— Ого, — произнесла я, выходя из лифта на первом этаже.

Я терпеть не могла, как часто я стояла ошеломленной, а «ого» было единственным простым словом, слетавшим с моих губ рядом с Генри. Но вот я снова оказалась здесь. В этом здании предстояло открыть еще столько всего.

— Это игровая комната? — спросила я.

Генри усмехнулся, выходя следом за мной из лифта, и его рука легко коснулась моей поясницы.

— Знаю, мне не стоит называть это просто игровой комнатой, думаю, это скорее целый игровой этаж.

Игровой этаж был бы гораздо более подходящим названием. Весь уровень казался слишком огромным, чтобы разглядеть, где он начинается и заканчивается, но я заметила нечто вроде библиотеки. Это выглядело потрясающе, и стиль был абсолютно его. Полки золотого и черного цветов, заставленные книгами и расставленные словно в каком-то лабиринте. А оттуда, где я стояла, был виден черный бархатный кресло-мешок с пуфом, спрятанный в самом центре книжных полок.

Прямо передо мной находились другие полки с играми и игрушками. Я шагнула вперед и коснулась того, что напоминало какого-то детского робота, стоявшего по соседству с привычными для игровой комнаты вещами — «Скраббл» и очень сложной шахматной доской. Когда я дотронулась до руки маленького робота, на его круглом лице загорелись два ярко-красных глаза.

— Я сам это сделал, — произнес Генри. — Вообще-то, это первая вещь, которую я смастерил в своей жизни, когда мне было пятнадцать. До того как увлечься цифровыми технологиями, я возился с физическими деталями. Честно говоря, я потратил много оставшихся мне денег на создание разных вещиц, которые так и не воплотились в реальность, но... теперь они живут здесь.

— Не думаю, что ты зря потратил деньги, — усмехнулась я. — Нисколько не сомневаюсь, что всё это привело тебя туда, где ты находишься сегодня... к тому же он милый, — прошептала я Генри на ухо, осматривая остальную часть этажа.

Справа от меня находилась зона абсолютного релакса, которая, как я полагала, предназначалась и для книг, и для игр Генри. Большой низкий журнальный столик стоял посреди различных серых и золотистых пуфов, а правее располагалась целая игровая зона. Полноэкранный сетап с гарнитурой и консолями, даже целый автомобиль, внутрь которого можно было сесть, а также несколько аркадных автоматов вдоль дальней стены.

Ага! Я подозревала, что он заядлый геймер. Я искренне удивлялась, почему не видела ничего подобного в его пентхаусе в Нью-Йорке, но теперь я знала, где он всё это прячет.

— Что еще ты прячешь в этом месте? — спросила я.

— В этом месте как на этом уровне, в этом месте как в этом доме, или в этом месте как в мисс Бентли в целом?

— Всё вышеперечисленное, — ответила я.

— Что ж, я могу показать тебе этот этаж, и могу показать всё это здание, — произнес он, делая паузу и поворачиваясь так быстро, что мои глаза всё еще блуждали по сторонам, легко отвлекаясь на окружающую обстановку.

Я не заметила, как он остановился. Генри схватил меня за плечи, остановив на месте, и его глаза снова встретились с моими.

— Но что касается всего острова, я не знаю, хватит ли у нас на это времени в ближайшие четыре дня. Для этого потребуется еще одна поездка.

— Да, пожалуй, — вздохнула я. — То есть, мне вообще-то сначала нужно принять розу, прежде чем ты начнешь приглашать меня сюда снова, мистер. Я бы на твоем месте не забегала вперед.

Генри опустил взгляд.

— В этом ты права, — сказал он, и в нем вновь заговорил профессионал.

Конечно же, он знал, что я скажу «да». Конечно же, он знал, как сильно я люблю это всё: нас, каждую мелочь. Он был моим единорогом, тем самым, которого я искала всю свою жизнь. Но прежде он тоже томил меня в ожидании, и это был способ дать ему легкую и дерзкую сдачи. Инициатива была на моей стороне, но я уже представляла, как откажусь от всего мира всего через несколько часов. По крайней мере, я надеялась на это.

— Тебе всё ещё холодно? Принести что-нибудь? — спросил он.

— Ни капельки, мне тепло и уютно, — ответила я, следуя за ним к пуфам.

Я посмотрела в огромное окно, занимавшее всю переднюю часть этажа. Солнце теперь полностью скрылось за тучами, шел сильный дождь. Это заставило меня задуматься о том, как долго он продлится и насколько сильно повлияет на центральную часть острова. Я безумно хотела выбраться туда на прогулку. Но с другой стороны, если дождь продолжится в том же духе, это станет отличным поводом остаться в помещении вместе с Генри.

Я опустилась на самый удобный на вид пуф. Он казался золотистым облаком, на котором можно было легко уснуть. Только сейчас я поняла, как сильно устала. Сегодня уже столько всего произошло. Мое тело было переполнено адреналином от всеобщего восторга, новизны, за которыми последовало чуть слишком большое количество солнца и воды. Я уже собиралась провалиться в сон... пока не заметила мини-бар с крепкими напитками, где Генри начал смешивать ингредиенты в шейкере. Боже, этот мужчина умел читать мои мысли. Напиток поздним днем, расслабление рядом с ним. Мой отпуск мог закончиться завтра, и я уже с уверенностью могла сказать, что это лучший отпуск в моей жизни... не то чтобы я их много где проводила. Но четыре таких дня обещали быть невероятными.

— О, что это у нас тут? — произнесла я, поднимая подходящую по стилю золотистую коробку, которая лежала в углу стола поверх наборов «Дженга» и «Четыре в ряд».

Генри обернулся, встряхивая серебряный коктейльный шейкер, прежде чем налить светло-зеленую жидкость в два бокала. Он протянул один мне, пока я подтягивала коробку к себе, делая глоток.

— Для моей любительницы маргариты, — сказал он.

— Это другой способ сказать «базовая сучка»? — спросила я.

Он рассмеялся.

— Нет, совсем нет, я и сам неравнодушен к маргарите. Я бы назвал тебя базовой сучкой, если бы твоим любимым напитком был эспрессо-мартини, — ответил он.

Я кивнула.

— Справедливо... но я не понимаю, как ты мог никогда не видеть эту коробку, раз это в конце концов твой дом. Должна признать, тот факт, что они здесь лежат, очень кстати.

— Мисс Молли, я бы никогда тебе не солгал. Могу честно сказать, что никогда раньше не видел эту коробку. И хотя, да, ты права, это мое место, я, пожалуй, бываю здесь реже всего. Что бы это ни было, ее могли оставить участники одной из многочисленных бизнес-конференций, которые здесь проводятся. Обычно это самый посещаемый этаж, куда люди приходят расслабиться. Почему, что это? — произнес он, наклоняясь ближе, пока я перебирала карточки.

— Это карточки для бесед, причем довольно глубокие, должна сказать.

— О, как интересно, вытяни одну для меня, — улыбнулся он, делая глоток из своего бокала и откидываясь на спинку кресла.

— Что, думаешь, ты знаешь обо мне недостаточно? — спросила я.

— Надеюсь, что я никогда не узнаю о тебе достаточно. Надеюсь открывать в тебе всё больше и больше нового каждый божий день. Если мы не развиваемся, мы умираем.

— Верно... — протянула я.

Это была расхожая фраза, которую я использовала на работе с бизнес-клиентами, но звучавшая из его уст, она казалась такой плавной. И дело было не только в том, что я совершенно потеряла голову от влюбленности в него. Всё было намного глубже. То, что Генри произносил вслух, совпадало с моими собственными чувствами... и это давало мне еще больше подтверждения того, что всё происходящее реально. Конечно же, это было реально. Как могло быть иначе? Он купил мне гардероб, предложил розу преданности, поделился своими самыми сокровенными секретами, а я всё еще подвергала всё это сомнению. Почему-то я привыкла считать чувства настоящими лишь тогда, когда мы связаны четкими обязательствами? Пока весь мир не узнает, что мы выбираем совместную жизнь? Пока мы не сделаем это чертовски официальным в Инстаграме?

И тем не менее, я должна была чувствовать именно это, ведь нас отделяли считанные дни до того самого этапа. Всё, что мне нужно было сделать, — это принять ту розу. А пока я не могла дождаться момента, чтобы узнать еще больше о своем невероятном мужчине из мечты.

— Мне нравится ход твоих мыслей... — сказала я, беря в руки несколько карточек.

— Что ж, это далеко от мысли, будто я выяснил всё, что можно знать о тебе, с момента нашей первой встречи, — произнес он.

Я закатила глаза.

— Думаю, с тех пор ты узнал гораздо больше, но не уверена, что осталось что-то еще, — пошутила я.

Генри подался вперед, забирая часть карточек.

— Дай мне парочку, — попросил он.

— Ладно, я пойду первой, — произнесла я, сразу же зачитывая вслух первую карточку с верха своей стопки. — Если бы ты мог заново пережить любой момент своей жизни, что бы это было? — спросила я.

— Нет ничего, что я хотел бы пережить снова. Ни за что на свете, — резко ответил он.

— Совсем ничего?

— Совсем ничего, и я могу сказать это с уверенностью, потому что надеюсь: ты веришь мне, когда я говорю, что на свете нет места, где я предпочел бы находиться больше, чем здесь и сейчас, рядом с тобой. Это тот момент, в котором я хотел бы остаться подольше, — произнес он, удерживая мой взгляд каждым произнесенным словом.

Мое тело ослабло, и я поднесла бокал к губам, надеясь, что это скроет жар, поднявшийся к моим щекам.

— Я действительно это имею в виду, Молли. Я чувствую себя невероятно счастливым оттого, что ты здесь со мной.

Я кивнула.

— Знаю, я чувствую то же самое.

Он улыбнулся, глядя на свою стопку карточек, и, если мне не казалось, его щеки тоже порозовели.

— О, как интересно, это вопрос из двух частей. Первый: если бы ты могла добавить три события, которые, как ты знала бы, произойдут в твоем будущем, или если бы ты могла изменить три события из своего прошлого, что бы ты выбрала?

Что бы я выбрала? Я знала, что выбрала бы его. Я знала, что выбрала бы новую карьеру — такую, которая зажгла бы во мне огонь и энергию, позволенные мною угаснуть. Но стоило мне задуматься обо всем том, что я хотела бы изменить в своем прошлом, как мое сердце мгновенно упало, а в горле застрял ком. Мне не нужно было ничего говорить — Генри тут же выскочил из своего пуфа, обогнул столик с моей стороны и опустился рядом. Он крепко обнял меня до того, как успели пролиться слезы. Мне хотелось сглотнуть их обратно. Мне хотелось нарисовать улыбку на лице. Меньше всего на свете мне хотелось испортить хоть малейшую часть этого момента. Того самого момента, который, по его словам всего несколько минут назад, был одним из его любимых.

Две слезы скатились из моих глаз, прежде чем я судорожно шмыгнула носом, сдерживая остальные.

— Прости, Молли. Мне не стоило даже задавать этот вопрос. Конечно, я и сам знал на него ответ. Это было совершенно ни к чему.

— Нет, все в порядке, — ответила я, качая головой и вытирая щеки. — Это был хороший вопрос. Я в порядке, я в порядке, — проговорила я, шмыгая носом. — Знаешь, просто есть вещи, которые я никогда до конца не пойму. Я прошла через годы и годы терапии, могу долгое время чувствовать себя нормально, а потом — бац, двадцать лет спустя, и меня вдруг накрывает так, будто всё произошло вчера. Никогда не угадаешь, когда это случится, но порой меня просто захлестывает волна, как будто даже спустя столько времени ничего не становится лучше.

— Я понимаю это лучше, чем ты думаешь, — произнес он.

И, зная через что ему пришлось пройти, помимо моей сестры, он был единственным человеком, который мог произнести эти слова и действительно вложить в них смысл.

— Ты тоже иногда так себя чувствуешь? — спросила я, высвобождаясь из его объятий, чтобы повернуться к нему лицом.

Он кивнул.

— Абсолютно. И я пришел к выводу, что это часть моей жизни, это эмоция, которая заложена во мне и время от времени вырывается наружу. От этого невозможно убежать. Это берет верх каждый раз, когда жизнь становится слишком тяжелой и невыносимой. Сначала появляется тошнотное чувство, а затем оно просто полностью захватывает меня, и я снова чувствую себя тем маленьким мальчиком, свернувшимся калачиком на улице и смотрящим на звезды. Так что, полагаю, я смирился с тем, что с этим просто приходится жить, с тем, что может захлестнуть в любой момент, создавая иллюзию, будто ты вообще не продвинулся вперед... но есть вещи, на которых я концентрируюсь и которые внедрил в свою жизнь, чтобы хоть немного облегчить боль или научиться лучше справляться с этой волной.

— Например?

— Я думаю о той жизни, что у меня есть сейчас, и даю себе передышку, понимая, что могу контролировать только то, что в моих силах. В этом мире происходит столько всего плохого, и то, что случилось со мной, действительно произошло, но это ситуации, которые я не мог изменить. И как бы ужасно ни было потерять родителей в таком раннем возрасте именно так и одновременно, если бы это со мной не произошло, я не думаю, что стал бы тем мужчиной, какой я есть сейчас. И я действительно счастлив тем, кем стал. Чтобы вытащить себя из этого состояния, я думаю о хорошем, проявляю к себе снисхождение, а затем делаю для себя что-то, от чего мне становится действительно приятно. Знаю, звучит эгоистично, но... это помогает... возможно, поможет и тебе.

У меня бывали точно такие же мысли, как у Генри, и не раз. Я бы не стала той личностью, какая я есть сегодня, без всего пережитого. Это была еще одна причина, почему мне не нравилось чувствовать себя застрявшей внутри собственной жизни, которой я была благословлена, в то время как в той же самой аварии у моих родителей отняли их жизни.

— Что заставляет тебя чувствовать себя хорошо? Что ты делаешь, когда тебе просто хочется порадовать себя? — спросила я.

— По-разному, — ответил он. — Это может быть что-то настолько простое, как приготовление коктейля. Потупливание перед телевизором, или иногда это поездка в детский дом, чтобы поиграть с детьми в баскетбол, либо визит в больницу недалеко от моего здания.

— В больницу? — растерянно переспросила я.

— Да, я вкладываю туда много денег.

— Оу, — протянула я.

Затем он наклонился к моему уху и прошептал:

— Но я также люблю прогуливаться по коридорам и вдыхать запах крови.

Мое тело напряглось. Это шло вразрез с тем сексуальным образом, который запечатлелся в моей голове, когда он посасывал мою рубашку. Но прежде чем я успела задать новые вопросы, лифт звякнул, и из него вышла Джеки с большим подносом в руках.

— Ужин подан.