— Ты что, не голодна? — спросил Генри, пока я лениво ковырялась в стопке свежих жареных креветок передо мной.

Джеки принесла нам целый морской банкет с креветками, кальмарами, устрицами и гребешками, дополненный гарниром из всевозможной зелени. Это был мой идеальный обед, но Генри оказался прав. Внезапно я потеряла аппетит. В одно мгновение мое счастье, восторг и расслабленное состояние сменились сосущим чувством под ложечкой.

Я не должна была осуждать его, я и не хотела осуждать. Возможно, дело было вовсе не в его словах. Просто тоска по родителям смешалась с самыми безобидными фразами. Они и должны были быть безобидными, ведь я уже приняла эту часть его натуры. Я знала, что он любит запах крови. Я знала и понимала почему, и всего пару часов назад он открылся мне, проявил уязвимость и рассказал абсолютно всё. Наверное, теперь, оказавшись на его острове, мне некуда было бежать, но дело было вовсе не в этом. Меня тошнило совсем от другого. Меня поражало то, насколько он потрясающий, открытый, любящий, щедрый. И в то же время то, как сильно ему приходилось скрывать свои искореженные стороны, насколько нелюбимым и непринятым он, должно быть, чувствовал себя в глубине души, раз именно он из всех людей был вынужден прибегать к вынюхиванию больничных коридоров, чтобы получить свою дозу.

Это звучало так дико. Я прекрасно понимала, что сама причина появления этого фетиша была ненормальной. Но кто-кто, а я точно меньше всего имела право его судить. У каждого из нас были свои бзики, заставляющие творить безумные вещи из-за пережитых травм.

Аппетит пропал внезапно, потому что именно в этот момент я осознала: всё это — чем бы оно ни было — значило гораздо больше, чем просто желание называть его своим. Дело было вовсе не в тех материальных благах, которые он выставлял напоказ, всем том, чем он мог поделиться со мной. Дело было в том, что я могла дать ему. Я могла разделить с ним то самое, чем больше не мог поделиться никто другой. У меня было всё, чтобы отдать это ему, и прямо сейчас мне представился шанс.

— Я больше не хочу есть, нет...

— Хочешь поговорить об этом? Мы могли бы вместе обдумать идеи о том, чем заняться, когда накатывает такое состояние, найти совершенно новый способ справляться с горем, — предложил Генри.

Я покачала головой.

— Нет, дело не в этом. По крайней мере, не в этом причина отсутствия аппетита, не думаю. Это не главная причина... — я запнулась, заметив, как его глаза пристально следят за мной. — Думаю, ты должен отвести меня обратно в свою комнату прямо сейчас, Генри, — твердо произнесла я. — Я не могу ждать, и думаю, тебе тоже больше не стоит медлить.

Я видела, как Генри закусил изнутри губу, но он не стал колебаться. Выпрямившись во весь рост, он протянул мне руку, помог подняться с пуфа, и мы оставили остывать наш ужин. Он шел со мной рука об руку к лифту, нажал кнопку P и сразу же выпустил мою руку, как только двери лифта закрылись. Он притянул меня к себе и заключил в объятия. Одна рука крепко обвила мою талию, вторая легла на мою ягодицу, сжав ее так сильно, чтобы между нашими телами не осталось ни единого зазора. Его губы впились в мои, мое тело полностью покорилось его хватке, впитывая весь его вкус, жар пронесся по жилам, и в этот самый момент двери лифта открылись. Он ослабил хватку, отстраняя свои губы и тело от меня. Я судорожно глотнула воздух, пока он неторопливо облизывал губы, и взяла его за руку, когда мы ступили в пентхаус. Кровать перед нами снова была застелена без единой складки, подушки идеально взбиты — совсем не так, как я оставила ее несколько часов назад. Казалось, мы находились где-то высоко в облаках: сквозь панорамные стекла, окружавшие комнату, было видно, как дождь стихает, солнце готовилось закатиться за горизонт, а низкие тучи окутывали нас густой угрюмой дымкой.

— Принести тебе еще выпить? — спросил Генри, направляясь к бару, а я кивнула, вежливо улыбаясь и обдумывая свой следующий шаг.

Сегодняшний вечер принадлежал ему, он был посвящен тому, чтобы доставить ему абсолютное наслаждение. И я хотела, чтобы каждое мое движение с этого момента было не просто приятным, а чертовски сводящим с ума.

Генри стоял спиной к бару, а я наблюдала, как он наливает в стакан новые жидкости. Я понятия не имела, что должно было произойти, но одно я знала наверняка: сейчас я буду кровоточить. Я посмотрела на идеально застеленную кровать в белых простынях и отказалась от этой идеи. Бросив еще один взгляд на Генри, который начал встряхивать серебряный шейкер для коктейлей, я шмыгнула в ванную комнату, быстро сбросила халат и шагнула в большую круглую ванну, уже наполненную свежими лепестками цветов.

Окунув тело в теплую воду и глядя на окружающие меня серые тучи, я глубоко вздохнула. Мой тревожный разум цеплялся за остатки мыслей, пытаясь взять верх над телом, закрыть меня от всего и прекратить происходящее прямо сейчас. У меня была власть, и у меня был выбор. Но я сама этого хотела. Я хотела сделать ему такой подарок. Я хотела понять его лучше, по-настоящему понять, и я хотела дать ему то, чего не мог дать никто другой... Разве кто-то еще делал это? Раньше?

Конечно, у него наверняка был какой-то опыт в прошлом. Ему должно было довесться понять, что именно ему нравится и что возбуждает его не только один лишь запах. Мне претила сама мысль о том, что Генри мог быть с кем-то еще. У всех нас было прошлое, и этого я изменить не могла. Я просто безумно хотела быть той единственной, которая сможет стать особенной. Той, кто стоила того, чтобы остаться рядом, той, кто способна дать ему то, чего не мог дать никто другой.

Я услышала шаги Генри, обернулась и увидела его — он стоял с двумя бокалами в руках и смотрел прямо на меня, погруженную в ванну. Его фирменная ухмылка тронула губы, пока я прислонялась спиной к бортику лицом к нему, а из воды под лепестками виднелись лишь мои плечи и верхушка груди.

— Ты чертовски красива, знаешь об этом? — произнес он, медленно обходя ванну с дальнего края и протягивая мне бокал.

— Ты уже упоминал об этом разок-другой, — прошептала я, делая глоток из бокала, прежде чем он оставил легкий поцелуй на макушке моей головы.

Затем он отступил от ванны. Генри залпом осушил свой напиток, сорвал с себя рубашку и бросил ее в угол ванной комнаты. После чего он скользнул в воду, окружая мое тело и прижимая меня к краю всего за пару мгновений. Мне некуда было деваться, да я и не хотела. Всё, чего я желала, — это раствориться в нем целиком.

Генри мягко положил руки по обе стороны от моих бедер, засунув большие пальцы под края моих плавников. Его губы касались моей щеки, уха, ключицы, и я выдохнула, пока мои бедра покачивались для него под водой, создавая рябь на поверхности. Я застонала, когда его губы коснулись моей шеи, втягивая влажную кожу. Мой стон эхом разнесся по ванной комнате, заставив Генри усмехнуться. От этого волна жара с новой силой хлынула по моему телу, концентрируясь вокруг и так пульсирующего лона. Всё только начиналось, но он слишком сильно раззадорил меня ранее в течение дня, и я больше не могла справляться с этим предвкушением.

— Генри, — выдавила я из себя вздох, переведя дыхание.

— Да, мисс Молли, — произнес он, удерживая одну руку на моем бедре, а другую приложив к моему лицу, заставляя меня смотреть прямо ему в глаза.

Хотя это было несложно — оказаться запертой в нашем визуальном вихре было моим любимым местом.

— Я хочу этого, нас, прямо сейчас. Я хочу, чтобы это стало всем, чего ты так жаждешь. Понимаешь, полноценным проявлением всего того, что тебе приходилось скрывать.

Он усмехнулся.

— Хочешь увидеть кровь и сейчас?

— Я хочу видеть, как ты наслаждаешься этим, хочу видеть, как ты наслаждаешься мной, всей мной.

Генри поджал губы, пристально разглядывая меня и не произнося ни слова, и я бы многое отдала за то, чтобы узнать, о чем именно он сейчас думает.

— Мы даже не обсудили, что это за собой влечет...

— Я доверяю тебе, — выдохнула я.

Я была настолько возбуждена, что меньше всего мне сейчас хотелось слушать от него какие-то инструкции по технике безопасности. Он заботился обо мне, и я действительно доверяла ему. Он не сделал бы ничего, чтобы причинить мне боль, и я просто хотела отдать ему всё, что могла, прямо сейчас. Я хотела видеть его на пике абсолютного наслаждения. И ничто не могло встать у этого на пути.

— Ты уверена? Знаешь, нам вовсе не обязательно делать это прямо сейчас, мы можем потратить еще немного времени на обсуждение, — сказал он.

Я покачала головой.

— Нет-нет, мне не нужно больше времени. Я хочу сделать это с тобой сейчас. Я уверена, я доверяю тебе, я этого хочу. Я хочу этого для тебя. Я хочу этого для себя, и я хочу этого для нас, — проговорила я, снова подавая бедра навстречу ему, отчего его глаза закатились, выходя из моего поля зрения. Он прикусил нижнюю губу, и с его губ сорвался тихий стон.

— Ты сведешь меня с ума, мисс Молли, самым чертовски прекрасным образом.

Я придвинулась ближе, на этот раз обхватив его бедра руками и прошептав ему на ухо:

— Надеюсь, я не оплошаю.

Он снова застонал, подавшись ко мне навстречу, а я взвизгнула от восторга, когда его рука на моем лице ухватила завязки моего фиолетового бикини, осторожно потянув за них — ровно настолько, чтобы ослабить узел, но не дать им упасть.

— Что ж, раз ты действительно этого хочешь... Тогда для начала нам понадобится чуть меньше одежды, — произнес он, и одним движением верх моего бикини соскользнул в воду.

Я была перед ним совершенно обнаженная под слоем цветочных лепестков, прижимаясь грудью к его груди.

Его руки приподняли ее, неторопливо изучая, прежде чем он принялся ласкать мою грудь губами. Моя голова откинулась назад, я закричала от удовольствия, и именно в этот момент я полностью утратила контроль над собственным телом.

— Я хочу, чтобы ты оставалась здесь, не двигайся, я вернусь через секунду, — сказал он.

Мои глаза были закрыты, голова откинулась назад через край большой подземной ванны. Ощутив всплеск воды рядом с собой, я поняла, что осталась в ванне одна, а мои бедра все еще подрагивали, пытаясь восстановить дыхание. Наконец приподняв голову, я открыла глаза и увидела Генри, стоящего в дверях ванной комнаты абсолютно голым. У меня отвисла челюсть при виде его рельефного тела и внушительных размеров — о боже, его габаритов. Разве я вообще смогла бы принять это?

Генри запрыгнул в ванну, подплывая ко мне и снова заключая в объятия, прижав ко мне всю свою твердую плоть, хотя на мне всё ещё оставались фиолетовые плавки. Мне хотелось лишь одного — чтобы он сорвал их с меня к чертовой матери и взял меня так, как пожелает. Всю целиком.

— Тебе ведь так нравится, когда я целую тебя в шею, да? — прошептал он возле моего уха, возвращая одну руку на мое бедро, пока вторая держала мою грудь, нежно ластясь большим пальцем к соску. Его дыхание опаляло заднюю часть моей шеи.

— Да, да, мне очень нравится, — выдохнула я.

— Я не хочу резать твою шею. Не пока. Не сейчас, не в первый раз. Но, пожалуй, мы могли бы попробовать где-нибудь поблизости, — произнес он, когда его руки отпустились от моего тела, а палец принялся нежно чертить линию кожи прямо под моей ключицей.

Я была настолько возбуждена, что даже не заметила маленький серебряный скальпель, который он теперь держал в руке. Должно быть, именно за ним он выходил из ванной. Неужели у него поблизости были спрятаны наборы? На тот случай, если представится подходящая возможность.

— Я мог бы сделать разрез прямо здесь, — сказал он, прижав палец к моей коже под ключицей. — Порез пройдет ровно через самый верхний слой кожи, ровно настолько, чтобы ты почувствовала жжение, чтобы выступила кровь, а как только она появится, я все исправлю, слизав ее до конца, пока кровь не исчезнет и всё не успокоится.

И это действительно всё? Всего лишь маленький порез на коже, и перед этим он хотел устроить мне какую-то лекцию о безопасности?

Я тут же согласно кивнула.

— Да, да, — произнесла я. — Режь меня.

Генри сжал губы, переводя взгляд обратно на мои глаза, и на секунду мне показалось, что он вот-вот расплачется. Его глаза наполнились слезами, но он быстро моргнул, сгоняя их, и прижался лбом к моему, соприкасаясь нашими носами и лбами.

— Ты, мисс Молли, просто уникальна. Ты для меня чертовски особенная, понимаешь это? — сказал он.

Мое сердце сжалось от боли, и теперь я испугалась, что он заставит плакать меня. Меньше всего на свете мне хотелось этого сейчас.

— Взаимно, — прошептала я. — А теперь режь.

Генри кивнул, подчиняясь моей команде: одной рукой он обхватил бок моей шеи, а в другой зажал скальпель, направляя его точно в то место, о котором говорил.

— Глубокий вдох, — прошептал Генри, и я послушно выполнила его указание, замирая всем телом, так как мне безумно хотелось крепко обхватить его ногами в воде.

Он почувствовал, как мои бедра снова подались вперед, и прижался своим телом ко мне сильнее, гарантируя, что я не сдвинусь с места.

— А теперь выдох.

Медленно выпуская воздух из легких, Генри прижал скальпель к моей коже. Сначала я вздрогнула, ощутив мгновенный жар от пореза и выступившую на поверхности кровь. Генри тяжело задохнулся, перехватив оба моих бедра, когда он швырнул скальпель куда-то перед нами. Я видела, как его глаза закатились назад, пока он в полной мере впитывал аромат моей крови. На его лице запечатлелось выражение чистейшего экстаза, захлестнувшего всё его тело, и его губы присосались к моей открытой ранке.

Чертовушки. Я никак не ожидала, что мне это понравится настолько же сильно, как и ему, но мое лоно запульсировало, а голова откинулась назад, пока он втягивал каждую капельку крови, сочившуюся из моей груди.

Генри вцепился в меня, словно младенец, а я стонала, позволяя ему взять полную власть над моим телом. Я ослабла от удовольствия, когда Генри оторвался от моей груди — его глаза закатились так, будто он упился моей кровью допьяна. Одним резким движением он схватил меня за ягодицы, вытащил из воды и усадил прямо на бортик. Я вскрикнула от возбуждения и экстаза, когда он сорвал с меня фиолетовые плавки, отбросив их назад — я заметила, как они шлепнулись обратно в центр ванны. Генри нежно целовал каждый дюйм моих внутренних бедер, заставляя их дрожать до тех пор, пока он не прижался языком к моему клитору, ритмично пульсируя на нем и доводя меня до абсолютного блаженства. Я лежала на полу ванной комнаты дрожащая, опустошенная, но в то же время наполненная до краев.