Молли

Двери лифта открылись, и у меня перехватило дыхание: весь первый этаж был заполнен красными и розовыми воздушными шарами, а огромных букетов роз было ещё больше, чем на нашем первом свидании. Я рассчитывала встретить Генри в задней части особняка, где мы обедали на свежем воздухе с тех пор, как я сюда приехала. Но когда я медленно повернулась, разглядывая шары самых разных форм и размеров, я заметила Генри, сидящего на диване в утопленной зоне отдыха, в окружении того, что выглядело как завтрак-пикник. До моих ноздрей донеслись ароматы кофе, шампанского, апельсинового сока и свежеиспеченных круассанов.

Его улыбка, его глаза, его смертельно привлекательное обнаженное тело, прикрытое лишь халатом, и то, как он смотрел на меня. В его взгляде я могла забыть обо всём. В его глазах я могла простить всё. Ему достаточно было просто смотреть на меня вот так — будто я была призом, будто пытался вновь и вновь меня покорить. Когда я подошла к дивану, он встал и подхватил меня на руки ещё до того, как я успела спуститься вниз. Он оторвал меня от пола, увлёк за собой на диван и прижался своим носом к моему.

— Надеюсь, ты голодна, — сказал он.

— Умираю от голода, — прошептала я, когда он поцеловал меня, переведя губы на мою щеку и шею, пока мои бедра подались к нему навстречу.

— Я знаю, что обещал кофе, и он у нас есть, но не хочешь ли шампанского?

— Почему бы не и то, и другое? — пожала я плечами, и он рассмеялся.

— Именно об этом я и подумал, и это ещё одна причина, почему я тебя люблю. — Он подмигнул мне, протягивая бокал шампанского, и мы чокнулись. — За нас и за всю нашу оставшуюся жизнь, — сказал он, наклоняясь ближе.

— За нашу новую жизнь.

— За нашу новую жизнь, — улыбнулась я. Я сделала глоток, и как только собралась сесть, по коридору эхом раздался голос Джеки.

— За счастливую пару! — визгливо выкрикнула она, появляясь из коридора, ведущего на кухню, с чем-то похожим на большой торт в руках. Мой взгляд встретился с её взглядом. Она широко улыбалась мне. Кажется, это был единственный раз, когда я видела её улыбку, и она казалась искренней. Она сверкала своими белоснежными зубами так, словно это был самый счастливый день в её жизни. Это было последнее, чего я ожидала от женщины, ближе всех стоящей к мужчине, который, очевидно, по уши в меня влюблён. Возможно, сегодня действительно был первый день абсолютно новой жизни для всех нас. Или же она поняла, что ей придётся смириться с тем, что я буду в жизни Генри навсегда. Полагаю, это должно было сделать её счастливой — независимо от того, хотела ли она его в глубине души сама или просто радовалась тому, что ей больше не придётся скрывать никакие убийства. И я полагаю, одной этой причины ей было достаточно, чтобы на её лице сияла улыбка.

— Торт на завтрак? — сказала я, когда она поставила его в центр нашего огромного угощения. Он был в форме сердца, покрыт белой глазурью с маленькими кремовыми розочками по краям, а ярко-розовыми буквами на нём было написано: С Днем помолвки.

— А почему бы и нет? Не каждый день празднуешь помолвку, — сказала она.

— Ты сама это сделала? — спросила я, с удивлением посмотрев на неё. Она всё ещё не сняла улыбки с лица и начала кивать.

— Джеки у нас настоящий знаток тортов, и это полностью её собственная работа, должен добавить, — сказал Генри.

— Присоединяйся к нам, — сказала я, похлопав по подушке рядом с собой, но она покачала головой.

— Нет-нет, всё в порядке. У меня есть работа, и я думаю, вам двоим стоит по-настоящему насладиться этим моментом. Я присоединюсь к вам позже. — Джеки стремительно повернулась и исчезла в коридоре до того, как я успела что-либо возразить.

— Должен признать, мне нравится, что ты полностью в моём распоряжении, — сказал он.

— Я знаю, но теперь я вся твоя на всю оставшуюся жизнь, — сказала я, помахав перед ним своим блестящим кольцом. — Думаю, этот момент было бы приятно разделить и отпраздновать с теми, кого мы любим, вот и всё. — Но едва эти слова вырвались из моего рта, как я задумалась, была ли эта наша настоящая вечеринка по случаю помолвки, которую мы вдвоём устраивали прямо сейчас. Кого бы мы пригласили? Мысль о том, чтобы пригласить родную сестру, вызывала у меня тошноту. Я представляла себе то чистое осуждение, с которым она отнесётся к тому, как быстро всё развивается. Она бы никогда не призналась в этом, но я знала, что ей бы понравилось это место. Ей бы понравилось всё, что предложил Генри, и та жизнь, которую он мог мне дать, но она всё равно сказала бы мне, что хотела бы, чтобы я «степенилась» с хорошим парнем. С таким хорошим парнем, как Дилан. Я почувствовала, как внутри всё снова содрогнулось при мысли о нём.

Полагаю, мы могли бы пригласить Рейвен и Лотту. Я не писала им с тех пор, как оказалась здесь, и мне действительно стоило бы связаться с ними. Они были бы в восторге от этой новости. Для меня действительно всё сбылось. Я получила холостяка своей мечты, и он был моим. Но становилось немного грустно от мысли, что они были единственными девушками, которых я хотела бы пригласить на свою помолвку. Впрочем, это не имело значения. Важным было то, что мы счастливы. Важным с этого момента было то, что мы есть друг у друга. Я сделала ещё один глоток из своего бокала с шампанским, а Генри отрезал кусочек торта и поднес его к моему лицу.

— Поздравляю, женушка, — сказал он.

Я откусила кусочек с края. Он наклонился и откусил с другой стороны, его губы встретились с моими, пока я не отстранилась, и наши рты оказались измазаны нежным кремом. Генри рассмеялся, и этот звук пробежал по моему позвоночнику, как его палец. Боже, как я любила этот смех. Я любила его. Мы были счастливы. Я сделаю всё, чтобы наша жизнь была счастливой. Я смогу забыть прошлое. Смогу. Я была должна.

Я проглотила сладкий бисквит и вытерла губы. — Не знаю, заслужил ли ты уже право так меня называть, — сказала я.

— Ты права, но, Боже, мне просто чертовски нравится, как это звучит.

— Слушай, есть пара вещей, о которых я думал… — сказал Генри, сделав глоток чёрного кофе, а затем запив его ещё одним глотком шампанского.

Я пристально посмотрела на него, пытаясь прочитать подтекст в его глазах. Мои губы задержались на краешке уже пустого бокала. Генри любезно взял бутылку и снова наполнил его. — Я тоже кое о чём думала… — сказала я явно соблазнительным тоном. Улыбка украсила его лицо.

— И о чём же именно ты думала?..

— Ты первый.

— Я думал, не хочешь ли ты продлить наше пребывание здесь ещё на пару дней, может, даже провести здесь целую неделю. Если ты безумно хочешь домой, то, конечно, не нужно. Просто после всего, что произошло за последние пару дней, кажется почти неправильным не…

— Насладиться этим моментом… — сказала я, заканчивая его предложение.

— Да. Что-то в этом роде. И я знаю, что говорил, будто хочу оставить всё, о чём рассказал тебе, в прошлом. Так и есть. Но прямо сейчас возвращаться в эту городскую суету и снова погружаться в этот газетный ажиотаж… Мне просто кажется, что было бы неплохо провести здесь ещё немного времени, чтобы всё улеглось, чтобы ты могла почувствовать или сказать всё, что тебе нужно. У тебя есть обязательства по работе, и ты, вероятно, сгораешь от желания встретиться со своим боссом, чтобы сказать ему, что уходишь, но я думаю, что одного электронного письма будет вполне достаточно.

Я оторвала кусочек от маслянистого круассана и бросила его в рот, медленно давая ему растаять, пока смотрела, как он ждёт моего ответа. Я хотела остаться, правда хотела. Но я также была в замешательстве. — Я бы никогда не отказалась от дополнительного времени на этом острове. И я согласна, что одного письма будет достаточно. Но чего я не понимаю, так это того, о чём, по-твоему, мне нужно ещё подумать? Я знаю твою правду, Генри. Я знаю каждую кровавую деталь, и в некоторой степени я сама стала жертвой этой твоей стороны, — сказала я, имея в виду укус на ноге. Я увидела, как его лицо скривилось от воспоминания о том, что он со мной сделал. — О чём ты хочешь, чтобы я сидела здесь и думала? Ты хочешь, чтобы я переосмыслила, правильное ли это решение для меня? Потому что если ты не заметил, я сказала «да», — сказала я, подняв руку и блеснув тем самым кольцом, которое он надел мне на палец прошлой ночью. — Мне не над чем размышлять, абсолютно не над чем. — Я сглотнула. Мой желудок сжался — не то от утреннего алкоголя, не то от круговорота смятения, кружившего внутри; это чувство совершенно не соответствовало тем словам, в которых я выражала гораздо больше уверенности.

Генри наклонился ближе ко мне и встал на колени, крепко сжав обе мои ладони.

— Нет-нет-нет, я вовсе не это имел в виду. Всё, в чём я тебе признался, было сделано из чистой искренности и любви, потому что я не хотел, чтобы между нами были тайны, и потому что хотел оставить всё там, где ему и место. Я хотел оставить это во вчерашнем дне, чтобы оно никогда не переходило с нами в будущее — ни в переносном, ни в буквальном смысле. Сегодня новый день, и каждый последующий день будет посвящён нашему общему будущему. Я говорю это абсолютно искренне. Я просто думал, что мы могли бы провести ещё немного времени, расслабляясь в нашем собственном куполе. В этом прекрасном куполе, который мы здесь создали. Когда мы уедем отсюда, я хочу знать, что всё, во что мы вступаем вместе, готово для нас… и это ещё кое-что, о чём я хотел с тобой поговорить.

— О чём? — спросила я, заставляя себя делать глубокие вдохи, чтобы успокоить свой паникующий, чересчур остро реагирующий разум.

— Ну, я надеялся, если ты не против, что я вернусь домой на один день, чтобы уладить кое-какие дела перед тем, как мы вернёмся и объявим о себе всему миру вместе. Я хотел бы обустроить для тебя официальный кабинет и сделать своё жилище менее похожим на холостяцкую берлогу, превратив его в наш общий дом.

Я отпила ещё шампанского, чувствуя вину за то, что подумала о худших намерениях Генри.

— Ты в порядке? — спросил он, нарушая возникшую между нами тишину.

— Я в порядке. Я считаю, это прекрасно, что ты хочешь сделать всё это для меня, правда. И что бы тебе ни нужно было сделать — делай. Думаю, ты прав. Немного дополнительного времени здесь, чтобы расслабиться и прийти в себя, звучит идеально, — сказала я. Генри отпустил мои руки, обнял меня и крепко прижал к своей груди. Он крепко поцеловал меня в лоб.

— Именно об этом я и думал. Провести немного времени вместе, расслабиться и дать этому прекрасному творческому разуму волю. Не могу поверить, что ты будешь не только моей женой, но и моим деловым партнёром.

— Это подводит меня к тому, о чём думала я…

Генри пристально смотрел на меня, пытаясь прочитать выражение моих глаз, пока разрывал два круассана и начинял их ягодами со сливками.

— Да, моя дорогая? — спросил он.

— Что если мы поженимся раньше, а не позже? — сказала я, сделав паузу и наблюдая за реакцией Генри. Он уронил выпечку на тарелку, всё ещё улыбаясь, с приоткрытыми губами, не сводя с меня глаз и ожидая продолжения. — Что если мы проведём здесь ещё одну неделю в нашем куполе? Конечно, ты можешь вернуться на день или два и сделать всё, что нужно, а затем, к концу недели, мы могли бы сбежать и пожениться прямо здесь. Только ты и я, в том самом месте, где мы оставим твоё прошлое и вместе шагнём в будущее. Что если, когда мы вернёмся, мы сделаем это, уже связав себя узами. Не только с кольцом для меня, но и с кольцом для тебя. Я правда не шутила, когда сказала, что я с тобой до конца. Не вижу смысла устраивать долгую помолвку, когда мы оба точно знаем, чего хотим в конечном итоге, — сказала я, сжав губы в ожидании реакции. Но не прошло и секунды, как на лице Генри расплылась самая широкая улыбка. Из его груди вырвался тихий смех, и по моему позвоночнику разлилось тепло. Он снова крепко сжал меня в своих объятиях.

— Я никогда не слышал более прекрасного плана, — тихо прошептал он мне на ухо, и я могла бы поклясться, что из его глаза выкатилась слеза, упав на мой лоб.