Молли

Я поцеловала Генри на прощание перед тем, как он улетел вскоре после завтрака. Я стояла рядом с Джеки на пирсе и махала рукой его вертолету, пока он не скрылся из виду. Как только он исчез, я почувствовала, как всё внутри меня оборвалось, словно тяжесть опустилась на дно живота. Казалось, всё, что я удерживала в себе с улыбкой, подпитываясь химическим вихрем присутствия Генри, теперь осело во мне. Если бы я поддалась этому чувству в животе, я бы очень скоро просто растворилась на этом пирсе.

Я подавила это ощущение, собираясь с силами среди пустоты и жути этого острова — теперь, когда я знала правду о том, что скрывалось в его глубинах. Вся харизма этого места улетучилась.

Я повернулась к Джеки, поддавшись жгучему чувству в затылке от того, что её взгляд был прикован ко мне.

— Ты ведь влюблена в него, правда? — спросила я. Это должны были быть самые последние слова, которым стоило вылетать из моего рта теперь, когда я осталась здесь одна. Хотя мужчина, за которого я собиралась выйти замуж и который, как я теперь знала, был способен на убийство, должен был пугать меня больше, чем его сообщница.

— Не так, как ты думаешь. Если бы это было так, я бы сказала тебе прямо сейчас. И это на моём пальце стояло бы то самое кольцо, а не на твоём. Я люблю его как брата. Так что я скажу тебе прямо сейчас: если ты посмеешь причинить ему боль… скажем так, тебе стоит оглядываться по сторонам.

— Почему? Что ты мне сделаешь? Не знаю, была ли ты там прошлой ночью, когда я получила предельно чёткие подробности того, на что способен Генри. Я понимаю, что если я причиню ему боль, я буду мертва ещё до того, как ты вообще узнаешь о том, что я сделала.

От произнесения этих мыслей вслух по моей спине пробежал мороз. Я быстро стряхнула его. Я была умна. Я могла с этим справиться. Я любила Генри. Правда любила. И ещё я любила эту новую жизнь, и черта с два я вернулась бы к той, что была у меня до встречи с ним.

Джеки покачала головой:

— Этого бы никогда не произошло. Ты другая.

Я насупилась, пытаясь разглядеть ложь в её карих глазах, хотя никогда не умела распознавать обман. Элиза сейчас мне бы очень пригодилась с этим её качеством.

Джеки покачала головой и вздохнула, скрестив руки на груди поверх своего шелковистого серого костюма. Мне казалось, что теперь она могла бы и переодеться. Ей правда не нужно было ходить одетой так, будто она на работе.

— Ты правда этого не видишь, да? Это прямо перед тобой, а ты действительно этого не замечаешь?

— Не замечаю чего? — спросила я.

— Я никогда не видела, чтобы Генри смотрел на кого-то так, как он смотрит на тебя. Я гадала, найдёт ли он когда-нибудь в себе силы полюбить кого-то настолько, чтобы позволить себе быть с кем-то, и даже при всём этом желании… то, какой он с тобой, — я этого никак не ожидала. Это, черт возьми, прекрасно, правда. Полагаю, я просто встала в позу, потому что никогда не видела, чтобы он так влюблялся, и теперь, когда это наконец произошло, я просто хочу убедиться, что он выбрал правильную девушку… вот и всё.

— Я другая? — медленно произнесла я, ненавидя то, как дрожал мой голос. Я не хотела подвергать это сомнению. Я хотела принять это. Я хотела чувствовать себя достойной его. Я была достойна его. Это была моя сказка; это должна была быть моя сказка. Всё было так, как сказал Генри: «Прошлое можно оставить в прошлом».

— Молли, если ты не видишь, как сильно этот человек любит тебя, давай я тебе напомню. Ты единственный человек, которого он когда-либо привозил сюда…

Это была ложь. Он привозил сюда женщин. Просто так вышло, что они были замурованы под землёй, превращены в камень и теперь существовали лишь как воспоминание в голографическом изображении.

— Он полностью обновил для тебя гардероб, — продолжила Джеки. — Он надел этот чёртов булыжник с бриллиантом тебе на палец и доверил свои самые глубокие, самые тёмные тайны — те самые, с помощью которых ты буквально могла бы лишить его жизни. Поверь мне, когда я говорю, что этот человек чертовски в тебя влюблён. — Джеки посмотрела мне прямо в глаза, и тяжесть в моём животе немного отступила. Вода вокруг пирса, казавшаяся в моём сознании мутно-серой, снова стала блестяще-голубой — такой, какой я запомнила её, когда впервые приземлилась в месте, которое считала своим раем.

— И всё, о чём я тебя прошу, — пожалуйста, не разбивай ему сердце. Он правда стал другим. Он больше не замучен. Он стал легче и счастливее, черт возьми, он даже дал тебе долю в своём бизнесе. Я никогда не видела в глазах Генри такого света, как сейчас. И я никогда больше не хочу видеть, как этот свет угасает.

— Я чувствую то же самое, Джеки. Правда. Я тоже никогда ни к кому ничего подобного не чувствовала, и, как ни стыдно это признавать, я всё ещё немного шокирована тем, что он чувствует то же самое.

— Послушай, я знаю, каким шоком для тебя вчера всё это стало. Для меня это тоже было шоком в первый раз, но потом всё продолжилось, и я стала тем, кто скрывал ложь и трупы… Чем чаще это происходило, тем больше я сомневалась в собственной безопасности. И не только в безопасности, но и в своём рассудке. Вскоре смерть стала обычной деловой темой. Сокрытие убийства стало просто ещё одним пунктом в моём списке дел. Теперь здесь ты, и эта часть моей жизни окончена, — сказала она с улыбкой.

— Джеки, мне правда жаль, если я казалась отстранённой. У меня сложилось впечатление, что я тебе не нравлюсь.

— Ты мне нравишься. Я рада, что Генри встретил тебя, я просто хочу быть уверенной, что ты не причинишь ему боли. — ДжеКИ откашлялась. — Я рада, что мы поговорили. У нас ещё не было времени узнать друг друга поближе, но я никуда не ухожу, да и ты теперь тоже, — сказала она, глянув на мою руку.

Я подняла кольцо к солнцу, наблюдая, как переливается бриллиант. Моё сердце затрепетало так же, как заискрился камень. Всё было кончено. Вся эта дерьмовая дичь, за которую цеплялся Генри, осталась позади. Это было его прошлым, а я была его будущим. Я была той, за кого он хотел держаться. Я была той, кого он решил держать рядом с собой, и я сделаю всё, чтобы его жизнь стала лучшей из всех, что у него были, — просто потому, что он решил жениться на мне.

Я была достойна. Всё было правильно. Моё место было здесь. Я нашла своего пересмешника.

Я глубоко вдохнула, расправив плечи и сбрасывая с них последние остатки серого облака.

— Итак, у нас есть два дня наедине. Чем мы займёмся? — сказала я, на этот раз с улыбкой, которая казалась более настоящей, более искренней.

— Ты, моя дорогая, можешь расслабиться. Тебе нужно отдохнуть. Я знаю, что прошлый вечер был сильным шоком во многих смыслах. Иди и дай отдых своему телу и разуму, возьми книгу из библиотеки или прими ванну, — сказала она, ободряюще положив руку мне на плечо и мягко погладив его. — У меня ещё есть работа. И я начну готовить тебе обед.

— Джеки, тебе правда не нужно этого делать. Я могу приготовить всё сама.

— Нет, не глупи. Генри настоял на том, чтобы я проследила за твоим отдыхом. А что касается меня, отдых не должен проходить на кухне.

Прежде чем я успела сказать что-либо ещё, Джеки развернулась и гордой походкой пошла обратно по пирсу. Я села, свесив ноги с края, смотря вниз на воду, а затем снова на особняк Генри. Многоуровневые стеклянные окна сверкали на солнце точно так же, как мой бриллиант. Всего несколько дней назад это место было для меня лишь увлекательным приключением. Я надеялась, что Генри предложит мне стать его девушкой. Но теперь я была кем-то гораздо большим. Через несколько дней это место станет не просто запоминающимся отдыхом, но и местом, которое будет в равной степени моим, как и Генри. Этот самый остров теперь был нашим. Тайны, зарытые глубоко внутри, теперь принадлежали не только ему, но и мне.

Сначала я думала, что провести время в этом месте в одиночестве будет хорошо. Это будет время, чтобы отдохнуть, очистить разум. Но теперь, когда я сидела здесь одна, а перед глазами проносились вспышки вчерашнего вечера, перемешиваясь с так дорогой мне картиной нашего общего будущего, пребывание в одиночестве казалось скорее подавляющим, чем расслабляющим.

— Джеки… — позвала я, подбегая обратно к особняку и входя на первый этаж.

— Да? — отозвалась она, высунув голову из угла коридора, ведущего на кухню.

— Могу я спросить тебя кое о чём? И ты можешь ответить мне честно?

— Я не лгу, Молли. Я знаю, что мы вдвоём начали не с той ноги. Но какую бы иллюзию обо мне ты себе ни внушила, всё это только в твоей голове. Если бы ты дала мне шанс, ты бы поняла, что я очень честный и добрый человек. — Она говорила не дрогнув, её британский акцент отдавался эхом в моём сознании, пока я мысленно повторяла про себя её слова. Я всегда держала дистанцию с Джеки, но теперь, слыша её слова, я задумалась: почему? Неужели она правда была так плоха? За последние пару дней она только и делала, что прислуживала мне, не считая пары косых взглядов и, возможно, неверно истолкованного поведения — я сама взрастила предвзятое отношение к ней.

— Мне правда жаль, Джеки. Вы с Генри были так близки, думаю, я составила о тебе неверное мнение.

— Всё в порядке, Молли, правда всё в порядке. Я понимаю, и тебе больше не нужно извиняться, — сказала она. — Что ты хотела узнать?

Я сглотнула. Моё сердце снова упало, когда я окинула взглядом коридор с высокими потолками, ведущий на кухню.

— Ты сказала, что веришь, будто Генри прекратит убийства теперь, когда у него есть я… но это неправда. Потому что если бы это было правдой, то зачем бы он забрал Дилана? — Я мгновенно захлопнула рот. Я подавила слезы, непрестанно моргая и заставляя их не падать. Я могла оставить всё это в прошлом ради образа своего будущего. Но каждый раз, когда в моих мыслях возникал Дилан, сделать это было в разы тяжелее. Мысль о нём не просто заставляла моё сердце сжиматься — всё моё тело ломило по нему. Я страстно хотела, чтобы всё это оказалось лишь вымышленной историей, где Дилан никогда не пострадал, никогда не впутывался во всё это и сейчас вышел бы по этому коридору — гордый собой, в форме повара и с широкой улыбкой на лице.

Лицо Джеки окаменело:

— Дилан тоже был моим другом. Мне нравилось работать с Диланом.

Мне пришлось отвести взгляд, глядя, как Джеки сдерживает слезы от утраты человека, которого мы обе любили, каждая по-своему.

— Я думаю, то, что произошло с Диланом, доказывает: жизнь с Генри не будет лёгкой. Рядом с тобой он никогда не должен видеть ни в ком угрозу. Но если ты хочешь быть с Генри, ты достаточно умна, чтобы никогда больше не допустить подобного.

Я поджала губы, прикусив внутреннюю сторону щеки, не в силах выдавить улыбку, когда собралась повернуться и уйти.

— Но, Молли, раз уж мы так честны друг с другом, могу я теперь спросить тебя кое о чём?

Я кивнула.

— Почему ты хочешь сыграть свадьбу как можно скорее?

— Честно говоря, я просто не хочу пышной свадьбы напоказ. У Генри не так много семьи, да и у меня тоже. Я уверена, ты знаешь, какой сумасшедшей может быть его жизнь, когда он возвращается в город. Я просто хочу, чтобы это было только о нём и обо мне… Кроме того, сыграть свадьбу здесь — это хороший способ начать всё с чистого листа. Это момент, который станет новым воспоминанием об этом месте, перекрывающим всё, что было до.

Джеки пристально посмотрела на меня, словно не верила ни единому моему слову.

— Ты уверена, что это всё? — спросила она, приподняв бровь.

— Помимо того, что я не хочу, чтобы весь мир писал и строил догадки о моей свадьбе и браке, я также не хочу сидеть и выслушивать мнение моей сестры, которая никогда бы не одобрила то, что я выхожу замуж за человека, которого знаю всего… ну, ты знаешь, недолгий срок. — Прошло всего пару недель с момента моей встречи с Генри, но казалось, будто я знаю его всю жизнь. И я знала всех призраков, которых он прятал в своём шкафу или под своим островом.

Я вздрогнула, снова подумав обо всём этом. Я была чертовски сумасшедшей. Я была психованной. Я должна была ей быть. Со мной явно было что-то глубоко не так, если я от плача по человеку, лишившемуся своей невинной жизни от рук моего возлюбленного, переходила к разговорам о замужестве за этим самым человеком. Но Генри любил меня, он правда, черт возьми, любил меня. Джеки сама сказала это. Он любил меня сильнее, чем я вообще ожидала от кого-либо. Мы были похожи, он и я, так, как никто другой не смог бы понять. И я была достаточно умна в этой любви — Джеки сказала и это тоже. Я не была в полном бреду. Она понимала мою ситуацию.

Когда Джеки повернулась, чтобы идти обратно на кухню, я снова окликнула её:

— Джеки…

— Да, Молли.

— Мне просто любопытно, после всего, что ты сказала о том, что убийства стали частью твоей рутины… Почему ты решила остаться?

— По той же причине, что и ты. Генри не только даёт мне место, где я чувствую себя своей, — это ещё и приносит чертовски отличный образ жизни.