Кэмми в одиночестве сидела в гибернационном отсеке, прислонившись спиной к криокамере, в которой хранилось тело доктора Тендари. Их психолог, Элай Хэнкинс, вероятно, выразил бы обеспокоенность тем, что она не находит в себе сил двигаться дальше, но Хэнкинс спал и был не в состоянии дать какой-либо совет, а Кэмми приходилось разбираться со своими чувствами самостоятельно, неся молчаливую вахту у тела наставника.

Она глядела, как рассеивается в холодном воздухе вырывающийся изо рта пар, и вслушивалась в мерное гудение остальных криокамер. Семь стояли пустыми: разверзнув пасти, они ждали, пока появится ничего не подозревающая жертва. Стелланд с Аркуриан переписали ту часть подпрограммы, в которой произошел критический сбой, однако это уже никак не поможет тем, кто сейчас пребывал в гибернации. Равно как и ее учителю.

Закрыв глаза, Кэмми откинулась назад. Камера оставалась неподвижной: ни жужжания, ни вибрации, никаких признаков работы систем жизнеобеспечения. Она превратилась в холодильник для трупов – подобный тому, что стоял в медицинской лаборатории.

Доктор Тендари всегда был рядом, помогал ей, направлял, подсказывал, что делать, когда она пребывала в растерянности. Он восхищался ее умственными способностями и видел в ней огромный потенциал.

Кэмми прекрасно понимала, почему ей сложно общаться с людьми: родители не скрывали поставленный ей диагноз, но и нисколько не пытались облегчить ее положение. Она так толком и не освоила социальные навыки, в школе ее дразнили «зубрилой», а развязные молодые люди с зашкаливающим уровнем тестостерона вызывали у нее скорее недоумение.

Однажды, когда она только начала работать с Тендари, он гневно отчитал двоих неотесанных парней, игравших в университетской футбольной команде, за то, что отпускали в адрес Кэмми грубые шуточки. «Нашли к чему прицепиться! Интеллект – это, между прочим, величайший дар! Вам до нее как до Луны». Обняв за плечи, Тендари увел ее с собой, а вечером пригласил на ужин, во время которого они обсуждали ее диссертацию. С ним Кэмми могла свободно говорить на интересующие ее темы. Профессор благосклонно слушал, тепло улыбаясь и не сводя с нее внимательных глаз. Ресторан был не из дешевых, но Тендари расплатился за них обоих.

Зови меня Зак.

В голову вновь полезли неприятные мысли. Она никогда даже не думала в таком ключе, хотя и слышала, как перешептываются за спиной некоторые коллеги. Только раньше она не понимала, о чем они. Что-то об отношении к ней доктора Тендари – Зака. О том, как он на нее смотрит, как заботится, как защищает… Очевидные вещи всегда доходили до Кэмми очень медленно. Неужели Тендари видел в ней больше, чем коллегу и свою протеже? Он всегда был так нежен, так заботлив. Получается, это форма ухаживания?

Теперь она наконец-то заметила знаки, на которые раньше не обращала внимания, и в голове все перепуталось. Доктор Тендари хотел каких-то иных отношений с ней? Но ведь у них огромная разница в возрасте – лет тридцать пять, не меньше.

Кэмми никогда не рассматривала ситуацию под этим углом. Не потому, что такие мысли ей претили, нет. Они просто не приходили ей в голову. Что она упустила? В ушах вновь раздалось шипение Лейлы из лаборатории МКА: «Мерзкий старикан».

Чувствуя себя последней дурой, Кэмми вспоминала взгляд, которым Тендари на нее смотрел, и то, как поцеловал ее в щеку, когда она напилась на студенческой вечеринке и не знала, к кому обратиться за помощью. Неужели профессор испытывал к ней романтические чувства? Сексуальное влечение? Не просто так ведь, позвав ее с собой в экспедицию Ноора, он упомянул, что развелся с женой, хотя к разговору это не имело никакого отношения. Кэмми залилась краской. Ей никогда…

Она задумчиво коснулась сначала груди, потом подбородка, потерла шею. Затем легонько пробежалась пальцами по щекам, представляя свое отражение в зеркале и пытаясь понять, что нашел в ней Зак Тендари. Каким фантазиям он предавался?

Ее затрясло. Чего еще она не заметила? Что еще в жизни упустила?

Поднявшись с пола, Кэмми бросилась грудью на криокамеру и заглянула в покрытое инеем окошко, откуда на нее смотрело умиротворенное лицо Тендари. Она вспомнила, как волновалась перед первым погружением в гибернацию. Тендари и в тот раз оставался рядом – сам закрыл крышку, пожелав ей хороших снов. Тогда Кэмми думала, что наставник хочет ее подбодрить, – а вдруг он воспринимал ситуацию иначе? Вдруг он пришел пожелать спокойной ночи любимому человеку? Почему-то Кэмми стало не по себе. Ничего подобного сама она к Тендари не испытывала.

Они отправились в экспедицию к кротовой норе, потому что оба всю жизнь об этом мечтали. Только вот ему так и не довелось воочию увидеть Бездну. И все-таки он по-прежнему здесь, рядом с ней.

Через полгода «Лета» отстыкуется от станции и отправится в обратный путь, и тогда тело Тендари доставят на Землю. Однако там у него не осталось ни семьи, ни близких – с бывшей женой они отношений не поддерживали. Какими бы соображениями он ни руководствовался, Тендари отправился в экспедицию, чтобы быть с ней – с Кэмми.

Ей тяжело было осознавать, что его тело постоянно рядом, – его молчаливое присутствие не давало ей покоя, в голове теснились вопросы и сомнения. Кэмми понимала, что пора освободиться от бремени и двигаться дальше. Сейчас она достигла пятой стадии горевания – принятия, – и ей нужно вырваться из состояния небытия. Глядя на безжизненное лицо наставника, Кэмми вспоминала их жаркие дискуссии. Она всегда видела в нем только коллегу и уж точно не любовника. Однако теперь его образ неизменно будет порождать в ее сознании одни и те же вопросы.

Тендари больше не в силах помочь ей с научными изысканиями. Они не смогут обсудить кротовые норы Лоренца или уравнения Эйнштейна. Профессор так и пролежит долгие годы в морозилке, пока они не вернутся домой, где его похоронят, установив на могиле приличествующий статусу надгробный камень. Но нет! Ведь Зак Тендари хотел попасть сюда, и именно здесь было его место. И все-таки жутко от мысли, что его тело следующие пять лет будет постоянно рядом.

Подумав еще какое-то время, Кэмми мрачно улыбнулась: она представила альтернативу, космические похороны, и убедила себя, что именно этого, как настоящий ученый, хотел бы сам Тендари. Можно провести церемонию прощания, и Кэмми написала бы надгробную речь, в которой расскажет о его научных заслугах. Потом тело через люк запустят в открытый космос, и оно будет вечно кружить на орбите кротовой норы, а может, в какой-то момент упадет прямо в нее.

Да, доктор Тендари, Зак, одобрил бы такие похороны.

И тогда Кэмми будет свободна – ее перестанут мучить сомнения и домыслы.

Поднявшись, она стремительно направилась в рубку. Надо срочно поговорить с мистером Ноором!

Бенедикт Ноор, хорошенько выспавшись, крутился в кресле и посасывал кофейный шарик. Увидев Кэмми, он сразу встрепенулся.

– Кэмми! Ну что, какие новости? Ждут ли нас сегодня очередные потрясающие открытия?

Она собралась с духом.

– Мне хочется кое-что сделать для доктора Тендари. Это помогло бы мне двигаться дальше. Своего рода похороны – участвовать могут все.

– Как ирландские поминки? – понимающе улыбнулся Ноор. – Отличная мысль. Соберемся, вспомним забавные истории из жизни усопшего.

– Не совсем так… – Кэмми почувствовала, что краснеет, но продолжила: – Мне кажется, доктор Тендари предпочел бы, чтобы его тело не везли обратно на Землю, а похоронили в космосе, рядом с кротовой норой.

Она подробно описала свой замысел.

Аркуриан подняла голову от панели управления.

– Звучит вполне разумно. Нет особого смысла годами хранить тело в холодильнике и тащить его на Землю.

Ноор казался довольным.

– Космические похороны – как и подобает настоящему первооткрывателю! Прекрасно вас понимаю, юная леди! – Он задумчиво поджал губы. – Кроме того, морг занят пришельцем Джимини, так что лишних мест нет.

– Надо только повесить на тело маячок, чтобы в него никто не врезался, а то получится как с теми жуками, – заметила Аркуриан.

Кэмми содрогнулась при мысли о трупах пришельцев. Как долго дрейфуют они в космическом вакууме? Столетия? Что, если это своего рода массовое захоронение? Пепел, развеянный солнечным ветром?

Ноор метнул взгляд в сторону кротовой норы. Судя по выражению лица, у него появилась новая мысль.

– Доктор Тендари, безусловно, одобрил бы ваше предложение. Все-таки мы с ним успели познакомиться довольно близко, и я знаю, о чем говорю. – Он встал с кресла и нетерпеливо зашагал из стороны в сторону. – Однако мне пришло в голову кое-что еще. Последний шанс внести вклад в развитие науки. Нечто, чего никто раньше еще не делал! Тендари может стать первым человеком, пролетевшим сквозь кротовую нору. Уверен, Уоррен уступит ему свою очередь.

У Кэмми внутри все сжалось.

– Вы о чем?

– Тендари был совершенно здоров и в прекрасной физической форме. Он погиб лишь из-за досадного сбоя в программе. – Ноор поднял указательный палец, требуя внимания. – Его тело послужит прекрасным лабораторным образцом. На завтра у нас запланирован запуск следующего зонда – уже с обезьяной. При этом внутри достаточно места, так почему бы нам вместо того, чтобы просто выбросить тело в открытый космос, не использовать его в нашем эксперименте? Доктор Стелланд непременно обрадуется возможности собрать дополнительные данные, прежде чем отправлять в полет живого человека.

Брови у Аркуриан поползли вверх.

– И какие данные нам поможет получить труп?

– Как знать! Воздействие на клетки? На ткани головного мозга? В конце концов, исследовали ведь ученые замерзшие тела Роберта Скотта и его товарищей. – Он в предвкушении потер руки и взглянул на Кэмми. – Ну как? Одобрил бы, по-вашему, доктор Тендари такой план?

Мысль о том, чтобы использовать тело профессора в качестве материала для эксперимента, претила ей, но, с другой стороны, разве это хуже, чем просто выбросить его в открытый космос? А так Тендари действительно мог послужить науке.

Ноор выжидательно смотрел на нее, и Кэмми поняла, что спорить не осталось сил, – ей все равно его не переубедить. Логических, научных аргументов против она придумать не могла. В целом мистер Ноор прав: они получат либо новые данные, либо подтверждение имеющихся гипотез.

Кэмми до сих пор частенько слышала в голове голос Тендари, представляла, что бы сказал ее наставник, и теперь преисполнилась уверенности: он одобрил бы их план.

Она кивнула.

– Хорошо. Завтра он полетит в кротовую нору.