Период между 22 мая (день смерти Константина I) и 9 сентября 337 г., когда сыновья Константина I были провозглашены императорами, характеризуется довольно важным событием, которое во многом изменило организационную структуру позднеримской экспедиционной армии comitatenses. Этим событием стал дворцовый заговор, состоявшийся, по оценкам новейших исследований, в начале июня 337 г[1016]. в Константинополе. В ходе заговора племянники Константина, Цезарь Далмаций (тот самый, который ранее, в 335 г., получил в управление земли по нижнему Дунаю — см. § 3 III главы нашей диссертации), и Ганнибалиан (как мы предположили ранее, в § 3 III главы нашей диссертации, он был дуксом Месопотамии), их отец, Далмаций-старший[1017], а также еще несколько родственников Константина были убиты войсками, расположенными в Константинополе.
В наши задачи не входит разбор всей хронологии событий и оценка их содержания, дворцовый заговор 337 г. скорее следует признать сюжетом из области гражданской, но не военной истории. Тем не менее, подчеркнем — все без исключения исследователи, обращавшиеся к событиям «кровавого» (по выражению Р. Берджесса) лета 337 г., признают, что инициатором заговора был либо средний сын Константина, Констанций (II), либо все три сына — Констант (младший), Константин (II), самый старший из сыновей, и Констанций. Применительно к мотивам Констанция (как, впрочем, и его братьев) communis opinio исследователей признает, что 1) Констанций стремился поставить под свой контроль те земли, которыми управлял Цезарь Далмаций, т. е. Далмаций-младший, 2) братья Констанция надеялись избавиться от опасной конкуренции со стороны более старших родственников Константина (Далмация-старшего или, например, Юлия Констанция, еще одного сводного брата Константина — см. PRLE I Iulius Constantius 7, p. 226), имевших свои планы на престол. Более того, изначально, уже с 335 г., все три брата враждебно восприняли тот факт, что Константин I предоставил титул Цезаря своему племяннику, Далмацию-младшему[1018]. К тому же, 3) часть военного командования определенно поддерживала Констанция и его братьев, считала именно сыновей Константина законными наследниками престола, в то время как другая часть военной верхушки поддерживала Далмация-младшего и была настроена враждебно уже по отношению к Констанцию[1019].
Отметим, что в результате заговора и резни 337 г. Констанций приобрел власть над землями по нижнему Дунаю (нижняя Мезия, Малая Скифия и Фракия), а также Македонией и Грецией, т. е. теми регионами, которыми ранее управлял Далмаций-младший. Б. Блекманн подчеркнул, что в 337 г. Констанций активно искал союза со своим младшим братом Константом, поскольку Констант контролировал земли западного Иллирика, т. е. регионы по верхнему и среднему течению Дуная. Как полагает Б. Блекманн, тем самым Констанций стремился установить контакты с иллирийскими войсками и получить быстрый доступ к новым источникам рекрутирования для своей армии[1020].
В трактовке Б. Блекманна, именно союз Констанция и Константа заставил их старшего брата, Константина (II), отказаться от идеи захвата Италии, которая подчинялась Константу, поскольку в случае такого захвата перед Константином (II) вставала перспектива войны сразу с двумя братьями, с их объединенным войском. Вполне возможно, что Констанций заключил некий договор с Константом, но, как установил Р. Берджесс, в течение 337 г. встреча всех трех братьев состоялась только один раз, в конце июня, т. е. уже после убийства Далмация-младшего[1021]. С учетом этих данных встречу трех братьев можно трактовать исключительно как договор о разделе сфер влияния и территории империи, братья тем самым утвердили соглашение о границах своих владений. К концу июня Констанций уже не нуждался в дополнительных источниках рекрутирования для своей армии, поскольку под его властью находились войска Далмация-младшего.
Аноним Валезия, часть I, утверждает, что «Далмаций защищал готскую реку» (ripam Gothicam Dalmatius tuebatur — Anon. Val. I. 35, ed. V. Velkov, J. Mereau, p. 10), эта фраза определенно свидетельствует, что Далмаций командовал войсками, следовательно, возникает вопрос, какую именно должность он занимал? Мы полагаем, что Далмаций-младший был военным начальником (magister militum) той экспедиционной армии comitatenses, которая размещалась в балкано-дунайских провинциях, в основном во Фракии. Должность военного начальника (или точнее — начальника воинов, magister militum) была создана Константином I, об этом сообщают Зосим и Иоанн Лид.
Зосим говорит, что «он (т. е. Константин — Е.М.) назначил (двух) командующих, одного — над конницей, другого — над пехотой, передал им власть набирать воинов и наказывать виновных и лишил префектов этой власти» (στρατηλάτας καταστήσας, τὸν μὲν τῆς ἵππου τὸν δὲ τῶν πεζῶν, εἰς τούτους τε τὴν ἐξουσίαν τοῦ τάττειν στρατιώτας καὶ τιμωρεῖσθαι τοὺς ἁμαρτάνοντας μεταθείς, παρείλετο καὶ ταύτης τοὺς ὑπάρχους τῆς αὐθεντίας — Zos. II. 33. 3). Иоанн Лид отмечает, что «возникла необходимость в том, чтобы префект более не держал в руках власть над дворцом и не командовал войсками (власть над дворцом была передана так называемому магистру, а власть над войсками — недавно назначенным командующим» (ἀνάγκη γέγονε τὸν ὕπαρχον μηκέτι μὲν τῆς αὐλῆς καὶ τῶν ἐν ὅπλοις ἄρχειν δυνάμεων (τῆς μὲν τῷ λεγομένῳ μαγίστρῳ παραδοθείσης, τῶν δὲ τοῖς ἄρτι κατασταθεῖσι στρατηγοῖς ἐκτεθεισῶν — Iohannes Lydus, De mag. II. 10; III. 40).
Следуя мнению О. Зеека, А.Э.Р. Боек высказал идею, что должность военных начальников была учреждена после 318 г., когда Константин назначил своего сына Криспа Цезарем и отправил его в Галлию. Как полагал А.Э.Р. Боек, тем самым Константин стремился ограничить власть префектов претория, поскольку и Крисп, и другие сыновья Константина были еще довольно юными и не могли полноценно заниматься делами управления. Соответственно, реальное управление империей тогда находилось в руках региональных префектов претория, т. е. глав гражданской администрации. По мнению А.Э.Р. Боека, Константин осознавал опасность сложившейся ситуации, поскольку префекты могли узурпировать всю власть и провозгласить себя императорами. Чтобы избежать этого, Константин лишил префектов их военных полномочий и передал власть над армией военным начальникам, завершив тем самым процесс разделения властей и создав механизм сдержек и противовесов[1022].
Слабость данной концепции очевидна даже без учета времени, когда была опубликована статья А.Э.Р. Боека — Зосим четко говорит только о двух командующих (стратилатах — στρατηλάται), тогда как схема, которую предлагает А.Э.Р. Боек, приводит к выводу, что при каждом сыне Константина находился собственный военный начальник (magister militum), а значит, высшее военное командование империи, по меньшей мере, принадлежало трем таким офицерам. В 1929 г. В. Энсслин высказал идею, что Константин создал должности военных начальников в 318 г., поддержав тем самым позицию А.Э.Р. Боека, правда, как справедливо замечает исследователь, ни один источник не называет носителей этой должности по именам — первый достоверно известный военный начальник, Гермоген, который занимал свой пост уже при Констанции II, упоминается только в 342 г., но не ранее[1023]. В 1970 г., в своем фундаментальном исследовании «Magister militum» (статья в RE), А. Демандт пришел к выводу, что Константин учредил должности двух военных начальников — конницы и пехоты — в последние годы своего правления, между 330 и 337 гг[1024]., и этот вывод представляется нам более взвешенным и обоснованным.
В. Энсслин не только отвергал возможность, что Далмаций-старший (Цензор) занимал должность военного начальника (или начальника воинов — magister militum), но и доказывал, что даже Далмаций-младший (Цезарь) не обладал какой-либо военной властью[1025], но тезис исследователя вступает в явное противоречие с данными источников — как мы уже отмечали выше, Аноним Валезия, часть I, совершенно четко утверждает, что Цезарь Далмаций «защищал готскую реку» (ripam Gothicam Dalmatius tuebatur — Anon. Val. I. 35, ed. V. Velkov, J. Mereau, p. 10), т. е. Дунай, а значит, он определенно выполнял военное командование в указанном регионе[1026].
Совсем недавно, в 2016 г., М. Ланделл предложил совершенно новую трактовку возникновения должности военного магистра (начальника воинов), по сути, можно сказать, что исследователь полностью пересмотрел вопрос о датировке создания этой командной должности. Как отмечает М. Ланделл, офицеры, занимавшие должность военного магистра, несли свою военную службу в экспедиционной армии comitatenses еще в 320-х гг., именно в 320-е гг., по мнению исследователя, Константин учредил данный командный пост, один — для конных войск, другой — для пеших. Но первоначально верховное командование над войсками comitatenses находилось в руках регионального префекта претория, который, в свою очередь, подчинялся Константину, военные же магистры были помощниками префекта, его заместителями в вопросах, связанных с развитием армии. Около 327/328 гг. император провел важную военную реформу, в результате которой префект полностью лишился военной власти и его полномочия в этой области были переданы в руки военных магистров. Теперь экспедиционная армия comitatenses подчинялась только двум указанным выше офицерам. Данная реформа, как проследил М. Ланделл, произошла после победы Константина над Лицинием, тем самым император-победитель, с одной стороны, стремился усилить контроль над разгромленными войсками Лициния, а с другой, наладить более эффективную систему территориального размещения своей экспедиционной армии. По мнению М. Ланделла, группа подразделений армии comitatenses переместилась на Восток, в восточные провинции империи, чтобы предотвратить возможные мятежи со стороны поверженных войск Лициния[1027].
Соответственно, с учетом сведений по Далмацию-младшему мы отвергаем трактовку и датировку М. Ланделла. Возвращаясь к старой статье В. Энсслина, опубликованной еще в 1929 г., отметим, что, на наш взгляд, должность военного магистра (начальника воинов) была создана Константином в 335 г., судя по всему, Константин действительно учредил две должности, но, к сожалению, мы можем сказать только об одном из этих двух офицеров. Как мы полагаем, одним из двух первых военных магистров был Далмаций-младший, племянник Константина, Далмаций получил эту должность в 335 г., тогда же, когда Константин даровал ему титул Цезаря, и, соответственно, Далмаций командовал отрядами дунайской экспедиционной армии comitatenses, которая располагалась во Фракии[1028]. Мы не знаем, какими именно отрядами он командовал, т. е. какой вид военной службы возглавлял Далмаций-старший, пехоту или конницу, соответственно, источники не позволяют установить, какую именно должность занимал этот персонаж — магистра пехоты или магистра конницы.
Соответственно, мы можем предположить, что когда Констанций II устранил Далмация-младшего и, как результат, получил власть над нижнедунайскими землями, он мог перевести на ближневосточную границу те войсковые подразделения армии comitatenses, которые размещались во Фракии. В подтверждение нашего тезиса мы хотели бы привести несколько интересных и важных эпиграфических документов, которые, как мы полагаем, отражают военные реформы, проведенные Констанцием II на ближневосточном участке римской границы.
В 1977 г. М.П. Шпайдель предложил новое чтение латинской надписи из города Зевгма в верховьях Евфрата, эта надпись упоминает войсковое подразделение Aureliaci:
Aur(elius) Benedictus / nat(us) pro(vincia) Cappa(docia) Ma[z(acae)] /
T(h)ermas Basilicas su/pervix(it) an(nos) X et amb(ulavit) in / sc(h)o(lam)
m(enses) II deinde fato / suo sup(eratus) viat(or) iter qu[i] / carpes res(ta) et
relege miser(ere) / Benedicto me(o) et ref[ir]ma / me Fla(vius) Uccaius
cent(enarius) de Aureliacos / pos(uit) titulum filio suo bene merito
«Аврелий Бенедикт, рожден в провинции Каппадокия, (в городе Мазака), у Царских Терм, прожил 10 лет, он ходил в школу 2 месяца, а затем погиб по воле своей судьбы; путник, который отправится по (этой) дороге — оставайся в живых, вновь посети (это место) и пожалей моего Бенедикта и вновь поддержи меня. Флавий Уккай, центенарий из (отряда) Аврелиаков, поставил памятник своему сыну, достойно и заслуженно»
М.П. Шпайдель идентифицировал отряд Aureliaci с вексилляцией equites scutarii Aureliaci, которая упоминается в Notitia Dignitatum, pars Occidentis, в главе по полевым войскам Британии (ND.Occ. VII. 201). По мнению М.П. Шпайделя, Флавий Уккай был галло-римлянином, его имя говорит о кельтском происхождении. Само же подразделение Aureliaci изначально размещалось в городе Aurelianenses (современный Орлеан) в Галлии, в честь которого подразделение получило свое название, а затем, после разгрома армии Магненция (351 г.), галльского узурпатора, Aureliaci переместились в ближневосточные провинции, в верховья Евфрата, где их фиксирует цитированная выше надпись. Позже, в конце IV в., отряд Aureliaci вернулся на Запад, в Британию, где он получил ранг вексилляции comitatenses и вошел в состав местной полевой (экспедиционной) армии[1029].
В 2014 г. Д. Дана предложил небольшую, но важную корректировку в чтении М.П. Шпайделя — по его мнению, имя офицера, служившего в вексилляции Aureliaci, следует читать как Flavius Liccaius, Флавий Ликкай, это имя, как полагает Д. Дана, отражает иллирийское (балкано-дунайское) происхождение офицера, Флавий Ликкай был уроженцем Паннонии или сопредельных провинций и там же он был зачислен в свой военный отряд[1030].
В целом Д. Дана, как и М.П. Шпайдель, склоняется к выводу, что вексилляция Aureliaci переместилась на Ближний Восток после победы над Магненцием, тем не менее, мы полагаем, что более вероятна другая трактовка.
В нашем понимании вексилляция Aureliaci была одним из отрядов, которые в 316 г. вместе с Константином переместились из Галлии в западный Иллирик и далее — во Фракию, где они размещались вплоть до 337 г. На наш взгляд, когда Констанций II получил власть над Фракией и другими нижнедунайскими землями, он перевел некоторые вексилляции армии comitatenses, и в том числе — отряд Aureliaci, в Малую Азию, где эти подразделения дислоцировались вплоть до зимы 338/339 гг[1031]., когда новая война с Персией потребовала перемещения на сирийскую и арабскую границу дополнительных войсковых подразделений.
В связи с этим напомним, сын Флавия Ликкая родился в Каппадокии, а родовое имя Flavius говорит о времени Константина I или его сыновей[1032] — пример с именем подсказывает, что, скорее всего, Флавий Ликкай поступил на службу или в период единовластия Константина, т. е. в 324–337 гг., или в эпоху правления его сыновей, и в том числе — Констанция II, который тоже носил родовое имя своего отца.
Еще один пример перевода балкано-дунайских экспедиционных соединений на Ближний Восток — эпитафия из Бостры (Сирия, в римский период — провинция Аравия Петрейская), опубликованная в каталоге IGLSyr, цитируем надпись по этому изданию:
Coniux Biria/no, de numero / M(aurorum) Ill(yricianorum) Constan(tium)
«Супруга — Бириану, (воину) из отряда стойких иллирийских мавров»
А. Левин предположил, что вексилляции мавров, щитоносцев (scutarii), а также всадников promoti Illyriciani, широко упоминающиеся в ближневосточных главах Notitia Dignitatum, разместились на Ближнем Востоке в эпоху Диоклетиана — он перевел из иллирийских (балканодунайских) провинций многие подразделения. Более того, он же, по мнению А. Левина, создал новые вексилляции equites promoti, выделив их из старых ближневосточных легионов, эта легионная конница разместилась в отдельных крепостях. А. Левин выделяет и третье направление политики Диоклетиана — по его мнению, Диоклетиан пополнил римскую ближневосточную армию многочисленными конными формациями, навербованными из местных кочевых племен, они получили статус регулярных войсковых подразделений[1033].
Мы не согласны с такой трактовкой, на наш взгляд, что Диоклетиан ни при каких обстоятельствах не мог выделить из местных ближневосточных легионов вексилляции, преобразовав их в обособленные и самостоятельные войсковые подразделения. Такое дробление (расщепление) легионов могло только ослабить сирийский лимес перед лицом неослабевающей персидской угрозы. Все вексилляции, переводившиеся на персидский фронт, во-первых, происходили из балкано-дунайских пограничных легионов, а во-вторых, после завершения боевых действий эти вексилляции возвращались в свои родные провинции. Эпиграфический материал из Аравии Петрейской и Сирии показывает, что единственными новыми формациями на Ближнем Востоке, которые Диоклетиан сформировал в период своего правления, были отряды летучей (мобильной) кавалерии, навербованные из местных кочевых племен, эти отряды носили общее название equites promoti indigenae.
Сам отряд Mauri Illyriciani Constantes, упоминаемый в надписи из Бостры, можно идентифицировать с вексилляцией equites Mauri Illyriciani, которая, по данным Notitia Dignitatum, размещалась в провинции Аравия Петрейская (ND.Or. XXXVII. 17). Тем не менее, Д. Дана обращает внимание на еще один важный аспект надписи — по его мнению, имя офицера, которому посвящена эпитафия, следует читать как Bitianus, эта именная форма выдает фракийское происхождение офицера[1034]. С учетом наблюдений Д. Дана мы полагаем, что отряд Mauri Illyriciani Constantes разместился в Аравии Петрейской в эпоху Констанция II. Крайне сложно поверить, что Константин I испытывал серьезную необходимость перемещать на персидский фронт вексилляции, находившиеся в Иллирике — даже в 334 г., т. е. за три года до смерти Константина, основную задачу обороны этого участка границы от арабских набегов выполняли соединения agrarienses, т. е. старые алы, когорты, легионы и вексилляции equites promoti indigenae.
Наличие же в вексилляции Mauri Illyriciani Constantes офицера фракийского происхождения показывает, что эта вексилляция ранее, до своего перевода на ближневосточный фронт, находилась во Фракии, где она входила в состав армии comitatenses и пополнялась за счет местного фракийского населения.
Интересно отметить, что в новой латинской надписи из Бостры, опубликованной совсем недавно, в 2013 г., упоминается вексилляция далматской конницы, которая находилась под командованием экзарха Аврелия Ликкея, имя Ликкей практически полностью созвучно с Ликкаем, офицером из вексилляции Aureliaci: Aur. Licca[e]us, exarc[h]us numer[i] Dalmatarum[1035]. Крайне сомнительно, что далматская кавалерия разместилась на Ближнем Востоке в эпоху Диоклетиана, она использовалась правителями-тетрархами в борьбе с германцами, прорывавшими дунайский фронт. В равной мере и Константин не мог перевести далматскую конницу на персидский фронт, поскольку до 316 г. эта конница подчинялась Лицинию, а после 316 г. она нужна была Константину либо для борьбы с Лицинием, либо он просто оставил ее на верхнем Дунае в качестве рядовых береговых гарнизонов ripenses/riparienses.
Тот факт, что экзарх отряда далматов носил родовое имя Aurelius, распространенное в эпоху Диоклетиана, не вызывает особых затруднений. Лициний, как известно, принял это имя в честь своих старших по званию коллег, Максимина Галерия и Диоклетиана, значит, Аврелий Ликкей поступил на службу в отряд далматов еще тогда, когда этот отряд размещался в западном Иллирике и подчинялся Лицинию. Когда же Константин полностью разгромил Лициния, он, судя по всему, перевел некоторые отряды его далматской конницы во Фракию. Д. Дана датировал эпитафию периодом до 324 г., тем не менее, мы полагаем, что более вероятна другая датировка. Не исключено, что после 324 г. отряд далматов, где служил Аврелий Ликкей, находился в Никомедии, где с 324 по 330 гг. размещалась резиденция Константина, но, скорее всего, этот отряд оказался в Малой Азии в связи с предстоящей персидской кампанией Константина, поскольку Константин собрал в Никомедии группу войсковых подразделений своей экспедиционной армии comitatenses[1036].
Впоследствии, когда власть над восточными провинциями империи перешла к Констанцию, он мог перевести несколько подразделений, пребывавших в Никомедии, на персидский фронт с целью усилить защиту данного участка границы. Примечательно, что эти соединения дислоцировались на территории Аравии Петрейской и представляли собой рядовые пограничные гарнизоны. В 1957 г. была опубликована латинская надпись, обнаруженная в общине Умм эл-Джимал на территории северной Иордании, надпись упоминает отряд щитоносцев (scutarii) и императора Констанция II (337–361 гг.), ее без сомнений можно датировать этим временем. Впоследствии в текст надписи вносились некоторые исправления, улучшающие или разъясняющие спорные места первого чтения, соответственно, цитируем документ по изданию в AE 1961, no. 197, p. 298:
Fl(avius) Lycianus p(rae)p(ositus) civi(tati)s Filip(p)op(o)/lis
Th(r)acensia[n]e trib(unus) mil(iarensium?) / militante inter scutarios / d(omini)
n(ostri) Constanti an(n)i(s) XXV s(emis)
«Флавий Лукиан, начальник, из города Филиппополис во Фракии, трибун тысячных воинов, который отслужил в отряде щитоносцев нашего господина Констанци(я) 25 с половиной лет»
Первоиздатель документа, Дж. М. Рейнольдс, пришел к выводу, что Флавий Лукиан служил в отряде щитоносцев с 349 по 361 гг.[1037], тем не менее, мы не согласны с такой датировкой, поскольку по целому ряду критериев она противоречит хронологии правления императора Констанция II и его территориальному местонахождению в период до 350 г. Прежде всего, мы принимаем мнение издателей AE 1961, no. 197, что первоначально Флавий Лукиан служил в отряде (схоле) скутариев (щитоносцев) в составе императорской гвардии Констанция II, а затем получил командование над войсковым подразделением milites miliarenses. Судя по всему, гарнизон этих воинов находился вблизи миллиария — милевого столба на арабском участке границы (отсюда и название гарнизона). Но где размещались скутарии, о которых идет речь в надписи? Мы полагаем, что они дислоцировались не в Константинополе, где в мирное время находилась императорская гвардия (скутарии, как известно, были одной из дворцовых схол — войсковых подразделений императорской гвардии).
Поскольку Флавий Лукиан первоначально служил в схоле скутариев императора Констанция II, это значит, что сама схола скутариев размещалась там же, где и Констанций. Проблема же состоит в том, что Констанций II впервые разместился на востоке империи, в Антиохии, еще в 335 г[1038]., соответственно, на наш взгляд, уже в тот период в Антиохию была переведена схола скутариев, которая сопровождала своего императора во всех его походах и территориальных перемещениях. Антиохия в Сирии служила резиденцией Констанция вплоть до 350 г., когда он отправился в Галлию воевать в узурпатором Магненцием, который захватил там власть. Следовательно, мы можем предположить, что схола скутариев, где служил Флавий Лукиан, дислоцировалась именно в Антиохии, а это, в свою очередь, позволяет заключить, что Флавий Лукиан отслужил в корпусе скутариев с 335 по 360 гг. (25,5 лет).
Если же Флавий Лукиан был уроженцем Фракии, это значит, что Констанций II пополнил свою гвардию местными жителями Фракии, а значит, он рассматривал Фракию как ценный источник рекрутирования не только в пограничные, но и в элитные дворцовые соединения. Можно предположить, что к моменту своего зачисления в отряд (схолу) скутариев Флавий Лукиан уже отслужил несколько лет в пограничных гарнизонах Фракии. Во всяком случае, к этому времени он должен был приобрести ценный опыт боевой службы в пограничной армии, поскольку, как правило, в императорскую гвардию зачисляли только опытных и проверенных воинов. Обратим внимание — в первых строках надписи Флавий Лукиан назван «начальником» (praepositus). Очевидно, в начале своей карьеры, когда он еще находился во Фракии, Флавий Лукиан командовал каким-либо военным гарнизоном, войсковым подразделением, размещавшимся во Фракии, возможно, этот гарнизон квартировался непосредственно в Филиппополе, защищая город на случай нападений внешних врагов (готов или других германских племен). Д. Дана пришел к выводу, что Флавий Лукиан завершил свою карьеру в должности трибуна другого подразделения, дислоцировавшегося в Аравии Петрейской — IX вексилляции далматов, т. е. IX отряда далматской конницы[1039]. На наш взгляд, не исключено, что Флавий Лукиан командовал IX вексилляцией далматов, но уже после того, как он отслужил в должности трибуна милевых воинов.
Но если Флавий Лукиан был воином фракийского происхождения, это значит, что надпись из Умм ал-Джимал — третий важный пример перевода экспедиционных сил Фракии на Ближний Восток в период Констанция II. Точнее, заметим, что здесь мы скорее можем говорить не о переводе войскового подразделения, ранее дислоцировавшегося во Фракии, но группы молодых рекрутов и опытных офицеров, которые первоначально либо были зачислены в армию на территории Фракии, либо проходили там пограничную службу. Как видим, Констанций II пополнил фракийскими рекрутами и более опытными кадрами свою гвардию, т. е. элитные соединения, находившиеся в штаб-квартире (ставке, резиденции) Констанция, т. е. в Антиохии. Очевидно, позже, после 360 г., Флавий Лукиан был переведен на должность трибуна милевых воинов в провинции Аравия Петрейская, т. е. он стал командующим одного из местных пограничных гарнизонов.
В целом эпиграфические документы свидетельствуют, что Констанций II воспринимал Фракию не только как регион для поставки рекрутов в армию. Он определенно был обеспокоен проблемой обороны Фракии, усилением ее защиты от набегов варваров, прежде всего — готов, живших за Дунаем. Строительная греческая надпись из Фракии позволяет сделать вывод, что Констанций II должен был решать не только проблемы ближневосточного (персидского) фронта, но и одновременно с этим заниматься вопросами дунайского лимеса, не менее важного для империи:
Ἐπὶ Φλ(αβίου) Ἑρμογένου
τοῦ λαμπροτάτου
ἡγεμόνος καὶ τοῦτος
ὁ πύργος ἀνεν[εώ]θη ἀπὸ θεμελίων
«При Флавии Гермогене, светлейшем начальнике, и эта башня была восстановлена от основания»
Флавий Гермоген, как известно, был военным начальником (magister militum), авторы-составители биографического справочника PRLE I (Hermogenes 1, p. 422–423) и А. Демандт[1040], следуя сообщениям Созомена и Аммиана Марцеллина, определили его должность как magister equitum, т. е. начальник конницы, конных войск. Гермоген фигурирует в источниках только в связи с одним эпизодом — в 342 г. он был отправлен из сирийской Антиохии в Константинополь, чтобы отстранить от должности и заключить под стражу епископа города, Павла, затем Гермоген должен был переправить Павла во Фракию в качестве места ссылки, но во время волнений, вспыхнувших в Константинополе, Гермоген был убит (см. PRLE I, Hermogenes 1, p. 422–423).
Следовательно, мы можем предположить, что надпись датируется коротким периодом между 337 г., когда Констанций II взошел на трон, и 342 г., когда Гермоген ушел в мир иной, а это, в свою очередь, подразумевает, что ранее, до своего перехода в Антиохию, Гермоген находился во Фракии, где он контролировал процесс строительства крепостей на дунайском лимесе. Пребывание Гермогена во Фракии не случайно, там размещались и отряды экспедиционной армии Константина. Не исключено, что подразделения, о которых мы говорили выше (Aureliaci, Mauri Illyriciani Constantes, вексилляция далматской кавалерии под командование экзарха Аврелия Ликкея), были переведены из Фракии в Сирию и Аравию Петрейскую в связи с перемещением ставки самого Гермогена на восток, в Антиохию.
Надпись из Фракии показывает, что Констанций II не мог перевести на Ближний Восток все отряды экспедиционной армии, поскольку Фракия и сама нуждалась в защите от набегов готов, а сил одних только пограничных гарнизонов было явно недостаточно. В этой связи особую важность приобретают сведения знаменитого антиохийского ритора Либания, который в своем панегирике в честь императоров Констанция II и Константа сообщает, что во время новой войны с персами, которая началась в 338/339 гг., Констанций II захватил один из персидских городов, находившихся на границе с Римом, и переселил почти все население этого города во Фракию («И население города, далеко не самого простого в Персии… все поголовно было перемещено, и доставив их во Фракию, он расселяет их здесь» — Καὶ πλήρωμα πόλεως οὐ φαυλοτάτης ἐν Πέρσαις… πανοικησίᾳ μετηνέχθη… καὶ κομίζων εἰς Θρᾴκην κατοικίζει — Lib. Or. LIX. 83).
Либаний особенно восторгается этим поступком Констанция II, поскольку тем самым, по мнению антиохийского ритора, «в первую очередь, территорию Фракии, которая со столь давнего времени одичала, он (т. е. Констанций II — Е.М.) сделал благоустроенной, предоставив ей тех, кто будет заниматься земледелием» (πρῶτον μὲν χῶρον ἐξηγριωμένον ἐπὶ Θρᾴκης πλεῖστον ὅσον ἡμέρωσε τοὺς γεωργήσοντας παρασχών — Lib. Or. LIX. 85). Когда же могло произойти это переселение? Современные исследователи, обращавшиеся к 59 речи Либания и событиям римско-персидской войны 344–350 гг., склоняются к выводу, что битва при Сингаре — центральное сражение, переломившее ход войны в пользу персов, когда римляне потерпели тяжелое поражение в верхней Месопотамии — произошла летом 344 г.[1041]. Соответственно, военные действия с Персией и пленение целого города на римско-персидской границе могли произойти до лета 344, скорее всего — между 338/339 (начало новой войны с Персией[1042]) и 344 гг[1043]., поскольку после битвы при Сингаре римская армия вряд ли смогла бы развить такой успех.
Д. Вудс полагает, что благодаря переселению пленных персов во Фракию Констанций II сформировал несколько подразделений тяжеловооруженной конницы (клибанариев), эти подразделения, по мнению Д. Вудса, были навербованы как раз из персидских пленников[1044] — в своем анализе Д. Вудс основывается на сведениях одной из анонимных биографий императора Константина, которая была написана в середине или во второй половине IX в[1045].
В целом мы не оспариваем тезис Д. Вудса, его выводы кажутся нам вполне убедительными — поскольку Констанций II захватил в плен население целого города, не исключено, что он сформировал их этих персидских пленников несколько войсковых подразделений, отрядов тяжеловооруженной конницы, которые в дальнейшем приняли участие во многих военных кампаниях Констанция II. Другой вопрос, что Констанций переместил пленных персов именно во Фракию, а не в какую-либо другую провинцию. Мы полагаем, что выбор императора был не случайным, поскольку Фракия нуждалась в пополнении своих военных гарнизонов, она испытывала недостаток в кадровом составе войсковых подразделений. Численность экспедиционной армии, размещенной во Фракии, заметно снизилась, поскольку в период с 338/339 до 344 гг. Констанций II, как мы уже показали выше, перевел из Фракии на Ближний Восток целую группу боеспособных и эффективных подразделений, которые теперь несли службу на персидском участке границы.
Но проблема состоит в том, что не только Фракия испытывала недостаток в людских ресурсах — с той же проблемой столкнулись и сами ближневосточные провинции, и там ситуация не улучшилась даже после перевода на персидский фронт новых соединений из Фракии. В целом следует подчеркнуть, что Констанций II пытался решить эту проблему благодаря рекрутам из Египта.
На наш взгляд, недостаток людского состава в гарнизонах римского Ближнего Востока косвенно отразился даже в панегирической литературе, нацеленной, конечно же, на восхваление правящего Августа. В «Путешествии Александра» — дорожной карте, которая, по оценкам исследователей, была составлена в период между 340 и 346 гг[1046]., можно найти интересные сведения, касающиеся подготовки императора Констанция II к предстоящему вторжению на территорию Персии. Сам трактат был посвящен Констанцию, скорее всего, его цель состояла в том, чтобы предоставить императору и его армии справочную информацию о наиболее быстрых и удобных путях в Персию, за образец был взят победоносный и легендарный маршрут Александра Македонского.
В 5 главе этого путеводителя содержится пассаж, где автор утверждает, что «У тебя (т. е. у Констанция II — Е.М.) есть наследственное бремя войны с персами, чтобы те, кто так долго трепетали перед римским оружием, благодаря тебе наконец-то были приняты в нашу страну и ваши провинции, чтобы затем им предоставили римское гражданство и они узнали, что они свободны по милости победителей — они, которые все там (т. е. в Персии — Е.М.) из-за надменности царя (Персии — Е.М.) на войне считаются воинами, а в мире — рабами» (Tibi in Persas hereditarium munus est, ut, qui Romana tamdiu arma tremuerint, per te tandem ad nostratium nomen recepti interque provincias in<de> vestras civitate Romana donati, discant esse beneficio vincentium liberi, qui omnes illic fastibus regiis milites bello, servi pace censentur — Itinerarium Alexandri, 5)[1047].
Интересно, что автор путеводителя четко выражает надежду, что пленные персы будут расселены в римских провинциях и даже получат римское гражданство. Мы полагаем, что такой процесс был бы предельно актуальным именно для ближневосточных регионов, поскольку там строительство новых крепостей не прекращалось и после эпохи Тетрархии, естественно, эти крепостям нужны были эффективные военные гарнизоны. Переселение персидских пленников во Фракию, о котором мы говорили выше — один из частных аспектов позднеримской военной политики, не исключено, что автор «Путешествия Александра» отразил размещение пленных персов или иных народов, живших в пограничных землях Персии, в римских крепостях вдоль персидского лимеса, эти пленники становились частью кадрового состава пограничных римских гарнизонов, несли службу в крепостях.
Как отметил П. Бреннен, в IV в. римская армия в значительной мере пополнялась за счет населения пограничных регионов и семей самих воинов, когда сыновья ветеранов поступали на военную службу[1048], тем самым обеспечивая бесперебойное пополнение легионов и других войсковых подразделений, в которых несли службу их отцы. Возможно, применительно к ближневосточному лимесу такая практика создавала большие проблемы — как показала М. Конрад, многие крепости даже в Сирии, которая в первую очередь находилась под угрозой персидского вторжения, были возведены только в эпоху Константина I, об этом свидетельствует археологический и нумизматический материал. По мнению М. Конрад, в 299 г. Диоклетиан лишь начал процесс обширного строительства и реставрации на сирийском участке границы. Тем не менее, этот процесс продолжался вплоть до середины IV в. Исследовательница пришла к выводу, что во многих пограничных крепостях, построенных в Сирии или Аравии Петрейской, размещались даже не самостоятельные отряды всадников, навербованные из местных племен, а всего лишь вексилляции старых легионов, которые дислоцировались в этих регионах со времен Принципата. В задачи этих легионных вексилляций входили патрулирование дорог, по которым проходили торговые караваны, охрана резервуаров с водой и защита окрестного сельского населения от вражеских набегов[1049].
Если в данных крепостях к середине IV в. размещались легионные вексилляции, то можно заключить, что после эпохи Тетрархии на Ближнем Востоке происходил интенсивный процесс дробления старых пограничных легионов, из них выделялись вексилляции, которые становились обособленными подразделениями и переводились в другие крепости. Мы не исключаем, что сыновья ветеранов автоматически и принудительно зачислялись в эти небольшие подразделения, поскольку там же несли службу и их отцы, но численность легионных вексилляций сама по себе не могла быть большой, они не могли эффективно противостоять персидским или арабским набегам.
В целом и Египет в равной мере не мог решить проблему дефицита военных кадров — как в свое время показал Р. Ремондон, алы и когорты Египта (особенно Файюма, нижнего Египта) рекрутировались из местного населения и сами нуждались в постоянном пополнении. Письма Флавия Абиннея, рассмотренные Р. Ремондоном, указывают на то, что многие рекруты постоянно дезертировали, уклонялись от военной службы, сами же подразделения, дислоцировавшиеся в нижнем Египте, не занимались собственно военной службой — в основном они собирали налоги с сельского населения, охраняли и сопровождали чиновников местной администрации, а также конвоировали преступников[1050].
Естественно, в такой ситуации Констанций II не мог постоянно переводить из Египта все новых и новых рекрутов, это ослабило бы оборону дельты Нила и южных рубежей Египта от набегов кочевников. Очевидно, строительство новых крепостей или более мелких оборонительных сооружений возлагалось на местное население, как гражданское, так и военное.
В целом для решения вопроса, кто строил крепости на ближневосточном лимесе, следует обратиться к надписям, которые датируются первой половиной IV в. Предельно интересная и важная надпись из Аравии Петрейской Wadd, p. 483, no. 2053 = PPUAES IIIA, part 2, p. 104, no. 177[1051], датированная 350 г., упоминает о строительстве башни (сторожевой крепости, сторожевого пункта), при этом в качестве тех, кто вложил средства в строительство, был назван и ветеран:
Ἀγαθὴ Τύχη. Еὐ<χ>τυχῶς ἐκοδομήθη ὁ πύργος. Βάσσος ὀαυτρνὸς ἐξ
ὀρδεναρίω σ(τ)ρατιόμενος ἐμ Μεσοποταμίας. Ὀράνιος οἰκοδό[μος]. Ἀνελ(ώ)θ(η)
μύρια δην(άρια) ε´ χιλι(ά)δες. Ἤτους σμε´
«В добрый час! Была благополучно сооружена башня. Басс, ветеран, бывший ординарий, отслужил в Месопотамии. Ураний (был) строителем. Было потрачено 15 000 денариев. В год 245 (= 350 г. по христианскому летоисчислению — Е.М.)»
Авторы-составители каталога PPUAES IIIA предположили, что ветеран Басс занимал должность центуриона-ординария, т. е. командующего центурией — группой из 100 воинов[1052], и воевал в Месопотамии против персов, с которыми в 350 г. римляне заключили временное перемирие[1053]. Мы полагаем, что ветеран Басс потратил на строительство оборонительной башни свои собственные деньги, и крайне маловероятно, что Басс сделал это добровольно. На наш взгляд, ветераны должны были финансировать возведение оборонительных сооружений в рамках государственной повинности, государство возлагало на них эту обязанность.
Можно предположить, что Басс служил в одном из пограничных легионов[1054], не исключено, что он принадлежал к кадровому составу III легиона Киренаики. В целом центурионы представляли собой командный состав легиона, очевидно, центурионы-ординарии возглавляли центурии, входившие в состав первой когорты, т. е. занимали самый высокий ранг в командной структуре легиона после легата или префекта, следуя Вегецию, рискнем предположить, что эти центурионы вели в бой все остальные ряды (ordines) воинов[1055].
Судя по всему, строительство башни в 350 г. было временной повинностью, которую государство в экстренном порядке возложило на ветеранов в связи с вторжением персов в Месопотамию. Очевидно, подобная повинность не была постоянным методом финансовой политики государства. В случае необходимости государство требовало у ветеранов, чтобы они построили на свои средства какое-либо оборонительное сооружение.
Тем не менее, столкнувшись с необходимостью противостоять новому персидскому вторжению, Констанций II использовал несколько методов усиления защиты лимеса — ветераны и крупные землевладельцы могли финансировать строительство крепостей, в то время как кадровый состав гарнизонов, которые размещались в этих крепостях, формировался из египетских рекрутов — во всяком случае, в нашем распоряжении есть интересный документ, свидетельствующий, что рекруты из Египта пополнили ближневосточные гарнизоны в 347 г.
Оксиринхский папирус, датированный 347 г., сообщает, что стратиг (т. е. гражданский и военный наместник[1056]) Оксиринха Флавий (Φλαούιο[ς… στρ]ατηγὸς Ὀξυρυγχ(ίτου)) получил приказ дукса Египта Флавия (его личное имя не сохранилось в тексте — ἡ ἐξουσία τοῦ [κυρίου μου] τοῦ διασημοτάτου / δουκὸς Φλαουίο[υ]τίμου προσέταξεν — «власть моего господина, мужа совершеннейшего, дукса Флавия [] предписала») «отправить новобранцев в Вавилон» (τοὺς τίρωνα[ς ἀποσταλ]ῆναι εἰς τὴν Βαβυλῶνα — P. Oxy IX, no. 1190, l. 1, 4–6, p. 208–209).
Судя по всему, под Вавилоном папирус имеет в виду не знаменитый город в Месопотамии, а одноименную крепость в Египте, которая, согласно археологическим данным, была построена в период Диоклетиана, около 300 г., и изначально служила местом гарнизона для вексилляции XIII Сдвоенного легиона (legio XIII Gemina), переведенной из балканских провинций в Египет в 295 г[1057]. Тем не менее, мы полагаем, что крепость Вавилон выполняла функции перевалочного пункта — очевидно, там собирали рекрутов, отправленных из ближайших номов (округов), с тем чтобы далее переправить их уже на Ближний Восток, в Сирию. Время создания папируса — 347 г. — подсказывает, что рекрутская кампания была проведена в Египте как раз в связи с римско-персидской войной, которая тогда вступила в свою активную фазу (напомним, в 344 г. римляне потерпели поражение от персов в битве при Сингаре, это, естественно, потребовало усиления обороны Сирии и Месопотамии от войск противника).
Очевидно, ухудшение обстановки в Сирии, последовавшее за поражением римлян в битве при Сингаре, привело к необходимости перебросить на Ближний Восток новые и свежие силы, пополнить местные пограничные гарнизоны, и таким пополнением как раз и стали рекруты из Египта. Не исключено, что эти рекруты вошли в состав уже действующих войсковых подразделений, но более вероятно, что из них были сформированы новые подразделения, которые разместились в специально для этого построенных новых крепостях. В подтверждение своего вывода приведем три греческие надписи из Аравии Петрейской, упоминающие дукса Флавия Сильвиниана. Этот дукс возглавлял Аравию Петрейскую в 348–351 гг. (см. PRLE I, Flavius Silvinianus 1, p. 842), во всяком случае, наши надписи фиксируют его строительную деятельность в провинции именно в эти годы.
Надписи содержат примерно один и тот же текст и упоминают о возведении крепостей по приказу Флавия Сильвиниана:
Ἐπὶ τοῦ κυρίου μου Σιλουινιανοῦ τοῦ δ(ιασ)η(μοτάτου) / δουκὸς ἐγένετο ὁ
πύργος, ἐκ προνοίας καὶ σπουδῆς Πρίσκου / ἐπάρχου. Ἔτει σμγ´
«При моем господине Сильвиниане, муже совершеннейшем, дуксе, была построена башня, благодаря предусмотрительности и заботе Приска, наместника. В год 243 (= 348 г. по христианскому летоисчислению — Е.М.)»
Ἐκ προνοίας καὶ δι/ατυπώσεως Φλαουί/ου Σιλουίνιανοῦ / τοῦ
διασημο(τάτου) δουκὸς / τὸ φρούριον ἐκτίσθη
«Благодаря предусмотрительности и распоряжению Флавия Сильвиниана, мужа совершеннейшего, дукса, была возведена крепость»
Ἐκ προνοίας Φλ. Σαλουινιανοῦ τοῦ γενεωτάτου (sic) δουκὸς τὸ φρούριον ἐκτίσθη ἔτι σμς´
«Благодаря предусмотрительности Фл(авия) Сальвиниана, самого доблестного дукса, в год 246 (= 351 г. по христианскому летоисчислению — Е.М.) была возведена крепость»
Судя по всему, интенсивное строительство сторожевых башен и новых крепостей, зафиксированное в надписях, было связано с возобновлением боевых действий с Персией в 344–348 гг. Ближневосточный лимес остро нуждался в усилении защиты региона и в пополнении своих гарнизонов, проблема пополнения во многом была решена за счет египетских рекрутов. Возникает вполне закономерный вопрос — кто строил эти оборонительные сооружения?
В 2007 г. М. Сартр предположил, что слово φρούριον, которое постоянно встречается в строительных надписях из позднеримской Сирии, подразумевало не военный лагерь в собственном смысле слова, т. е. ставку войскового подразделения, тот или иной военный гарнизон, а крепость, т. е. сам строительный объект, оборонительное сооружение[1058]. На наш взгляд, не стоит столь жестко разделять значения этого слова, поскольку, без сомнений, в любой крепости должен был размещаться войсковой гарнизон, то или иное войсковое подразделение, и мы полагаем, что как раз эти подразделения и строили новые фортификации на ближневосточном лимесе.
В подтверждение нашей точки зрения мы хотели бы привести надпись, опубликованную М. Сартром в 2007 г. Надпись была обнаружена на территории плато Хауран в юго-западной Сирии, на одном из участков дороги, ведущей от Дамаска к городу Шахба, она упоминает III легион Киренаики и крепость, построенную под контролем центуриона-ординария Александра[1059]:
Ἐκ προστάγματο[ς τοῦ κυ]ρίου μου Φλ(αουίου) Οὐίκτο[ρος τοῦ / δι]ασημ(οτάτου) δοῦκος οἰκοδομήθη τὸ φρούριον ὑπὲρ ἀσφαλίας τῶν / διοδευόντων προνοίᾳ Ἀλεξάνδρου (ἑκατοντάρχου) ὠρδ(ιναρίου) / λεγ(εῶνος) γ´
Κυρ(ηναικῆς), ἔτι σμ´
«По приказу моего господина Флавия Виктора, мужа совершеннейшего, дукса, была построена крепость для безопасности путников — благодаря предусмотрительности Александра, центуриона-ординария III легиона Киренаики, в год 240 (= 345/346 гг. по христианскому летоисчислению — Е.М.)»
М. Сартр предположил, что крепость, возведенная под присмотром центуриона Александра, выполняла две задачи — 1) она должна была оборонять регион от набегов кочевников-бедуинов, главным образом, конечно же, арабов, и 2) гарнизон крепости контролировал местное гражданское население, склонное к восстаниям и мятежам против римской администрации в период сбора налогов[1060].
Мы же хотели бы подчеркнуть другой сюжет, отраженный в надписи — прежде всего, офицер Александр, служивший в III легионе Киренаики, занимал ранг центуриона-ординария. Как показал С. Жаньяр, ординариями называли только тех центурионов, которые вели в бой и командовали непосредственно первой линией (шеренгой, рядом) воинов в боевом строю, они, как правило, командовали центуриями, входившими в состав первой когорты[1061]. Это значит, что крепость, возведенную под надзором Александра, строили воины III легиона Киренаики, не исключено, что это были воины первой когорты. Другими словами, специально для строительства нового форта из состава III легиона Киренаики была выделена группа воинов в виде вексилляции, эта группа воинов была откомандирована в Аравию Петрейскую, где они и возвели новую крепость.
Но мы полагаем, что и после завершения строительства данная вексилляция продолжала пребывать в Аравии Петрейской и нести там службу. Более того, вполне логично предположить, что именно эта вексилляция осталась в крепости, которую она построила, и образовала там постоянный и регулярный гарнизон. Это предельно важно, поскольку цитированная выше надпись показывает, что процесс постепенного дробления пограничных ближневосточных легионов, разместившихся здесь еще в период Принципата, продолжался и в 340-е гг. Более того, рискнем предположить, что как ни странно, именно в этот период он набирал особенно активные обороты — интенсивное строительство новых крепостей требовало увеличения людского состава армии, чтобы укомплектовать данные крепости военными гарнизонами, а одних только египетских рекрутов в этом деле было явно недостаточно. Рекрутов еще нужно обучить, потратить на обучение определенное время, прежде чем пустить их в бой, а в обстановке неутихающего римско-персидского конфликта такого времени у римской администрации просто не было.
Единственно возможное решение в подобной ситуации — привлечь к обороне и разместить в сторожевых пунктах опытные войсковые кадры, представленные воинами пограничных легионов, точнее — вексилляциями, выделенными из состава этих легионов. Можно предположить, что строительством пограничных укреплений занимались не только легионы, но и более мелкие соединения полевой (экспедиционной) армии, переведенные на Ближний Восток из Фракии в период 337–342 гг. Выше мы уже рассматривали эти соединения, отметим, что в греческой эпитафии из Аравии Петрейской, датируемой 345 г., упоминаются два хилиарха (дословно хилиарх — «начальник тысячи воинов»), Амврилий и Зенон, в память о которых был воздвигнут надгробный памятник:
Ἀμβριλίου καὶ Ζήνωνος / υἱῶν Ἀλεξάνδρου τοῦ Καττίου τὸ μνῆμα, / ἀμφοτέρων χ(ιλιάρ)χ(ων) ὀρδιναρίων[1062]
«Памятник Амврилия и Зенона, сыновей Александра из Каттия[1063] — и тот, и другой (были) ординарными хилиархами»
В целом, следуя словарю Лидделла-Скотта, можно предположить, что слово χιλίαρχος в греческом административном лексиконе соответствовало латинскому термину tribunus, трибун[1064]. Выше, основываясь на мнении М. Коломбо, мы уже показывали, что трибуны были офицерами полевой (экспедиционной) армии, они командовали отдельными соединениями этой армии (легионами, вексилляциями и ауксилиями)[1065]. Надпись 345 г. еще раз позволяет заключить, что к 345 г. в Аравии Петрейской дислоцировались соединения экспедиционной армии comitatenses, переведенные из Фракии. Этот вывод подтверждается и рассмотренным ранее материалом по фракийской ономастике, встречающейся в надписях из Аравии Петрейской. Вполне естественно, что эти соединения несли службу в пограничных гарнизонах и выполняли работы по реставрации арабского участка границы.
Столь тесное взаимодействие и даже размещение экспедиционных и пограничных подразделений в одном и том же регионе, по сути, нивелировало какие-либо реальные различия между полевой и пограничной армиями. Не случайно закон императора Констанция II, изданный в мае 347 г., упоминал легионы, вексилляции comitatenses и отряды cunei, т. е. пограничные конные соединения (Universis tam legionibus quam vexillationibus comitatensibus seu cuneis — «Как всем легионам, так и всем вексилляциям, сопровождающим императора, или отрядам всадников» — CTh. V. 6. 1). П. Бреннен предположил, что пограничные отряды cunei перечисляются вместе с экспедиционными соединениями в связи с тем, что ранее многие отряды cunei входили в состав экспедиционной армии Константина, но позже были переведены в состав региональных пограничных армий[1066]. С этим выводом следует согласиться, поскольку он основан на новых папирологических данных (P.Oxy. Vol. LX, no. 4084), свидетельствующих, что отряды cunei действительно ранее служили в экспедиционной армии Константина. Другой вопрос, что в законе четко прослеживается противопоставление (точнее — выделение) двух видов военной службы — легионов и вексилляций, сопровождающих императора, т. е. comitatenses, и пограничных конных соединений.
В 2006 г. Я. Ле Боек предложил новую трактовку термина comitatenses в позднеримской армии, по его мнению, так называли любые войска, которые в тот или иной момент времени находились под командованием императора либо размещались при дворе императора, в его резиденции. Более того, по мнению исследователя, наименование comitatenses было всего лишь почетным титулом — его могли получить даже те пограничные соединения, которые не участвовали в походе под командованием императора и не служили в его резиденции. Для пограничных гарнизонов такой титул был наградой за их особые заслуги в обороне провинции. В понимании Я. Ле Боека отряды comitatenses представляли собой всего лишь небольшую дворцовую гвардию, перемещавшуюся вместе с императором, тогда как львиная доля римской армии была именно пограничной[1067].
Если следовать Я. Ле Боеку, фактически любое пограничное подразделение (легион, ала, когорта, вексилляция equites promoti indigenae) приобретало титул (не ранг, именно титул) comitatenses, если это подразделение служило под командованием императора, и обладало данным титулом только на период участия в военной кампании под командованием императора. После же завершения военных действий, когда войска распускались по домам, пограничные гарнизоны теряли титул comitatenses и вновь становились обычными, рядовыми соединениями. Мы полагаем, что надписи из Сирии и Аравии Петрейской, рассмотренные выше, а также закон 347 г. полностью опровергают позицию Я. Ле Боека. Да, действительно, многие соединения экспедиционной армии были переведены на Ближний Восток, и там они несли службу наравне с местными пограничными гарнизонами. Но сам термин comitatenses подразумевал отдельный военный ранг, он говорил о принадлежности того или иного подразделения к армии, созданной когда-то Константином. Эта армия продолжала существовать и после завершения военных кампаний, которые провел Константин, ее подразделения продолжали размещаться во Фракии, часть же соединений переместилась в более отдаленные провинции.
Закон 347 г. не случайно упоминает легионы и вексилляции comitatenses — к 347 г. это были не пограничные гарнизоны, временно прикомандированные ко двору императора, но самостоятельные подразделения, которые дислоцировались во Фракии на постоянной основе. Тем не менее, в случае необходимости они перемещались от одного фронта к другому, в зависимости от передвижений самого императора.
Т. о., к концу 340-х гг. римская армия на Ближнем Востоке преимущественно все еще оставалась пограничной, лишь в Сирии и Аравии Петрейской размещалось несколько экспедиционных войсковых соединений из Фракии. Тем не менее, именно с ближневосточной пограничной армией в 351 г. Констанций II одержал решительную победу над своим новым противником, галльским узурпатором Магненцием, который сверг законного императора Константа I, младшего брата Констанция II, и сам провозгласил себя императором.