Надо сказать, Кэмми не теряла зря времени и уже произвела кое-какие измерения, пользуясь установленными на «Лете» внешними телескопами и датчиками высокого разрешения, однако считала это лишь своего рода разминкой. Теперь, когда был развернут астрономический модуль и сняты показатели приборов с первого зонда, она могла взяться за дело всерьез.

Подобно шеф-повару, ловко управляющемуся с кухонной утварью, Кэмми переходила от одного инструмента к другому. В ее распоряжении было все, о чем она только смела мечтать: оптические телескопы, преобразователи изображений, инфракрасные и ультрафиолетовые датчики, магнитные ловушки и набор спектрографов, – в общем, все мыслимые приборы, способные зарегистрировать малейшие колебания пространства-времени. При этом, как ни странно, больше всего ее манили огромные иллюминаторы, через которые она могла наблюдать все собственными глазами. По сравнению с этой обсерваторией проектный центр МКА представлялся детской песочницей.

Для одного человека модуль казался огромным: предполагалось, что они будут работать здесь с доктором Тендари и двумя техниками, которые по-прежнему спали в криокамерах. Впрочем, Кэмми всегда считала, что лучше всего ей работается в одиночестве.

Стоя в теплых нескользящих ботинках на металлической палубе, она не могла оторвать взгляд от антрацитовой с опаловыми переливами дыры в пространстве. С научной точки зрения человеческий глаз, безусловно, являлся крайне ненадежным измерительным инструментом, и логичнее было бы вместо панорамного иллюминатора разместить на стене больше датчиков, однако Кэмми, глядя, как пульсирует кротовая нора, не могла отделаться от мысли, что та манит ее, словно тайна, которая хочет быть разгаданной. Любые гипотезы и теории рано или поздно разбиваются о твердые факты. Что, если они заблуждались и все их предположения в корне неверны?

Из открытого шлюза раздался глубокий мужской голос, и Кэмми от неожиданности вздрогнула.

– Если хочешь взглянуть поближе, только попроси. С радостью свожу тебя.

Резко обернувшись, она потеряла равновесие и схватилась за поручень на стене, чтобы не упасть. Интересно, как долго Уоррен наблюдал за ней?

– Я… не слышала, как ты вошел.

– Незаметность – мое второе имя. – Пилот расплылся в ослепительной улыбке, и Кэмми вновь показалось, что он старается произвести на нее впечатление. Даже с по-армейски коротко стриженными волосами Дрейк держался так, словно все считали его неотразимым. – Заглянул вот проверить, не удалось ли тебе обнаружить лед на ближайших астероидах. Кротовая нора, конечно, безумно соблазнительна, но капитана Аркуриан сейчас куда больше заботит нехватка воды.

Кэмми вспомнила, как доктор Тендари убеждал ее в необходимости поддерживать хорошие отношения с другими членами экипажа, но поведение пилота вызывало болезненные ассоциации с самоуверенными малолетними нахалами на дорогих автомобилях, отпускающими скабрезные шуточки. Из-за таких, как Уоррен, в школе ей приходилось стесняться своих успехов – непохожесть на остальных делала ее легкой жертвой для травли.

Спешно отвернувшись к одному из огромных дисплеев, Кэмми вывела на экран диаграммы сканирования. Неловкая пауза затягивалась, и она сочла за лучшее что-нибудь сказать.

– Моя основная задача – рассчитать параметры полета через кротовую нору, но я уже успела нанести на карту координаты ближайших объектов.

Уоррен наклонился к экрану, разглядывая отмеченные на карте точки.

– Это ближайшие к нам астероиды? Не ожидал, что их так много. Все-таки мы в открытом космосе.

– Закон распределения вероятностей. Полагаю, при формировании Солнечной системы в данной области пояса Койпера образовалось плотное скопление остаточных материалов. – Потыкав в экран, Кэмми открыла таблицу с данными о ближайшем небесном теле. – Вот, например. Взгляни на спектр и плотность.

– Я смотрю, только мне эти цифры ни о чем не говорят.

Да уж, не все, что кажется очевидным ей, обязательно должно быть понятно другим.

– Это не камень и не металл. Мы определенно имеем дело с кометой, которая преимущественно состоит изо льда. Видишь темную полосу на спектрограмме? Она соответствует молекулам воды.

Уоррен немедленно воспрянул духом.

– Вот это я понимаю! На кометы, насколько я помню, еще никто не высаживался. Как только Глинда с Эшем залатают резервуар, мы подлетим поближе, откусим кусочек и восполним наши запасы. Отбуксировать глыбу льда – задачка для первоклассника! – Уоррен в восторге хлопнул Кэмми по спине и, заметив, как та вздрогнула, сразу смутился. – Извини, я от радости. Тебе удалось решить основную нашу проблему. Так держать, Кэмми!

Она не знала, что ему ответить.

– Я сделала то, о чем просил мистер Ноор.

– Мне кажется, между нами исходно возникло какое-то недопонимание, – начал Уоррен, и Кэмми удивилась, заметив, что тон у него стал серьезнее. – Я имел в виду…

В следующее мгновение что-то ударилось о стекло иллюминатора прямо на уровне лица Кэмми, и та невольно вскрикнула. Она успела разглядеть нечто темное: фигуру неправильной формы с отчетливо выделяющейся сердцевиной, из которой во все стороны тянулись угловатые отростки. Пятно мгновенно сползло вниз и растворилось во мраке. Кэмми прижалась носом к стеклу, стараясь хоть что-нибудь разглядеть. Что это было? Руки? Ноги? Она не успела понять.

Уоррен схватил ее за плечо, и у Кэмми вновь вырвался испуганный вскрик. Оттеснив ее, пилот бесстрашно подошел вплотную к стеклу и стал вглядываться вниз. Хотя пространство вокруг станции подсвечивалось прожекторами, их света явно не хватало.

– Черт! Это что было вообще? – Он покачал головой. – Больше ничего не видно.

– Какой-нибудь осколок? – выдавила Кэмми, опасливо приближаясь к иллюминатору. – Еще один метеороид?

Лицо Уоррена приобрело скептичное выражение.

– Ты сама прекрасно знаешь – никакой это не метеороид.

Перед глазами вновь всплыли смутные очертания: беспорядочно раскинутые конечности, нечто шарообразное посередине. А вдруг это… голова?

– Нужно сообщить мистеру Ноору, – дрожащим голосом произнесла она.

Однако не успела она повернуться к панели интеркома, как в стекло иллюминатора врезалось еще одно нечто. Только теперь оно не сползло вниз, а так и застыло на месте.

– Вот черт! – завопил Уоррен.

Кэмми не верила собственным глазам. Нет, просто невозможно!

На стекле, словно брошенная кем-то кукла, распласталось существо, которое, даже при большом желании, сложно вообразить. Овальное тело напоминало скорее личинку, а из него во все стороны торчали изогнутые, как у краба, ноги. Спина покрыта жестким панцирем, будто у огромного жука, а на голове виднелись блестящие черные бусины глаз. Внешне существо походило на мутировавшего сверчка или таракана.

Неужели… инопланетянин?

Из-под треснувшего панциря вытекла какая-то жидкость, тут же образовав ледяную корку. Один глаз был исчерчен странными кривыми линиями. Значит ли это, что мозг, не выдержав давления, взорвался? На месте рта блестели жвала – или устройства для захвата пищи?

Несколько секунд Кэмми в ужасе разглядывала существо, пока оно тоже не сползло по стеклу и не исчезло из виду. Уоррен тем временем метался по обсерватории.

– Черт, надо было сделать хоть один снимок! Что это хоть такое? Ты у нас ученый – ты-то должна знать? Инопланетяне? Настоящие, всамделишные инопланетяне?!

– Откуда мне знать, как выглядят инопланетяне? Я ведь никогда… – У нее закружилась голова. Такого просто не могло быть в природе! Им явно повстречалась внеземная форма жизни. – Инопланетян не существует… Но и на Земле ничего подобного не увидишь. – Она растерянно огляделась. – Как оно только сюда попало?

Из динамиков раздался звук аварийной сигнализации, за которым последовал голос Аркуриан:

– Внимание! Всем немедленно явиться на мостик!

– Идем! – Уоррен бросился к шлюзу, и Кэмми поспешила вслед за ним. – Может, нам расскажут, что это за твари.

Когда они вошли, Ноор с Аркуриан стояли у панорамного иллюминатора. Вслед за ними в рубку прибежали Педро Эш и Глинда Ройбол.

– Матерь Божья! – вырвалось у Глинды.

На стекле висели еще две насекомообразных твари. Кэмми бросилась вперед, и в ту же секунду в прозрачный барьер, отделявший их от космического вакуума, врезалось еще одно тело: тонкие суставчатые ноги задергались от удара, словно существо было еще живым.

– Прямо как жуки бьются об лобовое стекло, – пробормотал Уоррен, и Кэмми поняла, что именно такое сравнение вертелось и у нее в голове.

– Инопланетные жуки, – произнес Эш.

– В ходе планирования миссии мы совершенно не рассматривали возможность встречи с пришельцами, – упавшим голосом добавил Ноор, будто это его личное упущение.

Несколько мгновений спустя все три существа бесследно растворились в темноте. Они подождали еще минут десять, но больше ничего не происходило. От ужаса никто не решался проронить ни слова.

– На нас что, рой космической саранчи налетел? – первым нарушил тишину Эш.

– За все время освоения Солнечной системы мы не видели еще ни одного свидетельства существования других форм жизни, – отозвалась Аркуриан. – На Луне, Марсе, в поясе астероидов…

Ноор сощурился.

– Вот уж не думал, что мы столкнемся с чем-то подобным здесь. Еще одна загадка, которую нам предстоит решить.

– Надо сперва убедиться, что они не повредили станцию, – возразила Глинда.

– Да, залатаем резервуар и заодно проверим, – предложил Эш.

У Кэмми произошедшее до сих пор не укладывалось в голове – она даже забыла, что обнаружила источник воды. Зато Ноор, преисполнившись энтузиазма, уже строил новые грандиозные планы.

– Давайте лучше подумаем, как нам заполучить одного из этих жуков для дальнейшего изучения.