает головой. – Извини, тогда я оставлю тебя.

На первый танец он ведет свою сестру, а после этого они оба танцуют с партнерами из старой и новой Рунахии. Но на сегодняшнем балу это делают только принц и принцесса. Остальные члены старого двора танцуют только с другими членами старого двора, а члены парламента и их жены танцуют только друг с другом. После нескольких танцев я замечаю, что в стороне стоит небольшая группа мужчин в темных костюмах, которые обсуждают что-то с серьезными выражениями на лицах. Я вижу их тревожные, недовольные взгляды, которые они бросают на королеву Имваду.

Нас окружают враги.

В моем животе поселяется пустота и холод. Я с детства знала, что многие забыли наших богов. Даже большинство священнослужителей считают, что боги никогда не слышали наших молитв и никогда не творили чудес. Конечно, я не ожидала, что после того, как я разбужу королевскую семью, все люди сразу захотят служить богам, но я не думала, что они могут отвергнуть свою королеву.

А теперь я вспоминаю как несколько раз стояла на большой королевской площади и слушала барабанную дробь, знаменующую начало зимней парламентской сессии. В течение пятисот лет они были единственной властью в Рунахии. Когда я читала о революциях, которые происходили за морем, я всегда думала, что такое может произойти лишь в такой стране, как Земор, где правители никогда не были благословлены богами. Но что, если…

Внезапно в комнате становится слишком шумно и тесно, а музыка бьет прямо по моим нервам. Я пробираюсь сквозь толпу, пока не нахожу дверь, ведущую в один из садов.

На улице чудесно прохладный ночной воздух. Луны сегодня нет, но среди ветвей деревьев мерцает свет фонарей. Недалеко от меня располагается небольшой бассейн, в темной воде которого отражаются звезды. Я подхожу к стоящей рядом мраморной скамье, опускаюсь на прохладный камень и жадно вдыхаю сладкий ночной воздух. Но покой сада не прогоняет беспокойство из моей головы.

«Это не твое дело, – говорю я себе. – Что ты можешь поделать с тем, что парламенту возможно не понравиться королева? Ты просто сирота, которой посчастливилось исполнить волю богов. Как только они позволят, ты вернешься в монастырь».

О, и да, я действительно хочу вернуться. Я хочу быть там, когда вернется Нин-Анна, которая выберет одного из нас своим святым и этот святой в первый раз исцелит красную смерть. Возможно, даже Нин-Анна выберет меня своей святой, и я смогу творить чудеса исцеления? В моем сердце теплится надежда на то, что все именно так и случится. Но даже если чудеса буду творить не я, а, например, Анабекха, в том, что мое место в монастыре, уже никто не сможет усомниться. Я все равно смогу служить Нин-Анне до конца своей жизни.

И все же…

Я думала, что исправить все в Рунахии будет просто. Думала, что, как только я пролью кровь Рувена, все начнут любить богов так, как любят их в нашем монастыре.

– Что ж, тогда ты очень глупа… – внезапно слышу я мягкий и низкий голос Рувена и чувствую, как его дыхание щекочет мою шею.

Со сдавленным криком я вскакиваю на ноги и одновременно пытаюсь повернуться, в результате отступаю на несколько шагов, раскидывая руки в поисках равновесия. Позади меня нет ничего, кроме мягкой травы и небольшой каменной арки, увитой розами.

Рувен мертв, и я точно знаю, что мертвые не умеют разговаривать. Потому что если бы они могли, то мама и папа наверняка утешали бы меня, когда я плакала ночами во сне. Но я не могу не вспомнить легенды о мертвецах, которые не обрели покой и после смерти стали преследовать живых, потому что ни один бог не хотел принять их души.

– Во имя Ним-Уны, повелительницы тайн, я приказываю тебе явиться! – шепчу я дрожащим голосом.

В листьях ближайших от меня деревьев шелестит ветер, но Рувен не отвечает. Пока я жду, в моей крови пульсирует готовность сражаться и бежать одновременно, но ответа нет, и постепенно я начинаю чувствовать себя глупо.

«Это не по-настоящему, – говорю я себе. – Просто еще одна страшная фантазия, как твой сон прошлой ночью».

Тем не менее этот сад больше не кажется мне безопасным убежищем, и, расправив плечи, я направляюсь к дверям в большой зал.

Возможно, я больше ничем не смогу помочь королевской семье, но, по крайней мере, я могу перестать прятаться.

Как только я возвращаюсь в зал, меня охватывает страх. Я пытаюсь убедить себя, что это всего лишь разыгравшееся воображение, тот же самый импульс, который заставил меня думать, что я слышала Рувена в саду… но что-то изменилось.

Не совсем понимаю, что именно, но я оглядываю зал и вижу, что люди переглядываются и перешептываются. Произошло что-то тревожное. Я смотрю на королеву Имваду. Она стоит на ступенях помоста и разговаривает с высоким темноволосым мужчиной, чьи коротко стриженные кудри с возрастом поседели. На его груди приколота золотая звезда, и теперь я понимаю, кто это.

Премьер-министр Лео Акханти. Еще неделю назад он был самым влиятельным человеком в Рунахии.

Дверь, через которую я проскользнула, находится прямо рядом с тем местом, где они стоят. И я не могу не задержаться в тени ближайшей колонны и не подслушать их разговор.

– Я сидела на заседаниях парламента с самого детства, – говорит королева Имвада холодно и размеренно.

– Я не хочу вас обидеть, ваше величество, – говорит премьер-министр таким успокаивающим тоном, который именно на то и рассчитан, чтобы обидеть. – Но за пятьсот лет слишком многое изменилось. Скоро вы поймете, что Рунахия более чужда вам, чем вы думаете.

– Тем больше причин, – отвечает ему королева, – немедленно начать знакомство с моим королевством заново.

– Хмм. Ну есть еще один немаловажный вопрос – как познакомить народ с вами, – хмурится премьер-министр. – Конечно, я рад вашему возвращению и возвращению всего королевского двора, но люди уже привыкли к правлению парламента. Они не знают ни вас, ни ваших детей и поэтому пока вам не доверяют.

Голос премьер-министра тих, но то, как он сжимает руки и слегка наклоняется к королеве Имваде, выглядит как нападение.

«Вы хотите сказать, что не желаете терять обретенную вами власть», – думаю я.

Я знаю все о Лео Акханти. Знаю, что он поклялся в верности своей первой жене именем бога Зумариэла, а затем развелся с ней. Знаю, что он сколотил состояние, работая с безбожниками, земоринскими изобретателями, над строительством железных дорог. Я знаю, что независимо от того, верит ли он в богов, он говорит о них только тогда, когда думает, что это увеличит его власть.

– О, тогда народ будет рад услышать это, – говорит королева Имвада, но ее тихий голос звучит вполне отчетливо и ясно, особенно когда она поворачивается к колонне, за которой стою я. – Лия Куринава, выйди к нам.

Мое сердце замирает в груди, когда я понимаю, что она знает, что я подслушивала. Но поскольку я не могу отказать королеве, я иду вперед, стараясь держать голову высоко поднятой и гадая, что, по мнению королевы, я могу сделать с премьер-министром.

– Ваше величество, – говорю я, делая неловкий реверанс.

Мгновение королева смотрит на меня сверху вниз. Не враждебно, но с каким-то холодным интересом. Затем крепко берет меня за плечи и разворачивает лицом к толпе.

Громким звонким голосом, который мгновенно заглушает все остальные разговоры, королева обращается ко двору и своим гостям:

– Знайте, что я осознаю, как этот мир изменился. Через два дня я отправлю своих сына и дочь в королевское путешествие, чтобы они пробудили святилища и снова обратили взор богов на нашу страну. Когда они вернут святых и божественную милость на нашу землю, они узнают облик этой новой эры. С ними отправится Лия Куринава, девушка, родившаяся в эту эпоху. Девушка, которая спасла нас от колдуна-еретика и которая выйдет замуж за моего сына Араунна в награду за свою службу.