После дней безумного планирования наконец наступила ночь гала-вечера. Прошла неделя с тех пор, как мы вернулись из хижины, и я делала все, чтобы быть занятой, следя за тем, чтобы у нас с Тео не было времени остаться наедине.

Не то чтобы он не пытался. Каждый день он искал повода застать меня одну, но я тут же обрубала его попытки, извиняясь и ссылаясь на безумную занятость организационными вопросами.

На самом же деле я просто не доверяла себе рядом с ним, до смерти боясь, что он еще немного истончит мои стены, и я выложу ему все раньше, чем сумею довести дело до конца.

Весь день я собиралась на вечер по просьбе моего любимого, поскольку сегодня намечалось важнейшее событие для его компании, и от меня требовалось соответствовать статусу. Этот вечер даже не касался нас двоих, но так как мне поручили благотворительный фонд, это напрямую отражалось на Викторе, а следовательно, и на его бизнесе.

Сделав последние штрихи в своем наряде, я спустилась вниз.

— Наконец-то, — поморщился Виктор, поджав губы.

Он начал разглагольствовать о том, как сильно мы опаздываем, но я просто позволила его словам раствориться на фоне, пока брала шаль, накидывая ее на плечи на случай, если ночью похолодает.

Мы вышли на улицу, и я спустилась по парадной лестнице навстречу заходящему за горизонт солнцу.

Идеальная ночь для мести.

Тео ждал у машины, и в тот момент, когда он почувствовал мое появление на лестнице, все его внимание было приковано ко мне. Его взгляд впился в мое тело, оставляя после себя след из вспыхивающего огня.

Наши взгляды встретились, и все, что было у нас в хижине, накатило с новой силой, мгновенно наполняя меня раскаянием и напоминая, что я все еще лгу ему.

Скоро, София. Скоро ты сможешь рассказать ему все.

Я вынырнула из своих мыслей, отведя взгляд, и снова переключила внимание на Виктора. Я поплелась следом за ним к машине, у которой ждал Джексон, но Виктор остановил меня на полуслове.

— Ты поедешь с мистером Альваресом. Мы берем две разные машины, на всякий случай.

Виктор все еще опасался за мою жизнь и логично полагал, что безопаснее будет ехать в разных автомобилях для отвлечения внимания, если вдруг кто-то нас преследует.

Я хотела возразить, но знала, что решение окончательное и у меня нет веских аргументов. К тому же, если это был мой последний шанс провести с ним время — пусть даже просто находясь рядом, — прежде чем он начнет меня ненавидеть, я хотела воспользоваться им по полной.

Поэтому я просто кивнула и заставила свои ноги двигаться, пока не оказалась прямо перед Тео. Он отодвинулся в сторону и жестом предложил мне пройти первой.

Затем он скользнул следом за мной на заднее сиденье внедорожника, и водитель захлопнул за ним дверь. Его восхитительный аромат заполнил пространство, опьяняя меня в тесном салоне. Он был так близко и в то же время казался таким недосягаемым.

Я достала из сумочки телефон, чтобы отвлечься, и не сводила с него глаз, пока машина отъезжала от подъездной дорожки, направляясь к главной трассе. Периферийным зрением я видела, как Тео откинулся на спинку сиденья, повернув голову к окну.

Все мое тело ощущало тяжесть его присутствия, пока мы сидели в абсолютной тишине, нарушаемой лишь музыкой, доносившейся из динамиков. Несмотря на перегородку, отделяющую нас от водителя, Тео не пытался завязать разговор, и я была за это благодарна.

Я все еще вглядывалась в экран, когда почувствовала жгучий жар сбоку. Украдкой бросив взгляд вниз, я заметила, что рука Тео лежит на сиденье, между нами.

Разрез моего платья обнажал большую часть левой ноги, и его кончики пальцев едва заметно коснулись открытой кожи, прежде чем чуть отпрянуть назад.

Он по-прежнему смотрел в окно, но я знала его. Его тело говорило о многом. Он искал утешения. Он хотел знать, было ли то, что произошло в хижине, настоящим.

Я сунула телефон обратно в лежавшую на коленях сумочку, размышляя, как поступить дальше. Мне нужно было завершить свою миссию, но мне также хотелось напомнить ему, что я принадлежу ему.

Эти два желания боролись во мне.

Прежде чем я успела поддаться сомнениям, я провела рукой по бедру, касаясь кожаного сиденья. Но как только я попыталась переплести наши пальцы и сжать их трижды, как мы всегда делали, чтобы убедиться, что все в порядке, перегородка резко опустилась вниз.

— Мы почти на месте, — объявил водитель.

Я тут же убрала руку, сжавшись от испуга. Я вцепилась в сумочку на коленях, чтобы подавить импульс прикоснуться к нему, пока водитель не поднял перегородку обратно.

Мое нервное напряжение усилилось, когда в поле зрения появилось место проведения гала-вечера, но я подавила его, сосредоточившись на конечной цели.

Сегодня я убью Виктора Моралеса и наконец упокою души родителей.

Как только машина припарковалась, Тео вышел и обошел ее сзади, чтобы открыть мою дверь. Он протянул мне руку. Я помедлила, прежде чем вложить свою ладонь в его; его большой палец провел по моим костяшкам, и по телу побежали мурашки.

Я быстро выдернула руку, взяв себя в руки, избегая его взгляда и переключив внимание на машину позади нас — я видела, как Джексон вышел и открыл дверь для Виктора.

Виктор подошел ко мне и обвил рукой мою талию, прижимая к себе вплотную.

— Выглядишь потрясающе, — прошептал он мне на ухо, слегка касаясь губами моей щеки.

Я пробормотала тихое «спасибо», заставляя себя не смотреть на Тео, но чувствовала, как тяжесть его взгляда прожигает дыру в моей голове. Грудь сдавило, навалилось раскаяние от мысли, что ему приходится наблюдать за этим проявлением нежности и лапающими меня руками Виктора, хотя я бы тысячу раз предпочла видеть рядом его самого.

Сосредоточься, София. Всего еще одна ночь притворства.

Мы поднялись по красной ковровой дорожке в здание, которое я арендовала для сегодняшнего мероприятия. Кирпичное строение имело стеклянные окна от пола до потолка на верхнем этаже. Место находилось в портовом районе Бемеса, прямо напротив порта, что делало его идеальным для выполнения моего плана.

Мы назвали свои имена распорядителю, и тот быстро отступил в сторону, широким жестом приглашая нас внутрь.

— Хорошего вечера, мистер и миссис Моралес.

Внутри выставочный зал служил бальным залом, где и проходило мероприятие. Хрустальные люстры свисали с огромного потолка, яркий свет струился на полированный пол, персонал разносил золотые подносы с канапе и бокалами шампанского.

Тео и Джексон заняли позиции по противоположным сторонам зала, в то время как Виктор выискивал взглядом нужных гостей. Он таскал меня за собой по всему залу, обмениваясь дежурными фразами и укрепляя связи с некоторыми спонсорами и прочими светскими пиявками.

Мне стоило огромных усилий не закатить глаза во время некоторых разговоров. Вместо этого я сохраняла очаровательную улыбку, делая вид, что слушаю, и время от времени кивала, чтобы казаться заинтересованной.

Но в конце концов болтовня передо мной стихла, и я обвела взглядом комнату, снова ища его. Он сменил позицию и теперь стоял у стены в дальнем углу.

Хотя он и пытался слиться с обстановкой, отвести от него взгляд было невозможно.

Очарованная, я впервые за вечер окинула его взглядом целиком. На нем был черный костюм с рубашкой, подчеркивавшей его фигуру. Брюки обтягивали сильные бедра, которые всего несколько дней назад обвивали мою талию, прижимая к себе и заставляя меня хоть на миг забыть обо всем этом.

Его взгляд встретился с моим, и его челюсть дернулась; его темно-карие глаза пытались содрать с меня те слои, которые я так старалась укрыть от него. Я попыталась отвернуться, но его взгляд привораживал слишком сильно — невидимая нить связала нас, и я не могла заставить себя ее разорвать.

Пока я не почувствовала твердую руку Виктора на своей талии, вырывающую меня из задумчивости и возвращающую в разговор с мэром. Виктор держал меня прижатой к своему боку с момента нашего входа. Словно боялся, что я испарюсь.

Мне нужен перерыв.

Я держалась возле Виктора, пока, к счастью, не появилась помеха в лице жены мэра, как раз вовремя к началу сегодняшнего аукциона.

Menos mal.³⁷

— Прошу прощения, — произнесла я, положив руку ему на грудь. — Я просто проверю, все ли в порядке. Я сейчас вернусь, — добавила я, оставляя их продолжать беседу.

Виктор довольно хмыкнул, коротко поцеловав меня в щеку, едва обращая внимание на то, что я сказала, сосредоточившись на важных гостях.

Скользя по залу, я лавировала между небольшими группами людей, быстро проверяя, все ли довольны, и направилась к большим белым двустворчатым дверям в глубине помещения, отчаянно нуждаясь в глотке свежего воздуха.

По пути я захватила пару канапе с подносов кейтеринга, расставленных вдоль столов, а затем толкнула двери и зашагала по длинному темному коридору. Каблуки моих туфель с красной подошвой звонко цокали по деревянному полу, когда я направлялась к лестнице в конце.

Я остановилась у подножия ступенек, окинув себя взглядом и пожелав быть одетой во что-то более удобное для того, что мне предстояло, но это, разумеется, вызвало бы подозрения.

Длинное черное платье облегало каждый изгиб моего тела, а квадратный вырез превращал мои скромные чашечки в более аппетитное декольте. Разрез, обнажающий большую часть ноги, заканчивался чуть ниже бедра, а черные туфли на каблуках добавляли моему невысокому росту несколько дюймов.

Придерживая подол платья, чтобы он не волочился по земле, я взлетела на пять этажей вверх. Оказавшись наверху, я повернула направо и прошла чуть дальше.

Вдоль стен стояли большие холсты и неиспользуемая мебель, покрытые белыми простынями. Персонал использовал эту часть здания как склад, чтобы освободить место для мероприятия внизу.

Я повернула налево, когда увидела стеклянные двери, которые искала. Я толкнула их, позволяя ночному воздуху окатить меня, прохлада и тишина успокаивали дрожащие нервы.

Возьми себя в руки, София. Ты годами тренировалась ради этого и готовилась к сегодняшней ночи.

Я глубоко вздохнула и вышла на скрытую террасу, которую обнаружила при осмотре объекта пару недель назад.

Я отправила в рот миниатюрный бриуат, чтобы утолить голод, пока шла по террасе. Я оперлась на стальные перила и посмотрела на вид, осматривая территорию.

Внизу сады каскадом спускались за зданием и сливались с гаванью на другой стороне улицы. Уличные фонари освещали пустую территорию.

Воздух был наполнен доносящейся из бального зала внизу приглушенной музыкой, смешивающейся со звуками уплывающих лодок, оставлявших после себя обещание покоя, которым я совсем скоро смогу насладиться.

Я не была уверена, сколько времени прошло, когда дверь распахнулась и донесся слабый всплеск звуков квартета. Затем позади меня возникло теплое присутствие, его руки внезапно обвили мою талию, притягивая меня к нему, а жар его тела укутал меня, словно одеяло, покрывая кожу мурашками.

Мои пальцы с силой впились в перила, холод впивался в ладони. Я вздохнула и прижалась к нему всем телом. Дыхание выровнялось, голова расслабленно легла ему на грудь. Я положила руку поверх его ладони, и он переплел свои пальцы с моими.

Мои веки затрепетали и закрылись, позволяя его лесному аромату поглотить мои чувства.

— София, — прошептал он тихо.

Он медленно провел левой рукой по изгибу моей талии, останавливаясь на бедре. Тихий рокот удовлетворения пронесся по моему телу, оседая глубоко внизу живота. Я сосредоточилась на тяжести его рук на моем теле, а костяшки пальцев вычерчивали медленные круги на талии.

Моя потребность в нем была настолько сильной, что перехватывало дыхание.

Его губы прижались к моему виску, оставляя мягкие поцелуи вдоль щеки, прежде чем скользнуть к изгибу моей шеи, оставляя метку и посылая новую волну мурашек по коже.

Я подалась ему навстречу, тихий стон сорвался с моих губ, растворяясь в ленивой атмосфере.

Напряжение вокруг нас было настолько осязаемым, что ведро ледяной воды реальности окатило мой позвоночник, напоминая: я должна положить этому конец.

Пока что.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и нашла в себе мужество оттолкнуть его против собственной воли.

— Мы не можем этого делать, — прошептала я так тихо, что сомневалась, услышал ли он меня вообще.

Но прежний электрический ток, бежавший, между нами, мгновенно испарился, а Тео замер за моей спиной от моего признания. Он взял меня за подбородок и развернул к себе лицом.

Он приподнял мою голову, но мой взгляд был устремлен в пол.

— София, посмотри на меня, — потребовал он, сжимая подбородок сильнее.

Я подняла на него глаза в темноте: его лицо казалось темным, а глаза сияли от растерянности в лунном свете, серебристое сияние очерчивало скулы, а крепкие линии шеи напряглись под тяжестью моего признания.

— Что значит «не можем этого делать»? Чего именно мы не можем, София? — спросил он, склонив голову набок, недоуменно глядя на меня.

Его рука покинула мой подбородок, когда он потянулся ко мне, но я сделала шаг назад.

Воздух покинул мое тело, когда ложь вырвалась наружу:

— Я имею в виду, что мы не можем этого делать. — Я указала, между нами. — Нас.

— Прости? — сказал он ошеломленно, тяжесть моих слов заставила его отшатнуться, будто я толкнула его физически.

— Я замужем и не собираюсь разрушать брак, — соврала я, надеясь, что окружавшая нас темнота скрывает мое мучительное выражение лица.

Тео знал меня слишком хорошо. Он чувствовал меня насквозь и легко мог раскусить фальшь. Но я надеялась, что в полумраке он не сможет прочитать меня так легко, как обычно. Я надеялась, что жестокость моих слов ранит его достаточно сильно, чтобы он отпустил.

Я превратилась в профессиональную лгунью и никогда прежде не испытывала угрызений совести, если ложь помогала мне двигаться к цели, но черт возьми, сейчас было невыносимо тяжело. Я ненавидела себя за то, что делаю с ним.

Он стоял неподвижно, потрясенный жестоким эхом моих слов.

— Я не могу отказаться от своего брака, — добавила я.

Он сорвался с места и шагнул вперед, пока моя спина не вжалась в перила. Мои пальцы вцепились в них, сопротивляясь порыву прикоснуться к нему.

Его рука скользнула по моей груди, прижимая ладонь прямо над тем местом, где под ребрами билось сердце.

— Ты моя. Ты всегда была моей, — произнес он медленно и отчетливо, приближаясь и прижимаясь ко мне всем телом.

Мое сердце разрывалось от его слов. Я знала, что мои слова его не убедят, поэтому отвернулась, когда он наклонился для поцелуя.

Он вздрогнул, моргая несколько раз, словно я влепила ему пощечину. Наконец он отпустил меня и резко отступил, увеличивая расстояние и заставляя меня мгновенно заскучать по окутывавшему меня аромату.

Холодный воздух окатил меня, заменяя прежнее тепло, впившееся в мою кожу, и я обхватила себя руками, пытаясь удержать его.

Прежнее тепло в его глазах растворилось в горячей ярости, мои слова наконец осели в его сознании, осознание моей лжи, казалось, встало на свои места. Его взгляд затвердел, челюсть сжалась, мое предательство ударило его прямо в грудь, разрывая ее, чтобы я могла видеть, как она истекает кровью.

— Ты серьезно, — сказал он через мгновение. Я держала глаза на его груди, отказываясь встречаться с его холодным взглядом. — Ты выбираешь его вместо меня, так? Я видел, как ты комфортно чувствовала себя с ним сегодня вечером. Он — то, чего ты хочешь? — его голос сочился ядом.

Нет, — хотелось мне закричать. — Мне нужен ты, но я не могу быть с тобой.

Не сейчас.

Мне хотелось признаться, остановить его, пока он не ушел. Мне хотелось взять назад все, что я только что наговорила, но я не могла.

Поэтому я выбрала самый легкий путь. Молчание.

Тео покачал головой, его лицо окаменело, прежде чем взгляд скользнул по ночному городу за нашей спиной, выдав саркастичный смешок. Он плотно сжал губы и кивнул, словно смирившись с моим решением.

Я чувствовала, как его сердце затягивает раны, нанесенные мной, а последствия этого отравляли кровь.

— Хорошо, София. Если это то, чего ты хочешь, — бросил он наконец.

Слезы обожгли глаза от его отстраненного тона. Я смотрела, как он уходит, с грохотом захлопывая за собой стеклянные двери и исчезая из вида.

Я стояла там, дрожа и борясь с искушением броситься за ним и все объяснить. Мне хотелось побежать вслед за ним, моля о прощении и разоблачая собственную ложь, потому что видеть разбитое выражение на его лице оказалось больнее, чем я могла себе представить.

Но я должна была напомнить себе, ради чего затевался этот вечер.

Несмотря на то, что мужчина, о котором я всегда мечтала, находился на расстоянии вытянутой руки, у меня были мертвые родители и долг мести, который нужно было забрать. Я зашла слишком далеко, чтобы отказаться от расплаты.

Отбросив эти мысли, я вернулась внутрь. Убедившись, что на этаже больше никого нет, я направилась к незакрепленной вентиляционной решетке, где с прошлой недели лежало все необходимое для нейтрализации Виктора.

Я заметила мерцающую камеру. Я отмахнулась от этого факта, зная, что камеры, охватывающие эту сторону здания, были взломаны и транслируют цикличную запись вчерашнего вечера.

Остальные камеры не трогали, поскольку мне было нужно, чтобы они зафиксировали гостей сегодняшнего вечера. Но поскольку эта часть здания была закрыта для посетителей, это не вызывало подозрений.

Отодвинув старое зеркало, стоявшее перед ней, я расшатала дверцу открученной решетки, сняв ее с петель и отложив в сторону. Затем я достала маленькую дорожную сумку. Расстегнув молнию, я нащупала кобуру для бедра и закрепила ее, пристегнув «Беретту» к правой ноге для более быстрого доступа.

Моя рука снова залезла внутрь, чтобы достать последнее снаряжение, когда пальцы задели края запрятанного клочка бумаги — последней осязаемой памяти, которой я владела.

Я вытащила фотографию из потайного кармана, и запах потерянного дома ударил в нос. Края потрепались, цвета в нижних углах поблекли. Но семья, улыбающаяся мне, оставалась прежней, застывшей во времени так, будто той незабываемой ночи никогда не было.

Это был последний день рождения папы, который мы праздновали все вместе перед моим отъездом в колледж несколько дней спустя.

Я подняла голову, сдерживая готовые пролиться слезы.

Опустив взгляд обратно, я заметила собственное отражение, нависающее над снимком в руке. Мои глаза скользнули по фотографии, сравнивая ту молодую девушку с той, что смотрела на меня в ответ.

Она выглядела беззаботной. Счастливой. Она еще не видела жестокого убийства своих родителей. Она еще не познала пустоту и то чувство, когда у тебя нет ни дома, ни точки опоры.

У тебя есть Тео. Был Тео.

Тот человек, кем я была рядом с ним, рвался наружу, желая восстать и прорваться под кожей, но Виктор создал эту новую версию меня, жаждущую возмездия.

Я должна была отбросить любые мысли о Тео, потому что то, что мне предстояло сделать, не оставляло места для эмоций. Моя месть должна была быть лишена чувств.

Любые эмоции могли разрушить мои планы, а позволить себе такое я не могла.

Я проверила время и отправила короткое текстовое сообщение Виктору, приглашая его присоединиться ко мне в садах для уединения, зная, что он ухватится за эту возможность и проследит, чтобы Джексон остался позади.

Захватив остальное снаряжение, я бросилась в конец коридора, миновав запасной выход, и обнаружила потайную лестницу, ведущую прямо туда, где меня ждал Виктор.

Мой позвоночник напрягался с каждым шагом, а предвкушение сжимало живот, когда я приближалась к своей цели.

Пришло время выносить приговор, Виктор Моралес.