Молли

Мне ещё только предстояло подняться на третий этаж особняка Генри. Едва сделав шаг из лифта, я почувствовала себя так, словно оказалась в невероятно шикарном отеле. Потолочные светильники освещали длинный золотой ковёр посреди коридора, создавая атмосферу одновременно роскоши и страсти. Множество дверей по обе стороны коридора было того же золотого цвета, что и ковер, напоминая здание Генри в городе.

Я начала считать двери вдоль коридора, пока Джеки вручала Рейвен и Лотте ключи. Они побежали вперёд по коридору, открыв две двери в самом конце друг напротив друга. Мой взгляд упал на большую вазу, наполненную красными розами, в конце холла. Это была, пожалуй, самая большая ваза, какую я только видела. Там было наверняка больше сотни ярко-красных роз, идеально сложенных в форме большого круглого шара.

— Это для тебя? — прошептала Элиза через моё плечо.

— У Генри слабость к розам с тех пор, как он познакомился с Молли. Ещё до её приезда он позаботился о том, чтобы они были на каждом этаже, — сказала Джеки.

— Вау, ну, думаю, это и называется любовью, — с явным сарказмом произнесла Элиза.

— Вы во второй комнате, — сказала Джеки, передавая Элизе ключ и указывая на дверь справа от нас.

— О, а почему я так далеко от остальных девочек?

— Вы недалеко от меня. Я совсем рядом, в третьей, — ответила Джеки.

— Прости, если чувствуешь себя отделённой. Просто сегодня утром после отпуска вернулись кое-кто из наших работников, так что все остальные комнаты заняты.

— Значит, здесь есть и другие люди? — спросила Элиза.

Джеки кивнула.

— Да, у нас есть уборщица и новый повар, который как раз приступит к работе сегодня днем, так что приятно, что ему есть для кого готовить. Иногда другие коллеги Генри по его IT-бизнесу тоже останавливаются у нас.

Я не знала, что сегодня утром прилетел новый персонал.

— Сделайте одолжение, проверьте свою комнату. Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится, чтобы ваше пребывание было более комфортным.

Элиза медленно вставила ключ в дверь, пока Джеки придерживала её открытой, жестом приглашая меня войти. Я прошла по небольшому коридору в залитую солнцем комнату, где Элиза замерла на месте. Я не могла сдержать улыбку. Я не видела её лица, но эта комната просто не могла не произвести на неё впечатления. Огромное окно занимало всю дальнюю стену комнаты, купая помещение в тёплом островном солнце и открывая вид на пышную зелёную гору в центре острова. Справа стояла большая кровать с белоснежным постельным бельём и золотым изголовьем. В ванной комнате, располагавшейся за кроватью, в углу находился большой душ с двумя лейками, а овальная ванна из чёрного мрамора примыкала к окну и сочеталась с плиткой. Мы с Джеки наблюдали, как губы Элизы приоткрылись, когда она перевела взгляд на ванну.

Я не могла представить, чтобы моя сестра любила принимать ванну, но это было именно то, что ей следовало бы сделать. Немного расслабления пошло бы ей на пользу.

— Не волнуйтесь, — сказала Джеки. — Стекло сделано так, что вы видите всё снаружи, но вас никто не видит. У вас полная приватность.

За кроватью находились две ступеньки, ведущие вниз в гостиную с небольшим встроенным диваном — такого же, на котором мы с Генри сегодня утром устраивали пикник с завтраком.

Можно было бы ожидать увидеть на стене большой телевизор, но она была абсолютно пустой.

— На кровати есть свежие полотенца, и ещё несколько лежат в шкафчике в ванной. Мы не держим в номере никаких кухонных принадлежностей, потому что, если вам что-нибудь понадобится, вы можете просто набрать единицу на домофоне на стене, — сказала Джеки, указывая на небольшую панель. — Я оставлю вас, девчонки, потому что мне нужно подготовить шеф-повара к вечеру. Надеюсь, вы все насладитесь свободным днем, и мы сможем встретиться внизу за ужином примерно в семь вечера. Тогда же сможем подробнее обсудить детали свадьбы.

— Спасибо, Джеки, — сказала я, когда она на этот раз подарила мне куда более дружелюбную улыбку и вышла из комнаты.

— Это место — какой-то островной культ или что-то в этом роде? — спросила Элиза; это были первые слова, слетевшие с её губ, как только мы остались вдвоём.

Я закатила глаза, удержав себя от того, чтобы не выйти прямо за дверь, почувствовав знакомую осуждающую злость со стороны сестры.

— Тебе это так кажется? Вот так ты собираешься оценивать гостеприимство, оказанное тебе после вашего внезапного появления? Не хочу тебя расстраивать, Элиза, но никто не держит тебя в этом прекрасном люксе. Ты можешь приходить и уходить, когда захочешь. Тебе вообще не нужно было сюда приезжать. На самом деле, мне бы очень хотелось узнать настоящую причину твоего приезда, потому что история Лотты не сходится. Что ты вообще делала в моей квартире и почему согласилась приехать сюда? Не думаю, что ты когда-либо брала такой долгий отпуск на работе. Ты даже не устроила себе медовый месяц, потому что не хотела пропустить ни одного дела. Так почему ты здесь?

— Я тоже очень рада тебя видеть, Молли, — сказала она.

Я фыркнула. Внезапного появления их здесь было вполне достаточно. Сейчас у меня не было сил играть в игры моей сестры. Я рванула прямо к двери, повернув ручку, прежде чем Элиза схватила меня за плечо и потянула назад. Она развернула меня, крепко сжав обе мои руки. Ноги Элизы были длиннее моих. Она смотрела на меня сверху вниз, как делала всегда. Я вырвалась из её хватки.

— Перестань, Элиза. Просто перестань, пожалуйста. Последних нескольких дней с меня вполне хватит. Если ты хочешь быть здесь и поддержать меня, тогда будь здесь и поддерживай, но я не собираюсь играть с тобой ни в какие игры, Элиза.

— Что ты имеешь в виду? Последние дни были тяжелыми? Ты только что обручилась, Молли. Ты должна быть на седьмом небе от счастья.

— Ты именно это чувствовала, когда Джордан сделал тебе предложение — на седьмом небе от счастья? — спросила я.

Элиза прищурилась.

— Я думала, ты только что сказала, что не хочешь играть ни в какие игры.

— Почему ты здесь? Просто ближе к делу, Элиза, — вздохнула я, проходя мимо неё и падая на кровать. Я скрестила ноги перед собой и положила руки на колени.

Я смотрела, как Элиза оглядывает меня с ног до головы уже в десятый раз с момента своего приезда. Я не знала, что она ищет или рассчитывает найти. Я не была одной из её мертвых жертв или подозреваемой в её деле, но она, черт возьми, заставляла меня чувствовать себя именно так. От её присутствия здесь, в особняке Генри, взвинчивались нервы. Элиза могла пронюхать что угодно. Но она всегда недооценивала меня.

— Я здесь из-за того сообщения, которое ты мне отправила. Что-то не так, Молли, совсем не так. Ты сказала, что нашла своего пересмешника, но потом дала мне точные указания, как тебя найти. Ты хотела, чтобы я была здесь, Молли. И вот я здесь. Расскажи мне, что происходило.

Я сглотнула, удерживая лицо неподвижным, пока слеза катилась по моей щеке. Я быстро смахнула её.

— Конечно, я хочу, чтобы ты была здесь. Ты шутишь? Ты хоть знаешь, как сильно я хочу отпраздновать это событие вместе с тобой? Я встретила мужчину своей мечты, и он хочет провести со мной жизнь. Я знала, что хочу сыграть свадьбу здесь, вдали от всего этого. И я хотела, чтобы ты была здесь. Я всегда хочу, чтобы ты была со мной, когда происходят важные события в моей жизни, и посмотри, — сказала я, разводя руки в стороны. — Не то чтобы это имело значение, но я действительно нашла своего пересмешника. Ты видела это место? Посмотри, где мы сейчас находимся.

— Молли, если ты действительно хотела, чтобы я была здесь, то к чему были все эти разговоры о том, что ты не хотела, чтобы я узнала раньше? — Её голос смягчился, но она стояла неподвижно, всё ещё смотря на меня так, словно ждала, что поймает на лжи.

— Желание видеть тебя здесь — это момент, когда я забываю, как мы общаемся. Это сбой в моем мышлении — ожидать, что ты порадуешься за меня. Мне следовало знать, что так никогда не будет. Я никогда не смогу отпраздновать свою счастливую помолвку с собственной сестрой.

— Молли, всё совсем не так, и ты это знаешь. Я так рада за тебя. Невероятно рада за тебя, пока ты счастлива и в безопасности. Но я даже не встречалась с этим парнем, я даже не видела вас двоих вместе. Прости, что я всегда кажусь такой натянутой и это тебя расстраивает. — Голос Элизы дрогнул. Неужели она собиралась заплакать? Я не видела, чтобы моя сестра проронила хоть одну слезу со времён похорон родителей. — Я просто забочусь о тебе, вот и всё. Я забочусь куда больше, чем ты когда-либо узнаешь. И всё, чего я когда-либо хочу для тебя, — это чтобы ты была счастлива и в безопасности.

— Что ж, позволь мне сказать тебе прямо сейчас, сестра. Я счастливее и в большей безопасности, чем когда-либо в жизни.

Элиза поджала губы, и я увидела, как её суровый вид сменился чем-то похожим на беспокойство. Я всё ещё не была уверена, не разрыдается ли она — к чему я совершенно не была готова, когда дело касалось моей сестры.

— Откуда у тебя эта царапина на шее? — сказала она.

Взгляд Элизы был устремлён в мои глаза, но у неё был дар замечать всё вокруг, делая вид, что она полностью погружена в разговор. Я провела рукой по легкой царапине чуть ниже ключицы, пока в моей голове проносились образы нашей с Генри первой кровавой ночи вместе. Его губы на моей шее, его глаза, закатывающиеся от самого моего вкуса. Мне нравилось, что я могу исполнить все его желания и подарить ему наслаждение, которого он так жаждал. Мне нравилось, как в ту ночь я могла сделать это безопасно.

— Шип розы, — сказала я Элизе. — У Генри их так много вокруг, и когда я наклонилась понюхать одну, шип оцарапал мне ключицу.

— Не знала, что ты такая поклонница роз.

— Есть многое, чего ты обо мне не знаешь, — сказала я, мгновенно пожалев о своих словах, как только они слетели с моих губ.

Элиза снова вздохнула:

— Значит, здесь всё хорошо? Тебя вообще ничего не беспокоит, ты счастлива и действительно хочешь выйти замуж за этого человека?

— Я бы не сказала «да» тому, чего не хочу. Да, я хочу выйти замуж за этого человека, и да, я счастлива. Почему я должна повторять тебе это? Ты видела это место? Как кто-то может быть несчастлив здесь?

— Так ты любишь этого человека или тебе нравится тот образ жизни, который он тебе обеспечивает? Ты поэтому хочешь выйти за него замуж? Ты наконец-то получила особняк, о котором всегда мечтала, и статус, которого так жаждала? Это то, что приносит тебе счастье?

Я усмехнулась, качая головой, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Слезы мгновенно покатились из моих глаз, и на этот раз я не стала их вытирать. Я позволила ей увидеть ту боль, которую причинили мне её нетактичные слова. И подумать только, я действительно считала, что мне нужна сестра, чтобы спасти меня. Мне ничего от неё не было нужно. Никогда не было нужно. Ни за что на свете я не позволю ей узнать хоть что-то о прошлом Генри. Я не хотела, чтобы она думала, будто в моей новой безупречной жизни есть какие-то трещины или шрамы. В конце концов, я надеялась, что она, черт возьми, действительно насладится своим пребыванием здесь — настолько, что подавится завистью к тому, что я создала для себя.

— Почему ты не можешь хотя бы раз вести себя как нормальная сестра? Как Лотта и Рейвен со мной. Как я всегда хотела, чтобы вела себя сестра, — как лучшая подруга, с которой тебе просто повезло родиться. Почему ты всегда подвергаешь сомнению мои намерения во всём, что я делаю? Почему ты всегда заставляешь меня чувствовать, что каждое принятое мной решение — неверное? Не дай бог, если я действительно сделала что-то великое в своей жизни, и не дай бог, если единственная семья, которая у меня осталась, даст мне минуту, чтобы признать и отпраздновать это.

Я била по её больному месту, но я хотела этого. Я хотела, чтобы она почувствовала то же самое, что чувствую я каждый раз, когда она говорит со мной свысока. Я смотрела, как сжалась её челюсть, когда она снова сглотнула. Она крепко сжала губы, скрывая лёгкую дрожь, которая могла бы привести к единой слезе. Слезе, которая могла бы стать катализатором, чтобы сбросить броню, которую мы выстроили друг вокруг друга.

Но вместо этого она выпрямилась, откашлялась и сказала:

— Ты же понимаешь, что идеальных семейных отношений не существует, даже у тех братьев и сестёр, у которых всё ещё живы родители.