3.1. Евсевий Кесарийский, псевдо-Йовханнэс Мамиконеян и война Максимина II Дазы с армянами: хронология и проблемы интерпретации

Соответственно, возникает закономерный вопрос — как развивалась римская военная организация на Ближнем Востоке и какие подразделения обороняли этот регион в период второй Тетрархии, т. е. в 305–324 гг. В этой связи, на наш взгляд, в первую очередь следует обратить внимание на пассаж из стихотворного панегирика П. Оптациана Порфирия, который поэт посвятил императору Константину. Т. Барнс и И. Винанд датировали данный панегирик (18 стихотворение по нумерации издателей) 324 или 325 гг[853]., в контексте предложенной датировки мы хотели бы рассмотреть несколько строк поэмы П. Оптациана Порфирия:

P. Optatianus Porfyrius, Carm. XVIII, vv. 5–7, ed. I. Polara, p. 70

Torva Getas campo clarus ut lumina perdit,

vult curvo turmae felix sua comminus ictu

Armenii dux ferre levis, sol, te quoque pila

«Свирепых гетов в сражении (он), ясный как светила, уничтожил — успешный и стремительный вождь Армянина желает нести тебя, о Солнце, а также копья вблизи турмы, склонившейся под его ударом»

Для нашей темы важна фраза поэта о некоем «вожде Армянина», под которым, на наш взгляд, следует понимать дукса провинции Малая Армения, которая входила в состав Римской империи, а значит, ее военные чиновники подчинялись императору Константину.

Строки Оптациана Порфирия позволяет утверждать, что к 324/325 гг., когда была составлена данная поэма, должность дукса Малой Армении уже существовала, следовательно, в Малой Армении размещались военные гарнизоны, подчинявшиеся этому чиновнику. Помимо сведений Оптациана Порфирия, в распоряжении исследователей есть еще один документ, косвенно свидетельствующий об определенном участии Константина в истории армянских земель как в пределах империи, так и применительно к независимому царству Великая Армения.

Данный документ — латинская посвятительная надпись из Северной Африки (провинция Мавритания Цезарейская), воздвигнутая в 318–319 гг., эта надпись наделяет императора Константина титулом Armenicus Maximus — «Великий Армянский»:

CIL VIII 8412 = D 696, l. 1–6 (подчеркивание наше — Е.М.)

Imp(eratori) Caes(ari) Flavi/o Constantino / Maximo Pio Felici In/victo Aug(usto)

pont(ifici) m(aximo) Ger(manico) / maximo III Sarm(atico) max(imo) /

Brit(annico) max(imo) Carp(ico) max(imo) Arab(ico) / max(imo) Med(ico)

max(imo) Arm(eniaco) / max(imo) Goth(ico)

«Императору Цезарю Флавию Константину Великому, благочестивому, счастливому, непобедимому Августу, великому понтифику, Германскому великому в третий раз, Сарматскому великому, Британскому великому, Карпскому великому, Арабскому великому, Медийскому великому, Армянскому великому, Готскому великому»

Т. Барнс в нескольких работах проследил принцип, в соответствии с которым правители-тетрархи, в том числе и Константин Великий, включали в свои титулы различные этнические и территориальные наименования: победные титулы отражали факт их участия в военных кампаниях, проводимых на определенных территориях. Перечисление этих титулов в эпиграфических памятниках всегда идет в строгой хронологической последовательности, в зависимости от времени самих военных походов и побед[854]. Тем не менее, в случае с императором Константином Т. Барнс указывает и на более сложную динамику: часть памятников фиксирует только победы, одержанные самим Константином, в то время как некоторые из надписей сообщают о войнах, проводимых соправителями Константина, но включенных в состав его военной титулатуры[855]. Тем самым, по мнению Т. Барнса, в 308–324 гг. Константин активно присваивал себе победные титулы своих коллег-соправителей (Галерия и Лициния), данные титулы отражали участие Галерия и Лициния в различных военных кампаниях, но сам Константин в этих кампаниях не участвовал и даже физически не присутствовал на тех территориях, где Галерий или Лициний проводили боевые действия[856].

В современной историографии тезис Т. Барнса был поддержан и дополнительно аргументирован М. Коломбо — по его мнению, многие победные титулы Константина, связанные с войнами против германских племен (Sarmaticus Maximus, Gothicus Maximus), восходят к военным кампаниям Галерия и Лициния в балкано-дунайских землях в период 306–315 гг., когда Константин еще не пребывал лично на данных территориях. Соответственно, по мнению М. Коломбо, эпиграфические памятники, воздвигнутые до 324 г., отражают и победные титулы коллег Константина, в то время как памятники, воздвигнутые после 324 г., фиксируют только победные титулы самого Константина или его сыновей. Установив единоличную власть во всей империи, Константин последовательно исключал из своей титулатуры все упоминания о военных победах, одержанных его бывшими коллегами-соправителями[857].

Применительно к титулу Armenicus Maximus из надписи CIL VIII 8412 = D 696 наблюдения Т. Барнса и М. Коломбо подтверждаются в полной мере — Константин никогда лично не пребывал на территории Великой Армении, независимого царства династии Аршакидов, Константин никогда не проводил военных действий в данном регионе, по крайней мере, ни один источник не сообщает каких-либо сведений о подобной военной кампании.

Чтобы ответить на вопрос о происхождении и значении титула Armenicus Maximus в посвятительной надписи 318–319 гг., установленной в честь Константина, на наш взгляд, следует обратиться к еще одному источнику, который на этот раз говорит даже о настоящей и полномасштабной войне римлян с армянами. Этот источник — «Церковная история» Евсевия Кесарийского, где «отец церковной историографии» отмечает, что узурпатор Максимин II Даза, управлявший Малой Азией и ближневосточными провинциями в 305–313 гг., вступил в вооруженный конфликт с армянами, которых он хотел принудить к идолопоклонству:

Eus. Caes. HE. IX. 8. 2

τούτοις προσεπανίσταται τῷ τυράννῳ ὁ πρὸς ᾿Αρμενίους πόλεμος, ἄνδρας ἐξ ἀρχαίου φίλους τε καὶ συμμάχους ῾Ρωμαίων, οὓς καὶ αὐτοὺς Χριστιανοὺς ὄντας καὶ τὴν εἰς τὸ θεῖον εὐσέβειαν διὰ σπουδῆς ποιουμένους

«в добавление к этим (бедствиям) тиран развязал войну против армян, народа, с древности дружественного и союзного римлянам, которые (т. е. армяне — Е.М.) сами являются христианами и ревностно исполняют богопочитание»

Цитированный пассаж породил среди исследователей активную дискуссию о датировке, значении и причинах загадочной войны Максимина II Дазы против армян. Эта дискуссия, к сожалению, берет за основу только сведения самого Евсевия, без привлечения восточных источников, давно уже переведенных на латинский или современные западноевропейские языки, которые своими данными могут значительно дополнить и расширить наши знания по указанному сюжету. Для удобства позволим себе тезисно изложить основные этапы и идеи дискуссии об армянской кампании Максимина II Дазы в предшествующей историографии.

Впервые специально этот вопрос был рассмотрен в статье П. Ананяна в 1961 г., автор пришел к выводу, что под армянами Евсевий имел в виду не Великую Армению, которая никогда не входила в состав Римской империи, а т. н. сатрапии, т. е. области в верховьях Тигра и Евфрата, населенные армянами и находившиеся под властью армянской родовой знати (нахараров). Формально эти области перешли под суверенитет Рима по мирному договору с Персией в 298 г., но фактически они представляли собой автономные территории со своей структурой управления и своими культурными традициями. Как полагает П. Ананян, антихристианские указы Максимина II Даза распространялись только на сатрапии, поскольку территориально они все же входили в состав Римской империи, подчинялись верховной римской власти в административно-правовом отношении, тогда как в пределах независимой Великой Армении подобные указы не имели никакой юридической силы. П. Ананян полагает, что Максимин II Даза провел военную операцию в верховьях Евфрата с целью заставить местную знать (нахараров) отказаться от христианской религии и вернуться к идолопоклонству[858].

В 1968 г. Г. Кастритиус подчеркнул, что исследователи не могут отрицать достоверность сведений Евсевия, армянская кампания Максимина II Дазы действительно произошла в период правления этого узурпатора, но исследователь оставляет без ответа вопрос о датировке боевых действий, их значении и причинах[859]. В 2002 г. К. Цукерман предложил новую трактовку сведений Евсевия — по его мнению, Максимин II Даза действительно провел военную кампанию против Великой Армении в 312/313 гг., но узурпатор не успел завершить боевые действия, поскольку в начале 313 г. он был вынужден перевести свои войска во Фракию для борьбы с Лицинием (между двумя правителями назрел жесткий конфликт, Максимин II Даза давно уже претендовал на владения Лициния). Когда же Максимин был разгромлен, Лициний, как полагает К. Цукерман, продолжил кампанию своего противника-предшественника и удачно завершил ее не позже осени 313 г. По оценке К. Цукермана, победа Лициния привела к аннексии Великой Армении, ее территория вошла в состав Римской империи и была преобразована в одну из римских провинций[860].

В 2006 г. К. Мосиг-Вальбург вновь обратилась к сведениям Евсевия, отметив, что под «армянской войной» Максимина II Дазы следует понимать карательную экспедицию, проведенную в верховьях Тигра и Евфрата против населения армянских сатрапий. Максимин II направил свои войска в эти земли с целью подавить восстание местных нахараров, которые отказывались подчиняться антихристианским указам узурпатора и использовали их как повод для открытого мятежа против римской власти[861]. Наконец, в 2010 г. К. Элинг пришел к выводу, что Максимин II Даза провел армянскую кампанию в начале 310 г. (до мая 310 г.), т. е. еще тогда, когда он обладал титулом Цезаря — следуя позиции К. Мосиг-Вальбург, К. Элинг полагает, что Максимин II Даза направил свои войска против «восставших армян» (gegen aufständische Armenier), соответственно, исследователь явно склоняется к идее об армянских сатрапиях в верховьях Тигра и Евфрата как главном противнике узурпатора[862].

При трактовке сведений Евсевия все указанные исследователи исходят только из сведений самого Евсевия, не привлекая какие-либо другие нарративные источники (за исключением К. Цукермана, который обратился к одной малоизвестной эпиграмме Квинта Аврелия Симмаха). К. Элинг все же рассмотрел и вещественные источники, данные нумизматики, но легенды монет, выпущенных в Антиохии, можно трактовать по-разному в силу их предельно общей формулировки (MAXIMINVS NOB CAES и VIRTVS EXERCITVS), антиохийская эмиссия Максимина II Дазы не обязательно должна была отражать только армянскую кампанию этого правителя.

Именно поэтому мы хотели бы обратиться к тексту, который ранее не привлекал внимание исследователей в плане изучения армянской кампании Максимина II Дазы — к сирийской «Хронике» псевдо-Дионисия Телль-Махрского, составленной в конце VIII в., по мнению В. Витаковского — не позже сентября 775 г[863]. В 1949 г. французский востоковед Ж.-Б. Шабо издал латинский перевод этой хроники, по которому мы будем цитировать данный текст. «Хроника» псевдо-Дионисия Телль-Махрского, как и другие произведения подобного жанра, представляет собой погодное изложение событий всемирной истории от сотворения мира до времени жизни самого автора. Нам интересны главы из I книги «Хроники», в которых автор рассказывает о времени правления Константина I Великого. Для удобства приведем интересующие нас фрагменты текста по латинскому переводу Ж.-Б. Шабо:

1) Maximinus enim rex Syriae crudeliter et sine misericordia christianos persequebatur — «Максимин же, царь Сирии, жестоко и беспощадно преследовал христиан»;

2) Etenim is Maximinus tertius, exorto bello inter ipsum et Constantinum, propter persecutionem in christianos, cum acies ex adverso instructae essent, id est exercitus ipsius tyranni et exercitus Constantini, ipse tyrannus in domo latebat — «Ведь этот третий Максимин, когда началась война между ним и Константином вследствие гонений на христиан, когда войска были выстроены друг против друга, то есть войско самого тирана и войско Константина — сам тиран (в это время) скрывался во дворце»;

3) Armenia interior, cum non ferret eius persecutionem, defecit ab eo; et misit in eam magnum exercitum, qui totus illic periit. Totus autem exercitus qui remansit dexteram pacis sine proelio dedit Constantino; ab eis autem qui tyranno adhaeserant vindictam sumpsit Deus prout meruerant… Totus exercitus in Armenia periit — «Внутренняя Армения, поскольку она не вынесла его преследования, отложилась от него; и он отправил туда большое войско, которое все там погибло. Все же войско, которое осталось, руку мира без боя протянуло Константину; тем же, кто примкнул к тирану, Бог назначил наказание в соответствии с тем, что они заслужили… Все войско в Армении погибло»[864].

Как установил В. Витаковский, основными источниками при изложении событий позднеримской и ранневизантийской истории для псевдо-Дионисия Телль-Махрского послужили труды Евсевия Кесарийского («Хроника» и «Церковная история»), «Церковные истории» Сократа Схоластика и Иоанна Эфесского, а также «Хронография» Иоанна Малалы, при этом все указанные авторы, за исключением Евсевия, цитируются только во II книге «Хроники» псевдо-Дионисия, охватывающей период от смерти Константина до императора Зенона (474–475 и 476–491 гг.)[865]. Следуя выводам В. Витаковского, можно предположить, что Евсевий Кесарийский, в свою очередь, был главным источником для I книги «Хроники» псевдоДионисия, именно из произведений Евсевия псевдо-Дионисий позаимствовал основной массив сведений при изложении событий эпохи Константина I Великого.

Но это же предположение закономерно рождает и новый вопрос — если псевдо-Дионисий обращался к трудам Евсевия, какие версии или издания этих трудов он использовал? Дело в том, что ни в «Хронике» Евсевия, ни в его «Церковной истории» нет тех сведений, которые передает псевдоДионисий — нет упоминаний о т. н. внутренней Армении, Евсевий ничего не говорит о войне Максимина II Дазы (псевдо-Дионисий ошибочно называет его третьим) с Константином и тем более ничего не упоминает о войске узурпатора, которое сдалось на милость победителя.

И здесь мы сталкиваемся с важной проблемой — сколько изданий выдержали «Церковная история» и «Хроника» при жизни самого Евсевия, другими словами, сколько изданий он успел подготовить и выпустить сам? В 1980 г. Т. Барнс выдвинул гипотезу, что Евсевий написал 4 издания своей «Церковной истории», в 295, 313/314, 315 и 325 гг., Э. Лоут оспорил этот тезис и предположил, что первое издание «Церковной истории» вышло в свет только в 313/314 гг[866]. Р. Барджесс выделил три издания текста — 313/314, 315/316 и 324/325 гг., исследователь отмечает, что рукописная традиция «Церковной истории» не сохранила никаких свидетельств о существовании издания 295 г[867]. Применительно к «Хронике» Евсевия исследователи высказывают примерно те же оценки — еще в 1955 г. Д. Уеллес-Хедрилл пришел к выводу, что «Хроника» выдержала три издания, первое вышло в 303 г., второе — между 303 и 311 гг., третье — после 325 г., с которого Иероним Стридонский сделал свой латинский перевод[868].

Т. Барнс, наоборот, полагал, что Иероним воспользовался вторым изданием «Хроники», которое вышло в 325/326 гг., это второе издание, по мнению Т. Барнса, одновременно было и последним[869]. Р. Барджесс, вопреки Д. Уеллес-Хедриллу, полагает, что первое издание «Хроники» увидело свет в 311 г., второе — в 313 г., а третье — в 315/316 гг., и наконец, четвертое, итоговое, которое использовал Иероним — в 325/326 гг[870].

Принимая во внимание позиции исследователей, мы можем заключить, что псевдо-Дионисий Телль-Махрский, скорее всего, использовал одно из ранних изданий «Церковной истории» или «Хроники» (последнее менее вероятно), которое вышло в свет до появления финальной версии текста. Очевидно, Евсевий по не вполне ясным для нас причинам удалил из финальных версий «Церковной истории» и/или «Хроники» некоторые сюжеты, связанные с армянской кампанией Максимина II Дазы, а именно — упоминания о том, где разворачивались боевые действия (внутренняя Армения), конфликт Максимина с Константином, которого в реальности никогда не было, и переход армии узурпатора на сторону Константина. Не исключено, что псевдо-Дионисий воспользовался сирийским переводом одного из ранних изданий «Церковной истории» или «Хроники» — например, как показал В. Витаковский, псевдо-Дионисий обращался к труду Сократа Схоластика, главного источника для II книги своей «Хроники», именно в сирийском переводе[871], не следует исключать подобную возможность и для произведений Евсевия.

Соответственно, основываясь на пассажах из «Хроники» псевдоДионисия, мы можем признать, что Евсевий Кесарийский упоминал в своих трудах о войне между Константином и Максимином II Дазой, при этом в изложении Евсевия боевые действия проходили на территории некоей внутренней Армении. Какой регион мог скрываться под этим наименованием, что подразумевал собой топоним «внутренняя Армения»? Мы полагаем, что под наименованием «внутренняя Армения» Евсевий имел в виду автономные сатрапии, располагавшиеся в верховьях Тигра и Евфрата. Как показала Н. Гарсоян, эти сатрапии находились под протекторатом Рима, но многие армянские источники неизменно рассматривают данные территории как составную часть царства Великая Армения, а их правителей (нахараров) — как подданных царя Великой Армении[872]. Рим, по мнению Н. Гарсоян, последовательно ограничивал автономию сатрапий, все более интегрируя данные регионы в общеимперские структуры управления, подчиняя их чиновникам, назначенным из центра. Следовательно, Евсевий, прекрасно знавший административную географию империи, вполне мог говорить о сатрапиях, тем более, что уже к началу IV в. там было распространено христианство[873], и Евсевий, детально разбиравшийся в христианской «топографии» империи, не упустил бы возможности рассказать о гонениях на местных христиан.

Тем не менее, если мы обратимся непосредственно к армянским источникам (переведенным на западноевропейские языки), мы увидим, что и они сообщают определенные сведения о присутствии римских («греческих») войск на территории армянских земель в начале IV в., как раз при императоре Константине. Более того, армянские тексты свидетельствуют о размещении римских войск непосредственно в пределах независимой Великой Армении. Прежде всего, обратимся к такому источнику, как «История Тарона» псевдо-Йовханнэса Мамиконеяна. Данное произведение представляет собой церковную хронику, посвященную христианизации Тарона — одной из исторических областей Армении, которая находилась к западу от озера Ван. В 1993 г. Л. Авдоян перевел этот текст на английский язык, он же сопроводил свой перевод вступительной статьей, где рассмотрел рукописную традицию памятника, проблемы его авторства и датировки. Как показывает Л. Авдоян, «История Тарона» была написана во второй половине X в., более точно — между 966 и 988 гг., ее автор — монах монастыря св. Иоанна Карапета («Предвестника»), который выдавал себя за аббата того же монастыря, Йовханнеса Мамиконеяна, жившего, согласно «Истории Тарона», при византийском императоре Ираклии, т. е. в первой половине VII в. Л. Авдоян ставит под сомнение авторство Йовханнэса Мамиконеяна, отмечая, что историк по имени Йовханнэс Мамиконеян впервые упоминается только в конце X в. другим армянским историком, Ухтанесом. Соответственно, как полагает Л. Авдоян, автор «Истории Тарона» присвоил себе имя аббата Йовханнэса Мамиконеяна, время жизни которого неизвестно[874].

Л. Авдоян предпочитает называть автора хроники псевдо-Йовханнэсом Мамиконеяном — по оценке исследователя, «История Тарона» ставит перед собой цель доказать первенство монастыря св. Иоанна Карапета в деле христианизации Армении, поскольку псевдо-Йовханнэс настойчиво проводил мысль об основании монастыря самим Григорием Просветителем (Лусоворичем), крестителем Армении[875]. Л. Авдоян довольно скептически оценивает достоверность сведений хроники, по его мнению, «История Тарона» содержит большое количество противоречий и откровенно выдуманных сюжетов.

Мы же, как раз наоборот, рассматриваем «Историю Тарона» как источник, вполне заслуживающий доверия, более того, применительно к теме нашей работы труд псевдо-Йовахннэса Мамиконеяна содержит уникальные данные, позволяющие по-новому оценить смысл и значение армянской кампании Максимина II Дазы, упомянутой у Евсевия Кесарийского. Согласно сведениям «Истории Тарона», в то время, когда «до царя Трдата дошел слух, что император Константин поверил в Господа и остановил гонение на церкви» (At that time word reached king [Trdat] that the Emperor Constantine believed in God and had stopped the persecution of the churches), земли соседней Грузии подверглись нападению т. н. «северных» племен, обративших в плен значительное количество местного населения (The king of the North… had attacked the prince of Georgia… And [the Northerners] enslaved the land…).

Далее автор рассказывает, что царь Трдат вместе с Григорием Просветителем вознамерились посетить монастырь св. Иоанна Карапета, но внезапно Трдат был вынужден поменять свой маршрут, «отправившись по пути через горные регионы, потому что кто-то видел греческую армию и всюду ходили слухи, что князья царя Севера вернулись с большой армией» (…he proceeded by way of the mountainous regions — because some had seen the Greek army, and were spreading the rumor that the princes of the king of the North had returned with a great army). В итоге, как подчеркивает псевдо-Йовханнэс, «когда Трдат узнал, что это были греческие войска, он вернулся в гавар (область — Е.М.) Хаштеанк и разместился лагерем на вершине горы Арджан…» (When Trdat learned that they were Greek troops, he returned to the gawar of Hašteank and encamped on the summit of [Mount] Arjan…)[876].

Т. о., из цитированных отрывков следует, что римские («греческие» в понимании псевдо-Йовханнэса Мамиконеяна) войска действительно разместились в нескольких регионах Великой Армении в 313 г. — в тот год, когда Константин «остановил гонение на церкви», т. е. издал Миланский эдикт о веротерпимости, позволивший христианам свободно исповедовать свою веру. Но римская армия перешла на территорию Великой Армении не с целью противостояния с царем Трдатом III — как раз наоборот, текст «Истории Тарона» отчетливо свидетельствует, что Трдат III не воспринимал присутствие римских войск в регионе к северу от Тарона как акт агрессии и незаконного вторжения, более того, слова псевдо-Йовханнэса наводят на мысль, что римская войсковая группировка направилась в Великую Армению по согласованию и прямому призыву Трдата III.

Мы полагаем, что цель римской военной экспедиции была совершенно иной — выбить с территории Велико-армянского царства некие «племена Севера», дальнейшее продвижение которых по землям Армении могло угрожать безопасности уже и римских границ. Бесконтрольное перемещение этих племен, которых Л. Авдоян идентифицирует с гуннами[877], угрожало целостности римских земель, ставило под удар римскую Малую Армению и вполне могло перекинуться в соседние провинции Малой Азии.

Возникает вполне закономерный вопрос — можем ли мы доверять тому этнониму, который упоминает в своем труде псевдо-Йовханнэс, живший в X в., действительно ли он имел в виду гуннов под «племенами Севера», насколько реальной была возможность вторжения гуннов на территорию Великой Армении уже в начале IV в.? Исследования по топонимии Южного Кавказа в эпоху раннего Средневековья показывают, что многие армянские источники IX–X вв. называли гуннами хазар, поскольку во второй половине VIII в. земли современного Дагестана (вблизи Махачкалы), где жили кавказские гунны, подпали под влияние Хазарского каганата, соответственно, армянские историки продолжали именовать хазар старым этнонимом[878].

Совершенно точно данная тенденция прослеживается в армянской исторической хронике «История страны Алуанк», более точно — во II книге данного произведения. Как показал Ш.В. Смбатян, автор русского перевода, основной текст этой хроники, вплоть до 48 главы II книги, был составлен во второй половине VIII в[879]., т. е. как раз в тот период, когда в восточных регионах Северного Кавказа происходили этнические перемещения и эти земли постепенно попадали в зависимость от Хазарского каганата. Как свидетельствует хроника, на 36-ом году правления персидского царя Хосрова II Парвиза, т. е. в 627 г. (правил в 591–628 гг.), византийский император Ираклий призвал на помощь некие «войска [Севера]», чтобы они напали на Персидское царство и тем самым ослабили державу Сасанидов. Автор хроники утверждает, что Ираклий отправил нескольких армянских нахараров в качестве посольства к гуннам, которым он обещал большие дары в обмен на военную помощь («Тогда снарядил в путь одного из своих нахараров… и отправил его [к гуннам]…»).

Со слов источника, Ираклий и ранее обращался к гуннам с просьбой о помощи, и наш источник четко называет этих гуннов «хазирами», т. е. хазарами — «Подстрекательством Ираклия хазиры бесчисленной толпой вторглись в нашу страну (здесь автор хроники имеет в виду земли Армении, через которые хазары направились в Персию — Е.М.)». Впоследствии же, в 628 г., правитель хазар, Джебу Хакан, вновь решил вторгнуться в Персию через Армению, и в связи с этим он осадил армянскую крепость Партов, вставшую на его пути. Опять же, сначала хронист называет войска Джебу Хакана «хазирами», затем он вполне свободно именует их гуннами, рассказывая об эпизоде, когда жители крепости «принесли огромную тыкву… и нарисовали на ней лицо царя гуннов… они стали кричать: …“Это Джебу Хакан”»[880].

Следовательно, можно предположить, что в понимании псевдо-Йовханнэса Мамиконеяна, жившего в X в., «племена Севера» были хазарами, поскольку устойчивая традиция именовать хазар гуннами или племенами Севера сложилась в армянской исторической литературе уже во второй половине VIII в. Тем не менее, как отдельный народ хазары появляются на политической карте Южного Кавказа и Армянского нагорья только на рубеже VI–VII вв., во всяком случае, такой источник, как «Ашхарацуйц» («География») армянского ученого Анании Ширакаци, написанный, по оценкам исследователей, либо между 591 и 636 гг. (позиция Р. Хьюсена), либо в начале 660-х гг. (позиция К. Цукермана)[881], уже отчетливо упоминает хазар под их собственным этнонимом.

Поэтому мы можем признать, что применительно к началу IV в. под этнонимом «племена Севера» следует рассматривать именно гуннов как представителей тюркских племен, и подтверждением нашему выводу служит еще один источник, на этот раз написанный непосредственно в позднеантичный период, в V в., а именно — «История Армении» Агафангела, легендарного родоначальника армянской историографии, первого армянского историка. Армянский историк Лазар Парпеци, создавший свой труд после 484 г[882]., предельно четко говорит, что «блаженный Агафангел был первым, кто решил написать историю Армении» (Ce fut le bienheureux Agathange qui entreprit le premiere d'écrire l'histoire d'Arménie)[883].

Фраза Лазара Парпеци неопровержимо свидетельствует, что историк, скрывавшийся под именем «Агафангел», определенно написал свой труд до 484 г., а значит, мы не можем сомневаться в точности этнонимов, которые упоминает Агафангел — в изложении Агафангела эти этнонимы все еще обладали своим первоначальным значением, они не могли отражать этнические перемещения последующих эпох. Данный факт предельно важен для нас, поскольку в одной из глав «Истории» Агафангела содержится уникальная по своей ценности запись о том, что царь Великой Армении Трдат III «истребил персидское войско, а будучи полководцем греческой конницы, отдал в их руки вражеские армии, изгнал армию гуннов и полонил [население] персидских областей» (Агафангел, 123)[884]. Те же сведения мы найдем и в греческом переводе «Истории» Агафангела: ἐγένετο ὁδηγὸς στρατοπεδάρχαις Ῥωμαίων, καὶ παρέδωκεν τὰς παρεμβολὰς αὐτῶν. ἐξέβαλεν στρατιὰν Οὕννων, καὶ ᾐχμαλώτισεν τὰ μέρη τῆς Περσίδος («он стал командующим войсками римлян и передал (им) войска (персов). Он изгнал войско гуннов и захватил в плен часть Персии» — A_gr, 104)[885].

У нас нет сомнений в том, что этноним «гунны» в труде Агафангела обозначал именно гуннов, а не какие-либо другие народы, расселившиеся в регионах Северного Кавказа в более позднюю эпоху. Обратимся к еще одному армянскому источнику, который также содержит ценные сведения о кампании Трдата против «северян». Этот источник — труд армянского историка Мовсеса Хоренаци, вокруг датировки которого в научной литературе ведутся оживленные дискуссии. Общепринятая датировка труда Мовсеса Хоренаци — V в., в настоящее время эту позицию разделяет большинство исследователей[886]. Тем не менее, ряд исследователей (К. Туманов, Р. Томсон и Н. Гарсоян) придерживаются другой позиции — по их мнению, Мовсес Хоренаци жил не в V в., а в VIII в. и ближе к середине или последней четверти этого столетия он написал свою «Историю», прославляющую армянский род Багратидов (Багратуни) и очерняющую представителей дома Мамиконянов[887]. Мы все же разделяем более традиционную датировку — Мовсес Хоренаци как автор V в — поскольку повторим, данная позиция в настоящее время является общепризнанной.

Мовсес Хоренаци сообщает, что в период, последовавший уже после возвращения Трдата в Армению, т. е. после 298 г., персидский царь Шапух, т. е. Шапур II, «побудил всех северян напасть на Армению», царь же Трдат, сразившись с этими племенами, одержал над ними победу и изгнал их вплоть «до Страны гуннов» (Мовсес Хоренаци, II. 84, 85)[888]. Далее, как сообщает Мовсес, Трдат выступил непосредственно против самого Шапуха (Шапура), но первоначально армянский царь «не решался один на один, отдельно, вступить в борьбу с Шапухом (и ждал) прибытия большой римской рати, которая повела наступление через Ассирию, обратила Шапуха в бегство и разграбила всю страну. Тогда и Трдат со всеми своими войсками… двинулся в поход в северные области Персидского государства» (Мовсес Хоренаци, II. 87)[889]_.

Сведения Мовсеса Хоренаци косвенным образом подсказывают, что племена Севера были союзниками персов, более того, они обитали вблизи земель гуннов. В равной мере рассказ Мовсеса Хоренаци подтверждает, что римляне и армяне провели совместную военную экспедицию, но, вопреки сведениям Мовсеса Хоренаци, мы полагаем, что противниками римлян и Трдата III были не персы, а племена Севера, т. е. гунны.

Следовательно, некая экспедиция против гуннов, проведенная Трдатом III в тот период, когда он уже стал царем независимой Великой Армении (т. е. после 298 г., см. § 1 главы II нашей диссертации), нашла отражение в «Истории» Агафангела и в труде Мовсеса Хоренаци, и мы полагаем, что данную экспедицию следует отождествить с армянской кампанией Максимина II Дазы. Агафангел утверждает о наличии у Трдата III римских военных титулов, согласно Агафангелу, армянский царь определенно командовал римскими войсковыми соединениями и вместе с ними одержал победу над персами и гуннами, передав пленные армии в руки римлян.

Псевдо-Йовханнэс Мамиконеян, цитированный выше, четко свидетельствует, что «греческая» (т. е. римская) армия разместилась в Великой Армении в год, когда Константин «остановил гонение на церкви» (and had stopped the persecution of the churches), т. е. в 313 г., в год издания Миланского эдикта, а в этом году, как известно, власть над Малой Азией и ближневосточными провинциями еще принадлежала Максимину II Дазе (по крайней мере, вплоть до мая 313 г., когда Лициний разгромил Максимина в сражении во Фракии — Миланский же эдикт, как доказал М. Анастос, был издан Константином и Лицинием в период между 28 октября 312 и 13 июня 313 г[890].).

Соответственно, мы можем предположить, что военная экспедиция римлян против гуннов, проведенная на территории Великой Армении по согласованию и прямому призыву Трдата III (в своем изложении событий Агафангел явно стремится присвоить всю честь победы над гуннами одному только Трдату III), произошла в 312/313 гг., судя по всему — до зимы 312/313 гг., поскольку, по словам современника событий, Лактанция, Максимин II Даза выступил со своей армией против Лициния в зимнее время, направившись в Вифинию из Сирии для последующего перехода во Фракию.

Следовательно, непосредственно перед началом военной кампании против Лициния войска Максимина II Дазы размещались в Сирии (exercitum movit e Syria hieme [quam] cum maxime saeviente et mansionibus geminatis in Bithyniam concurrit debilitato agmine — «зимой он направил войско из Сирии и с (этим) войском, которое больше всего было утомлено суровой непогодой и двумя остановками, он прибыл в Вифинию» — Lact. De mort. pers. 45. 2).

К. Цукерман предположил, что военной кампанией против Великой Армении (исследователь полагает, что римляне воевали именно против независимой Великой Армении) руководил Локр Верин — офицер, который упоминается в эпиграмме Квинта Аврелия Симмаха. По мнению К. Цукермана, Локр Верин, занимавший пост наместника Сирии, первоначально командовал войсками от имени и по приказу Максимина II Дазы, узурпатор доверил этому офицеру проведение армянской кампании. Впоследствии же, когда узурпатор приостановил военные действия и переправился во Фракию для борьбы с Лицинием, Локр Верин по поручению Максимина остался на римско-персидской границе и продолжал командовать там местными гарнизонами. Согласно К. Цукерману, армянская кампания была завершена только при Лицинии, который вновь направил Локра Верина против Великой Армении, и на этот раз римские войска одержали над армянами решительную победу, теперь уже от имени и во имя Лициния. В результате Лициний включил в свою победную титулатуру титул Armenicus Maximus[891].

Эта довольно заманчивая и привлекательная трактовка, на первый взгляд, кажется предельно обоснованной — в той эпиграмме Квинта Аврелия Симмаха, к которой обращается К. Цукерман, Локр Верин назван «предводителем» (dux), одержавшим победу над армянами в военном сражении:

Symm. Ep. I. 2. 7 (MGH AA, 6.1, p. 4)

Virtutem, Verine, tuam plus mirer in armis,

Eoos dux Armenios cum caede domares

«Верин, еще больше я восхищаюсь твой храбростью на войне, когда ты, предводитель, в кровавом сражении усмирял восточных армян»

Дж. Моррис первым идентифицировал Локра Верина с наместником Сирии, предположительно занимавшим свою должность в 294–305 гг., эту индентификацию поддержал и Г. Кастритиус, по мнению которого, Локр Верин командовал римскими войсками во время войны Цезаря Галерия с персами в 298 г. Г. Кастритиус предположил, что Локр Верин принял участие в персидской кампании Галерия и воевал непосредственно на территории Великой Армении, где развернулись боевые действия. По оценке Г. Кастритиуса, именно эти события отражает фраза Симмаха Armenios cum caede domares, т. е. под армянами Симмах имел в виду не армян как противников Рима, но Великую Армению, где римляне сразились с персами (тогда, как известно, Великая Армения еще входила в состав Персии)[892].

Мы согласны с позицией Г. Кастритиуса, поскольку ее, на наш взгляд, подтверждают и сведения цитированного выше Лактанция. Если в 312/313 гг. Локр Верин все еще был наместником Сирии, мог ли он в той ситуации направиться в Великую Армению со своими войсками? Уже зимой 312/313 гг., согласно Лактанцию, Максимин II Даза выступил из Сирии вместе со своими войсками и направился в Вифинию — крайне сомнительно, что за такой короткий период времени Максимин успел перебросить войска из Великой Армении обратно в Сирию, перегруппировать их и отправить в Вифинию. На наш взгляд, в Великой Армении воевали не гарнизоны Сирии, а подразделения другой провинции — Малой Армении, территориально более близкой к Великой Армении, чем Сирия, но войска Малой Армении выступили не против царя Трдата III, а против гуннов, вторгнувшихся в земли его царства.

В этой связи особую важность приобретает сообщение византийского хрониста Иоанна Малалы, согласно которому в эпоху правления Максенция (Малала ошибочно называет так Максимина II Дазу) между римлянами и персами произошла очередная война. В этой войне на стороне персов воевали армяне, вместе с ними Сасаниды вторглись в римские земли, но Максенций = Максимин II Даза разгромил персов, пройдя со своими войсками через территорию Армении (Ἐν δὲ τῷ αὐτῷ χρόνῳ οἱ Πέρσαι συμμαχοῦντες Ἀρμενίοις πολεμηθεῖσιν ἅμα αὐτοῖς ἐπελθόντες ἐν τοῖς Ῥωμαϊκοῖς ἐπραίδευσαν χώρας. καὶ ἐπεστράτευσεν κατ' αὐτῶν ὁ αὐτὸς Μαξέντιος καὶ ἐπολέμησεν Πέρσαις καὶ ἀνήλωσεν αὐτοὺς διὰ τῆς Ἀρμενίας κατελθὼν κατ' αὐτῶν — «В то же время персы, помогая армянам, которые пребывали в войне, вторглись вместе с ними в римские земли и разграбили (эти) земли. И этот Максентий вступил в войну с персами и уничтожил их, напав на них через Армению»). В результате своей победы Максенций = Максимин II Даза «отделил часть земли от Персоармении, поставив ее под власть римлян. Эту землю он назвал первой и второй римской Арменией» (καὶ ἀπέσπασεν χώρας ἐκ τῶν Περσοαρμενίων καὶ ἐποίησεν ὑπὸ Ῥωμαίους · ἥντινα ἐκάλεσε πρώτην καὶ δευτέραν Ἀρμενίαν Ῥωμαίων — Malal. XII. 47, ed. H. Turn, CFHB 35, p. 240).

Подчеркнем, что Иоанн Малала допустил две хронологические ошибки — 1) провинции первая и вторая Армения возникли только между 378 и 386 гг. в результате разделения единой прежде провинции Малая Армения на две отдельные и самостоятельные провинции, первую и вторую Армении со столицами в Севастии и Мелитене соответственно; 2) следовательно, первая и вторая Армении не были созданы из земель, отторгнутых у Персоармении, как пишет об этом Иоанн Малала[893].

На наш взгляд, если сопоставить сведения Малалы с данными рассмотренных ранее армянских источников, можно прийти к выводу, что Максимин II Даза провел военную кампанию на территории Великой Армении против гуннов, само же вторжение гуннов, как мы полагаем, было инспирировано Персией — очевидно, персы подговорили гуннов вторгнуться в земли независимой Армении. Сами же Сасаниды в таком случае намеревались захватить Сирию, лишенную военной защиты. Возможно, персы полагали, что узнав о вторжении гуннов, римляне переведут в Великую Армению свои войска из Сирии и не смогут противостоять персидской атаке (классическая ситуация войны на два фронта). Но Сасаниды не учли того, что у другой римской провинции — Малой Армении — к 312 г. тоже были свой собственный дукс и развитая военная организация, представленная целым рядом пограничных соединений, включая и полноценные легионы. Эти соединения (вероятнее всего, легионы) и выступили против гуннов осенью 312 г., они же продолжили данную военную кампанию и в 313 г., уже при Лицинии, в то время как войска Сирии неизменно продолжали пребывать в своей провинции на случай возможного нападения персов.

Возникает закономерный вопрос — почему же тогда Евсевий Кесарийский трактовал эту войну как часть антихристианских гонений Максимина II Дазы, как один из сюжетов его антихристианскгой политики? Причина кроется в полемическом характере «Церковной истории» Евсевия — как доказал Т. Христенсен, уже начиная с 15 главы VIII книги (напомним, пассаж Евсевия о войне с армянами содержится в IX книге) Евсевий сознательно и целенаправленно переписывал текст своего произведения, менял его структуру и первоначальный замысел. Евсевий теперь более подробно, чем ранее, останавливается на особенностях правления каждого из императоров-тетрархов, соправителей Константина I Великого, настойчиво проводит мысль о том, что благополучие империи всецело зависит от политики правителя по отношению к христианам, и оценивает деяния того или иного императора в зависимости от положения христианских общин на подотчетной ему территории[894].

От себя заметим, что те главы «Церковной истории», которые переписывал Евсевий, покрывают период 303–313 гг., т. е. эпоху, когда еще продолжались активные гонения на христиан. Соответственно, Евсевий мог изобразить кампанию Максимина II Дазы против гуннов, прошедшую на территории Великой Армении, как кампанию Максимина против самой Великой Армении, при этом подчеркнем — христианской Великой Армении, которую возглавлял царь-христианин.

Наш вывод о Евсевии подтверждается сведениями и другого армянского автора, монаха-хрониста Вардана Аревелци или Вардапета, жившего в XIII в. (дата рождения неизвестна, умер в 1271 г.). Вардан Аревелци был ученым монахом, написавшим «Всеобщую историю» — хронику, повествующую о событиях армянской истории до 1267 г. В определенные периоды Вардан выполнял дипломатические поручения католикоса Великой Армении Константина (в 1243 г. он разослал армянским епископам энциклику католикоса, посвященную богословским вопросам, а в 1264 г. принял участие в посольстве к правителю Ирана Хулагу-хану), но большую часть своей жизни он провел в различных монастырях Великой Армении, создавая многочисленные богословские труды[895]. Конечно же, Вардан Аревелци — очень поздний автор, но мы обратились к его хронике в связи с тем, что только в его труде содержатся сведения о военной экспедиции императора Лициния на территории Великой Армении, ни один другой автор (ни греколатинский, ни армянский) не сообщает об отправке римского войскового корпуса (группировки) в Великую Армению в период правления Лициния.

В одной из глав своей «Всеобщей истории» Вардан утверждает, что «Святой Константин убил Максимина и беззаконного Ликиния, который отправил своего военачальника с полком в область Капутакек и в епархии: Тевлахуник, Анатолике, Хараснек и Дазимон, (с приказанием) воздвигнуть гонение на христиан, которых там найдет»[896]. К сожалению, единственный русский перевод Н. Эмина, который мы здесь процитировали, во многом уже устарел, поскольку он крайне плохо передает административнополитические реалии Великой Армении и Римской империи начала IV века — в связи с этим для сравнения позволим себе процитировать перевод Р. Томсона, выполненный в 1989 г.[897]: Now Saint Constantine did away with the impious Maximianos, and Maxentios, and Maximos, and the lawless Likianos. The last had removed a certain centurion with his troops to the province of Cappadocia, and to the theme of Tewlaxunek‛, and Anatolikeayk‛, and Xarsanek‛, and Aramenakk‛, and Dazimon, to torment the Christians he might find («Сейчас святой Константин убил безбожных Максимиана, Максентия, Максима и беззаконного Ликиния. Последний переместил некоего центуриона с войсками в провинцию Каппадокия и в фему Тевлахунек, Анатоликеайк, Хврсанек, Араменакк и Дазимон, чтобы подвергнуть мучениям христиан, которых он смог найти»).

Конечно же, слова о фемах в изложении Вардана Аревелци — не более чем ошибка армянского хрониста, поскольку фемы, как известно, представляли собой военно-территориальные округа, существовавшие в Византии — согласно новейшим исследованиям, фемы были созданы в Византии только в начале IX в[898]., но они продолжали существовать и при Вардане Аревелци, т. е. в XIII в. В самой же Великой Армении в позднеримский период таких административных единиц, как фемы, никогда не существовало, можно предположить, что Вардан имел в виду нахарарства — территориальные округа, принадлежавшие главам влиятельных армянских семей (нахарарам). Очевидно, хронист просто перенес реалии византийской государственности на более ранний этап истории Велико-армянского царства. Но важно отметить, что в изложении Вардана войска Лициния вторглись именно в Великую Армению, ими командовал римский офицер в ранге центуриона, что конечно же, вряд ли соответствует действительности, поскольку центурионы никогда не руководили большими массами войск, подобные функции выполняли только препозиты, трибуны или экзархи, т. е. офицеры более высоких рангов.

Тем не менее, историческая основа сведений Вардана состоит именно в том, что он упоминает о вторжении войск Лициния в армянские земли — как показал Р. Томсон, при изложении событий начала IV в. Вардан опирался на хронику Михаила Сирийца, патриарха сирийской православной церкви, жившего в XII в., эта хроника, в оригинале написанная на сирийском, была доступна Вардану в армянском переводе, сам же Михаил активно использовал сведения Евсевия Кесарийского. Другими словами, труды Евсевия («Церковная история» и «Хроника») вновь послужили источниками и для Вардана Аревелци, но уже опосредованно, через Михаила Сирийца[899].

Следовательно, цитированный выше пассаж Вардана, судя по всему, восходит к Евсевию Кесарийскому, но хроника армянского историка отражает вполне реальный факт — Лициний действительно отправил свои войска в Великую Армению после победы над Максимином II Дазой (это могло произойти летом или осенью 313 г.), но Лициний, как и его предшественник, не проводил кампанию против армян, его цель не состояла в преследовании местных христиан. Так же, как и Максимин II Даза, Лициний выступил против гуннов, Вардан же вслед за Евсевием просто приписал Лицинию гонения на христианское население Армении. В изложении Вардана война против гуннов органично превратилась в войну с христианами, по сути, мы видим очевидное искажение событий под влиянием христианской публицистики.

На основании двух документов — т. н. Веронского списка (Laterculus Veronensis) и списка подписей к решениям Никейского собора 325 г. — К. Цукерман предположил, что в результате кампаний Максимина II Дазы и Лициния Великая Армения была аннексирована Римской империей, стала одной из рядовых римских провинций[900], но этот вывод вызывает у нас большие сомнения. Действительно, в тексте Веронского списка содержится запись о том, что в состав империи входят две армянские провинции — Малая и Большая (Armenia minor, nunc et maior addita — «Армения малая, сейчас присоединена и большая» — Laterculus Veronensis II, 8)[901].

В 1991 г. Г. Вирт высказал идею, что уже в 298 г., сразу после победы над персами, римляне разместили в Великой Армении свои войсковые гарнизоны — тем самым Рим пытался обезопасить земли Армянского нагорья от новых персидских вторжений. Более того, присутствие римских войск обеспечивало лояльность армянского царя Трдата III к своему новому сюзерену, фактически, как отмечает Г. Вирт, Армения превратилась в римского сателлита, попала в вассальную зависимость от империи[902].

Но с учетом сведений Веронского списка мы полагаем, что вывод Г. Вирта справедлив в отношении более позднего периода — судя по всему, фраза списка о присоединении к империи Армении Большой (т. е. Великой) подразумевает, что в этот период на территории Великой Армении размещались римские войска, которые защищали армянские земли на случай нового вторжения гуннов. Очевидно, это размещение было временным, поскольку в Великой Армении могли присутствовать только гарнизоны соседней римской провинции, Малой Армении, а их долгое пребывание в независимой Армении могло привести к ослаблению защиты самой Малой Армении.

Мы не оспариваем датировку Веронского списка, предложенную К. Цукерманом — 314 г., другой вопрос, что у нас нет аргументов в пользу административного включения Великой Армении в состав Римской империи. Подписи участников Никейского собора 325 г., сохранившиеся в латинской, греческой и даже нескольких восточных редакциях, упоминают епископов, прибывших из провинции Армения Большая (Prouinciae Armeniae Maioris / Armeniae Maioris / Prouinciae Armoeniae Maioris или Ἀρμενίας μεγάλης)[903]. Но эти подписи представляют собой часть церковного, а не светского документа, они не отражают административно-территориальное деление империи, поскольку в списке подписей перечислены только церковные области (епархии или более крупные регионы), где была распространена христианская религия. Тот факт, что в Никею прибыли епископы Армении Большой (Великой), не говорит о вхождении этого государства в состав Римской империи, они просто подписали решения Никейского собора как представители другого — независимого — христианского государства, поэтому у нас нет прямых свидетельств, подтверждающих вывод К. Цукермана[904].

Следовательно, изложенные выше данные позволяют нам предположить, что в 312/313 гг. Максимин II Даза и Лициний последовательно провели военную кампанию против гуннов, вторгнувшихся на территорию Великой Армении, кампания включала в себя два этапа. Первый — вторая половина 312 г., когда Максимин II Даза выступил против гуннов и отправил на территорию Великой Армении войска, размещавшиеся в соседней Малой Армении. На этом этапе боевые действия были прерваны зимой 312/313 гг., поскольку Максимин перевел многие свои войска (главным образом, гарнизоны Сирии) во Фракию для борьбы с Лицинием, подразделения же Малой Армении были возвращены обратно в свою провинцию. На второй этапе, уже после мая 313 г., Лициний, победивший Максимина, продолжил боевые действия, выбил гуннов с территории Армении и в честь этого присвоил себе почетный титул Armenicus Maximus.

Император Константин, который тогда был коллегой-соправителем и союзником Лициния, включил этот титул в свою победную титулатуру, что отразила надпись из Северной Африки, воздвигнутая в 318–319 гг. Переход же почетного титула от одного правителя к другому был вполне обычным явлением для придворной и административной практики эпохи первой и второй Тетрархий — например, сам Максимин II Даза, как показывают греческие папирусы из Египта, на рубеже 312–313 гг. создал в Египте две новые провинции, присоединив к их названию почетные титулы двух императоров, правивших до него, а именно — Aegyptus Iovia и Aegyptus Herculia, в честь Диоклетиана, поклонявшегося Иовию (Зевсу), и Максимиана (Геркулия), поклонявшегося Геркулесу (Гераклу)[905], соответственно. Наименования Iovius и Herculius были неотъемлемой частью официальной титулатуры Диоклетиана и Максимиана в течение всей эпохи т. н. первой Тетрархии (293–305 гг.), вплоть до их отречения от престола, поэтому совершенно неудивительно, что и Максимин II Даза, стремившийся представить себя законным наследником этих правителей, наделил титулами Iovia и Herculia названия двух провинций, созданных уже на исходе его собственного правления[906].

3.2. Пограничные легионы Малой Армении по данным агиографии и учреждение должности дукса Малой Армении

Соответственно, возникает вполне закономерный вопрос — когда была учреждена должность дукса Малой Армении, который, на наш взгляд, как раз и руководил операцией против гуннов, и какие войсковые подразделения принимали участие в армянской кампании Максимина II Дазы? Цитированный выше П. Оптациан Порфирий свидетельствует, что к 324/325 гг., когда поэт написал свою поэму в честь Константина, эта должность уже существовала, но она определенно была создана раньше указанной даты. Во всяком случае, в 312/313 гг., во время кампании против гуннов, дукс Малой Армении должен был руководить военными действиями, а значит, эта должность уже существовала к тому времени.

Для начала ответим на вопрос, какие войсковые подразделения выступили против гуннов в 312/313 гг, материал по истории этих подразделений в начале IV в., в свою очередь, поможет определить дату создания самой должности дукса Малой Армении. Notitia Dignitatum, pars Orientis, перечисляет множество гарнизонов, размещавшихся в Малой Армении и в соседней с ней провинции Понт, но наиболее крупными из этих соединений были, конечно же, три легиона, два из которых восходят еще к эпохе Принципата — XII Молниеносный легион (legio XII Fulminata) и XV Аполлонов легион (legio XV Apollinaris) в Малой Армении (ND.Or. 38. 13–14, штаб-квартиры гарнизонов — города Сатала и Мелитена, соответственно) и I Понтийский легион (legio I Pontica, этот легион, как мы уже показывали в § 2 главы II нашей диссертации, был сформирован в эпоху Диоклетиана) в провинции Понт (ND.Or. 38. 16, штаб-квартира гарнизона — Трапезунд).

Следует подчеркнуть, что 38 глава восточного списка Notitia, равно как и весь восточный список, представляет собой довольно спорный объект исследования, вызывающий неоднозначные и дискуссионные оценки ее содержания и датировки. Из последних исследований, посвященных именно 38 главе ND.Or., в первую очередь, следует выделить статью П. Бреннена, опубликованную в 1998 г., где он предположил, что эту главу можно датировать периодом от 364 до 394 гг., т. е. эпохой правления восточноримских императоров Валента (364–378 гг.) и Феодосия I (379–395 гг.)[907]. Аргументы, представленные П. Бренненом, в 2012 г. вызвали серьезные возражения Э. Уилера, сделавшего вывод, что своим содержанием 38 глава ND.Or. отражает намного более ранний период, 251–298 гг., когда границам Малой Армении непосредственно угрожали персы, в 251 г. захватившие соседнюю Великую Армению. В 298 г., как известно, римляне разгромили персов, восстановили государственный суверенитет Великой Армении и тем самым существенно укрепили свои границы в Малой Армении, отбросив персов на значительное расстояние от этих территорий[908].

В целом, мы полагаем, что позиция Э. Уилера косвенно подтверждается на примере legio I Pontica, который, как мы уже отмечали выше, упоминается в 38 главе ND.Or со штаб-квартирой в городе Трапезунде. В 1974 г. Дж. Джиллиам переиздал латинскую строительную надпись из провинции Киликия (Исаврия), впервые опубликованную в 1970 г. — исследователь предложил более новое, улучшенное и исправленное чтение документа, надпись интересна для нас тем, что она упоминает I Понтийский легион. По наличию имен консулов и календарных дат надпись совершенно точно датируется 25 мая 288 г., она четко свидетельствует, что к этому времени I Понтийский легион уже существовал[909]:

I(ovi) O(ptimo) M(aximo) / leg(io) pr(ima) Pont(ica) Dio/cl(etiani) et Maximiani /

caeso monte Ancesi / camp(um) fecer(unt) sub cura / Aur(eli) Victoris pr(aefecti)

leg(ionis) a(nte) d(iem) / VIII Kal(endas) Iun(ias) d(omino) n(ostro) Max(imiano) /

Aug(usto) II et Ianuar(iano) co(n)ss(ulibus)

«Зевсу, лучшему, великому I Понтийский легион Диоклетиана и Максимиана — когда была раздроблена гора, у Анкезия построили лагерь под надзором Аврелия Виктора, начальника легиона, в 8 день от июньских календ, в год II консульства повелителя нашего Августа Максимиана и (I) консульства Януариана»

Г. Ламингер-Пашер, обратившая внимание на эту надпись за год до Дж. Джиллиама, пришла к выводу, что в тексте упоминается не весь I Понтийский легион, а только вексилляция, выделенная из его кадрового состава. По мнению исследовательницы, штаб-квартира легиона продолжала размещаться в Трапезунде, тогда как в Киликию (Исаврию) был отправлен небольшой отряд, который должен был прикрывать рубежи этой провинции от возможных вторжений персов, с которыми тогда римляне вели боевые действия[910]. Дж. Джиллиам с определенными оговорками поддержал позицию исследовательницы, отметив, правда, что к 288 г. I Понтийский легион был разделен на несколько небольших гарнизонов, которые размещались на территории Киликии — эти гарнизоны, по его мнению, должны были оборонять провинцию от набегов горных племен исавров, которые не признавали местную римскую администрацию и не подчинялись ей[911].

К. Цукерман, наоборот, предположил, что надпись 288 г. имеет в виду весь кадровый состав I Понтийского легиона — как полагает исследователь, данный легион был сформирован именно в Исаврии и только впоследствии он переместился в Трапезунд, на побережье Черного моря[912]. Мы не можем согласиться с позицией К. Цукермана, поскольку, во-первых, точно неизвестно, когда именно был создан I Понтийский легион, а во-вторых, трактовке К. Цукермана противоречит наименование Pontica («Понтийский», т. е. расположенный в провинции Понт), которое содержится уже в надписи 288 г. Данный легион, несомненно, был навербован в провинции Понт и получил свое название в честь этой провинции, очевидно, I Понтийский легион существовал уже до 288 г. и изначально размещался именно на территории Понта, в Трапезунде. Поэтому вполне логично, что вексилляция, выделенная из состава легиона, сохранила его название и с этим названием несла службу на территории Исаврии, что органично отразила в своем содержании и надпись 288 г.

Следовательно, Э. Уилер прав в том отношении, что три легиона, составлявших основу защиты Малой Армении и Понта, уже дислоцировались на территории этих провинций к 298 г., когда римляне разгромили Персию и восстановили независимость Велико-армянского царства Аршакидов.

Соответственно, мы должны ответить на вопрос, какие войсковые подразделения приняли участие в военной кампании Максимина II Дазы. Косвенно мы уже ответили на этот вопрос — судя по всему, это были легионы как наиболее боеспособная и эффективная часть римской военной организации в провинциях Малая Армения и Понт, в данном случае — XII Молниеносный легион, XV Аполлонов легион и I Понтийский легион. Но когда они были поставлены под командование дукса Малой Армении, другими словами, когда была учреждена должность дукса Малой Армении? Мы полагаем, что ряд агиографических документов, ранее не рассматривавшихся в контексте этой проблемы, могут пролить свет на поставленный вопрос.

Эти документы — жития христианских воинов-мучеников, казненных за веру в эпоху Диоклетиана или в первые годы правления его преемников, местом действия всех текстов являются провинции Каппадокия и Малая Армения, где несли службу герои житий. Первый из текстов, к которому мы хотели бы обратиться — «Мученичество св. Евстратия и его сподвижников» (BHG³ 646), житие, сохранившееся в Менологии Симеона Метафраста, византийского писателя и политического деятеля X в. Несмотря на довольно позднюю дату Менология, исследователи признают, что житие Евстратия было написано намного раньше, более того, оно не претерпело каких-либо стилистических и сюжетных правок со стороны Симеона Метафраста. Доказательством тому служит факт, что житие Евстратия, в том виде, как оно представлено у Симеона Метафраста, было известно уже во второй половине IX в., когда неаполитанский монах Гаримпот сделал латинский перевод данного текста[913].

К сожалению, житие не содержит сведений, позволяющих точно определить его датировку, но, как отметил П. Питерс еще в 1938 г., в этом тексте, как и в других житийных документах, повествующих о событиях в Малой Армении, постоянно упоминается город Сатала, который представлен в житиях как место резиденции военных властей. На основании этого П. Питерс пришел к выводу, что как «Мученичество Евстратия», так и другие тексты, повествующие о сходных сюжетах, были написаны до арабского вторжения в византийскую Армению и Малую Азию, которое, как известно, произошло в 40-х гг. VII в.[914], поскольку после вторжения арабов Сатала теряет свое значение крупного военного центра и исчезает со страниц источников.

Главный противник мучеников, проводивший преследования христиан — дукс Лисий, управлявший войсками двух регионов, Великой Армении и Каппадокии (ἡ μεγάλη Ἀρμενία καὶ Καππαδοκία). Согласно житию, Лисий занимал свою должность в период Диоклетиана и Максимиана (Геркулия) (Βασιλεύοντος Διοκλητιανοῦ καὶ Μαξιμιανοῦ), т. е. с 286 по 305 гг., при этом местом его резиденции назван город Сатала, где и проходил суд над писцом Евстратием, который служил в канцелярии этого дукса (Λυσίας τοίνυν ὁ δούξ, τὰς διατριβὰς ἐν τῇ Ζαταλέων ποιούμενος — «Поэтому дукс Лисий, размещающийся в Сатале»; Еὐστράτιός τις σκρινιάριος τῆς δουκικῆς ὑπάρχων τάξεως — «некий Евстратий, состоящий на службе у дукса скриниарием»). Житие сообщает, что Лисий командовал отрядами пограничных гарнизонов — т. н. лимитанами, limitanei (πάντων τῶν λιμιτανέων), и в то же время в другом фрагменте мы находим сведения, что Лисий и его коллега, чиновник по имени Агриколай, командовали уже «не только войском лимитанов» (οὐ μόνον τὴν τῶν λιμιτανέων χεῖρα), но и «всем войском, которое размещается в соседних городах» (ἅπαν τὸ στρατιωτικὸν, τὸ ἐν ταῖς πλησιαζούσαις πόλεσι καθιδρυμένον — PG. Vol. 116. Col. 468A, C-469A, C)[915].

Прежде всего, отметим, что упоминание Великой Армении в качестве региона, подчинявшегося Лисию, выглядит явной хронологической ошибкой — Великая Армения, независимое армянское царство во главе с династией Аршакидов, была разделена между Римом и Персией только по договору 387 г[916]., соответственно, в начале IV в. она не могла входить в состав Римской империи в качестве одной из ее провинций. Вызывают сомнения и слова автора о тех войсках, которыми командовали Лисий и Агриколай — автор определенно противопоставляет лимитанов, т. е. пограничные войсковые подразделения, и отряды, расположенные в ближайших городах. Исходя из этого противопоставления можно предположить, что под последней категорией войск имелись в виду соединения полевой (экспедиционной) армии comitatenses, которые в позднеримскую эпоху действительно размещались в крупных городах внутри провинций империи[917].

В этом контексте мы полагаем, что позиция автора жития вновь демонстрирует хронологическую неточность — в период Диоклетиана еще не было отдельных региональных армий comitatenses, разбросанных по крупным городам различных провинций, как раз наоборот, все армии по своему функциональному назначению были только пограничными, т. е. размещались на границах империи, в небольших крепостях, и представляли собой совокупность крепостных гарнизонов в пределах того или иного участка границы.

Судя по всему, воины limitanei, упомянутые в «Мученичестве св. Евстратия», представляли собой кадровый состав XV Аполлонова легиона, который размещался в городе Сатала — Сатала была резиденцией дукса Лисия, следовательно, можно предположить, что там же находилась и штаб-квартира данного легиона, но в целом не исключено, что под воинами limitanei текст жития мог подразумевать и гарнизоны других легионов, в том числе и XII Молниеносного.

Другой текст — «Мученичество св. Евгения Трапезундского» в анонимной греческой версии, в этом тексте история гонений, проводимых дуксом Лисием, приобретает новые подробности. Безусловно, автор греческого жития Евгения Трапезундского знал и использовал житие св. Евстратия как один из своих основных источников, этот факт доказал в своей работе Я.О. Розенквист[918]. Другой вопрос, что благодаря сведениям «Мученичества св. Евгения Трапезундского» мы можем уточнить правовой статус и положение тех воинов limitanei (лимитанов), которые находились под командованием Лисия. Действие жития св. Евгения происходит в городе Сатала, т. е. там же, где разворачивались события и «Мученичества св. Евстратия», текст жития сообщает, что «Лисий принял решение… отправиться в Саталу, и в этом городе он размещался» — ἔδοξε τῷ Λυσιᾳ… ἐξελθεῖν ἐπὶ τὴν Σαταλαίων καὶ ἧν διατρίβων ἐν αὐτῇ)[919]. Согласно житию, когда дукс Лисий получил приказ начать преследования христиан, он собрал вокруг себя чиновников своей канцелярии, жителей города и — самое главное! — «воинов-лимитанов окрестности» (παρισταμένης αὐτῷ τῆς τάξεως καὶ πάσης τῆς πόλεως καὶ τῶν λιμιτανέων στρατιωτῶν τῆς περιχώρου —«вокруг него стоят его служащие, (жители) всего города и воины-лимитаны окрестности»)[920].

Когда же Лисий огласил перед всеми присутствующими приказ о запрещении почитать христианского Бога и совершать литургию, единственными, кто публично выразили протест Лисию, были именно воины-лимитаны, которых чиновники, присутствующие на собрании, прямо назвали этим термином (Ἀπεκρίθη ἡ τάξις: “Λιμιτάνεοί εἱσι στρατιῶται” — «И был ответ от кого-то из служащих: “Они — воины-лимитаны”»)[921]. Б. Мартен-Исар, опубликовавшая текст анонимного «Мученичества св. Евгения», датировала этот текст рубежом VIII–IX вв., когда территория вокруг Трапезунда была преобразована в византийскую фему (военноадминистративный округ) Халдию, а сам Трапезунд стал не только политическим центром, но и митрополией нового региона, которому для повышения своего престижа в церковной иерархии был необходим и обновленный культ местного святого[922]. В полемике с исследовательницей Я.О. Розенквист, наоборот, предположил, что анонимная греческая версия «Мученичества св. Евгения» была написана намного раньше, на рубеже VI–VII вв[923]., что, как видим, примерно совпадает с датировкой, предложенной и для источника жития св. Евгения — «Мученичества св. Евстратия».

Мы присоединяемся к мнению Я.О. Розенквиста и полагаем, что оба источника были созданы примерно в один период, но другой вопрос, что применительно к военным сюжетам они различаются в описании некоторых важных деталей, а именно — из «Мученичества св. Евгения» вполне ясно, что под командованием Лисия находились только отряды лимитанов, и один из них размещался вблизи Саталы, резиденции дукса. То различие войсковых групп, о котором говорил текст жития св. Евстратия (воины-лимитаны и войска, располагавшиеся в соседних городах), с учетом сведений о жизни св. Евгения теряет свой смысл, поскольку лимитаны, ослушавшиеся приказа Лисия, пребывали вблизи Саталы, т. е. размещались практически рядом с чертой города. А это, в свою очередь, еще раз подтверждает, что воины, о которых идет речь в житии св. Евстратия, служили в XV Аполлоновом легионе, тем более что и штаб-квартира легиона размещалась именно в Сатале.

Цитированное выше «Мученичество св. Евстратия» свидетельствует, что Агриколай и Лисий вместе управляли Каппадокией, но судя по всему, следут говорить о разделении функций между этими персонажами — если Лисий обозначен в тексте как дукс, т. е. командующий военными силами провинции, то Агриколай, на наш взгляд, был наместником (praeses) Каппадокии, т. е. возглавлял гражданскую администрацию провинции. В житии Афиногена из Педахтои (BHG³ 197b), небольшой сельской общины из Каппадокии, которая располагалась рядом с городом Севастия (Севастополис), можно найти косвенные подтверждения нашей точке зрения. Житие сохранилось в двух версиях, обе версии, как отмечает издатель, П. Мараваль, были написаны до начала VII в., скорее всего — в VI в., некоторые сюжеты жития были известны уже в эпоху Василия Великого, т. е. в IV в., это показывает, что житие основано на долгой, устойчивой и вполне достоверной традиции[924].

Житие Афиногена (версия BHG 197b) сообщает, что «Когда мир с варварами наконец-то наступил и когда царствовали Диоклетиан и Максимиан по прозвищу Геркулий и был начальником некий Агриколай» (Еἰρήνης δὲ λοιπὸν τῶν βαρβάρων ἐπικαταλαβούσης καὶ βασιλευόντων Διοκλητιανοῦ Ἑρκουλίου καὶ ἡγεμονεύοντος Ἀγρικολάου τινός)[925], в империи развернулись массовые гонения на христиан. Именно Агриколай приказал группе воинов арестовать Афиногена, епископа Педахтои (точнее сказать — хорепископа), и эти воины, согласно житию, отправились в Педахтою из Севастии — города, где размещался Агриколай (ὁρῶσιν ἐξ ἐναντίας ἐκ τῆς δεσμωτικῆς τινας ταξεώτας μετὰ στρατιωτῶν διὰ τῆς ἀπὸ Σεβαστείας ὁδοῦ ἐρχομένους — «они (т. е. жители Педахтои) видят с противоположной стороны некоторых служащих темницы, направляющихся вместе с воинами по дороге из Севастии»)[926].

Другая версия жития утверждает, что в Севастии размещался начальник Филемарх (Еἰσῄει δέ τις ἡγεμὼν ἐν τῇ πόλει Σεβαστείᾳ ὀνόματι Φιλήμαρχος («Начинал же править в городе Севастия некий начальник по имени Филемарх»), в подчинении у Филемарха находился чиновник, занимавший должность корникулярия — именно этот корникулярий сообщил Филемарху об Афиногене. Как результат, Филемарх приказал воинам доставить Афиногена в Севастию (Προσελθὼν δέ τις τῷ ἡγεμόνι ὀνόματι Νικόλαος κορνικουλάριος εἶπεν·… Ἀκούσας δὲ ὁ ἡγεμὼν ἀπέστειλεν στρατιώτας τοῦ συλλαβέσθαι αὐτόν· — «К начальнику подошел некий корникулярий по имени Николай и сказал… Услышав же это, начальник отправил воинов схватить его (т. е. Афиногена — Е.М.)»)[927].

Недавнее исследование К. Штаунера показало, что в позднеримский период чиновники в должности корникулярия выполняли функции, связанные с распределением продовольствия для военных гарнизонов, в основном они выписывали квитанции о выдаче продовольственной анноны тем или иным войсковым подразделениям, но в большинстве провинций (за исключением Исаврии, Аравии Петрейской и регионов Северной Африки) корникулярии подчинялись только гражданскому наместнику (президу, praeses), были частью гражданской администрации[928]. Соответственно, мы вновь можем предположить, что слово ἡγεμὼν в тексте жития Афиногена подразумевало именно гражданского наместника, презида, а не дукса, другой вопрос, что, скорее всего, автор второй версии жития просто ошибся с именем наместника — реальным наместником был Агриколай, наместник же Каппадокии по имени Филемарх не зафиксирован ни в одном из других источников.

Как видим, даже несмотря на разделение военной и гражданской властей — принцип управления, который Диоклетиан и его коллеги-соправители активно проводили в жизнь во многих провинциях империи — к началу IV в. гражданские наместники все же сохранили в своих руках определенные военные полномочия, они могли командовать группами войск или отдельными войсковыми подразделениями. Судя по «Мученичеству св. Евстратия», которое мы цитировали ранее, местные пограничные гарнизоны (крепости) Каппадокии подчинялись как дуксу Лисию, так и Агриколаю, в этой области источники не позволяют провести какие-либо четкие разграничения.

Возникает вполне закономерный вопрос — когда же в Каппадокии и в сопредельных землях прошли все эти гонения на христиан, когда Агриколай и Лисий занимали свои должности? Мы полагаем, ответ на этот вопрос дает «Мученичество св. Евгения Трапезундского» в анонимной греческой версии, которую мы цитировали ранее. Согласно тексту, дукс Лисий вновь командовал двумя регионами — Каппадокией и Великой Арменией (πᾶν τὸ γένος τῶν Καππαδόκων καὶ οἱ ἐν τῇ Μεγάλῃ Ἀρμενίᾳ — «весь народ Каппадокии и жители Великой Армении»)[929], но житие уточняет, что эти события произошли тогда, когда Диоклетиан вошел в Рим и провел там триумф в честь победы над многочисленными врагами римлян (Еἰσελθόντος δὲ τοῦ Διοκλητιανοῦ εἰς τὴν Ῥώμην… δι᾿ ὄτι καὶ ὁ Καῖσαρ Μαξιμιανὸς ἐτροπώσατο τὸν πόλεμον τῶν ἐθνῶν, καὶ πολλὴν αἰχμαλωσίαν ἀναλαβὼν ὑπέστρεψεν ἐν τῇ Ῥώμῃ — «Когда Диоклетиан прибыл в Рим… поскольку и Кесарь Максимиан (Максимиан Геркулий, соправитель Диоклетиана в западных провинциях империи — Е.М.) провел войну против племен, и, захватив в плен многих из них, привел пленников в Рим»)[930]. Как известно, триумфальный въезд Диоклетиана и Максимиана Геркулия в Рим состоялся 17 ноября 303 г[931]., соответственно, события, описанные в житии св. Евгения, произошли примерно в тот же период, т. е. в конце 303 г.

Судя по всему, как и в случае с житием св. Евстратия, автор жизни св. Евгения перепутал Великую Армению, не входившую в состав империи в период Диоклетиана, с Малой Арменией, которая вместе с Каппадокией вошла в состав империи еще в 72 г. н. э., когда там были размещены римские легионы[932]. Мы можем предположить, что в эпоху Диоклетиана Малая Армения, очевидно, еще не была отделена от Каппадокии и образовывала вместе с ней единую провинцию, точнее, входила в состав Каппадокии. В этом смысле не исключено, что дукс Лисий возглавлял военные силы данного региона, в то время как Агриколай был президом, т. е. гражданским наместником, главой гражданской администрации. Э Уилер в целом склоняется к выводу, что Малая Армения была отделена от Каппадокии только после Диоклетиана[933], и этому выводу есть целый ряд подтверждений в агиографических источниках, которые позволяют проследить эволюцию полномочий местного военного командования после 305 г.

В «Мученичестве св. Орентия и его сподвижников» — третьем житии, связанном с Арменией и армянскими военными сюжетами — рассказана история о воине Орентии, который в наказание за приверженность к христианской вере сначала был отправлен в Саталу, где он предстал перед судом дукса, а затем сослан в Авасгию (совр. Абхазия), где он и ушел в мир иной — важно, что автор говорит о Сатале как о городе в Армении (ἐκπέμπει αὐτὸν… ἐν τῇ κατὰ Ἀρμενίαν πόλει τῶν Σατάλων, ἐπιστείλας τῷ ἐκεῖσε δουκί — «(василевс) высылает его (т. е. Орентия — Е.М.) в город Сатала в Армении, отправив к пребывавшему там дуксу») без уточнения «Великая», и отмечает, что эти события произошли тогда, когда Цезарь Максимин II Даза (ошибочно назван в тексте Максимианом) «получил царскую власть после смерти Диоклетиана» (μετὰ τὴν τελευτὴν Διοκλητιανοῦ Μαξιμιανὸς τὴν βασιλείαν κατασχὼν)[934], т. е. после 1 мая 305 г. (и вновь две ошибки — во-первых, как известно, в мае 305 г. Диоклетиан не умер, а добровольно отрекся от престола, а во-вторых, в том же 305 г. Максимин II Даза стал только Цезарем, в то время как титул Августа он присвоил себе произвольно, без согласия других коллег-соправителей, провозгласив себя императором в 310 г.).

В других известных нам агиографических источниках, повествующих о событиях после отречения Диоклетиана, совместное упоминание двух регионов — Каппадокии и Армении — под властью одного чиновника, военного или гражданского, более не встречается. Армянская версия жития Гордия Кесарийского, мученика, принявшего смерть за веру в эпоху императора Лициния (правил в 308–324 гг.) (sous le règne de Licinius (Likianos) — «во времена правления Лициния»), упоминает только одну провинцию, где проходило действие — Каппадокию, и ее наместника — Агриколая, того самого, который фигурирует в историях о св. Евгении и Евстратии (un rejeton du canton de Cappadoce (Gamracʽ)… et sous le jugement d'Agricolaüs (Agrikołayosi)… Alors le gouverneur ordonna… — «уроженец области в Каппадокии (т. е. Гордий — Е.М.)… и по приговору Агриколая… тогда наместник (т. е. Агриколай — Е.М.) приказал…»)[935].

Василий Великий в «Гомилии на смерть мученика Гордия» сообщает, что Гордий занимал ранг центуриона (Ἐγκατειλεγμένος δὲ στρατείᾳ ἐπιφανεῖ, ὡς ἑκατὸν στρατιωτῶν ἀρχὴν πιστευθῆναι — «Зачисленный же в войско, он проявляет успехи, так что ему доверяют власть над ста воинами» — Bas. Theol. Homilia XVIII (In Gordium martyrem), 2 — PG. Vol. 31. Col. 493B), те же сведения мы найдем и в армянской версии жития Гордия (Gordius, le soldat de l'empereur, honoré du grade de centurion — «Гордий, воин императора, удостоенный звания центуриона»)[936]. Следовательно, можно предположить, что Гордий служил в одном из трех пограничных легионов, о которых мы говорили ранее, скорее всего, в XV Аполлоновом или в XII Молниеносном, поскольку центурионы вместе с некоторыми другими офицерами формировали командный состав легиона.

В истории мученика Власия, епископа города Севастия, мы вновь находим упоминание только одной провинции — Каппадокии (ἐν τῇ πόλει Σεβαστείᾳ τῆς Καππαδοκίας), и наместником этой провинции обозначен тот же самый Агриколай (Ἀγρικόλαος ὁ ἡγεμὼν)[937]. В тексте жития город Севастия причислен к территории Каппадокии, в то время как Григорий Нисский, один из каппадокийских отцов Церкви, предельно четко отмечает, что 40 мучеников, казненных в эпоху Лициния именно в Севастии, приняли свою смерть в Армении (ὁ δὲ τόπος, Ἀρμενία), которую он называет «соседней землей» (ἡ πρόσοικος χώρα)[938].

Мы полагаем, что под этим выражением Григорий Нисский имел в виду провинцию Малую Армению, пограничную с Каппадокией, родиной Григория, соответственно, слово «соседняя», скорее всего, подразумевало территориальную близость Малой Армении к Каппадокии. Другой вопрос, что во время жизни самого Григория (ок. 335–394 гг.) Малая Армения как отдельная провинция уже существовала, о чем свидетельствует тот факт, что применительно к событиям 350 г[939]. Афанасий Великий, епископ Александрии, упоминает дукса (Малой) Армении Астерия (᾿Αστέριος ὁ γενόμενος δοὺξ ᾿Αρμενίας — Athan. Apol. ad Const. 22. 16), и это упоминание — первое по времени свидетельство о существовании должности дукса данной провинции.

Очевидно, житие св. Власия, где город Севастия фигурирует как часть Каппадокии, отражает тот период, когда земли Малой Армении входили в состав Каппадокии — эпоху Диоклетиана. Соответственно, этот же документ подсказывает, что после смерти Диоклетиана произошло отделение Малой Армении от Каппадокии и ее преобразование в отдельную провинцию. Подчеркнем, что в Notitia Dignitatum Севастия под именем Севастополиса фигурирует уже как часть Малой Армении, а не Каппадокии (ND.Or. 38. 36), соответственно, разделение Каппадокии и выделение из нее отдельной Малой Армении следует датировать эпохой после Диоклетиана[940].

В качестве дополнительного подтверждения мы бы хотели привести сведения еще одного текста — истории 45 мучеников города Никополь в Армении, согласно которой в эпоху правления императора Лициния (Λικίνιος ὁ βασιλεὺς) в Армении размещался уже неоднократно упоминаемый ранее дукс Лисий, «которому был выделен каждый легион Армении» (ᾧπερ ἦν ἀποκεκληρωμένη ἡ λεγεὼν πᾶσα ἡ Ἀρμενίας)[941].

К сожалению, текст жития 45 мучеников Никополя дошел до нас только в пересказе Симеона Метафраста, жившего, как уже говорилось выше, в X в., но мы полагаем, что слово ἀποκεκληρωμένη (перфектное причастие медиального залога в женском роде), образованное от глагола αποκληρόω («выбирать» или «присуждать по жребию», «выделять», «распределять», «назначать»), отражает реальные военно-административные преобразования, проведенные в Каппадокии после отречения Диоклетиана.

Смысл этих преобразований, на наш взгляд, заключался в том, что территория Малой Армении была выделена из состава Каппадокии и преобразована в отдельную провинцию, во главе же новой провинции был поставлен дукс — военный офицер, который ранее, как свидетельствуют рассмотренные выше агиографические источники, командовал войсковыми подразделениями Каппадокии. Этим дуксом был Лисий, и не исключено, что Лисий — первый по времени дукс Малой Армении, первый носитель этой новой, отдельной, должности. Судя по всему, в подчинение этому дуксу были переведены те легионы, которые и ранее размещались в Малой Армении, а именно — legio XV Apollinaris, располагавшийся в Сатале, и legio XII Fulminata со штаб-квартирой в Мелитене.

Несомненно, Лисий командовал войсками Каппадокии и до разделения этой провинции, об этом свидетельствует житие св. Иерона и его сподвижников, казненных в Мелитене — согласно тексту, события произошли как раз в то время, «когда Диоклетиан и Максимиан… держали в руках скипетры римской власти» (Διοκλητιανοῦ καὶ Μαξιμιανοῦ… τά τῆς Ῥωμαϊκῆς ἀρχῆς σκῆπτρα διεπόντων). Узнав о вторжении персов в римские земли (περσικῆς δυναστείας κατὰ ῥωμαϊκῆς ἀνακινηθείσης ἐξουσίας καὶ τά τε πρὸς ἀνατολὴν καὶ μέχρι Πόντου παρατείνοντα ληϊζομένης — «когда Персидская империя вновь начала войну с Римской империей, подвергая грабежу земли, лежавшие на востоке и простиравшиеся вплоть до Понта»), императоры, со слов жития, «вооружили отборную часть войска и в большой спешке отправили ее против персов» (στρατοῦ… ἐπίλεκτον μοῖραν ἐγκαθοπλίσαντες, σὺν τάχει πολλῷ κατὰ Περσῶν ἀποστέλλουσι — Passio SS. Hierone et sociis martyribus, 2).

Как утверждает автор жития, во время подготовки к войне с Персией императоры «рассылают начальников по всей земле, которая находится под их властью, с тем чтобы зачислить в военные списки тех, кто отличается силой юности», т. е. молодых рекрутов, юношей, годных к военной службе (ἄρχοντας… ἀνὰ πᾶσαν τὴν ὑπὸ χεῖρα γῆν ἐξαποστέλλουσι, τούτο μὲν τοὺς ῥώμῃ νεότητος διαφέροντας εἰς τοὺς στρατιωτικοὺς ἐντάττειν καταλόγους — Passio SS. Hierone et sociis martyribus, 2), и среди этих юношей был и герой жития, Иерон, уроженец города Тиана в Каппадокии (καὶ γὰρ καὶ αὐτὸς τοῖς ἐν Τυάνοις στρατολογηθεῖσι συνηριθμήθη — «ведь и сам он был среди тех жителей Тианы, кого зачислили в войска» — Passio SS. Hierone et sociis martyribus, 4). Узнав же о том, что Иерон и несколько его братьев по вере отказываются нести дальнейшую службу в армии, дукс Лисий, вновь фигурирующий в тексте как главный гонитель христиан, приказал доставить юношей в Мелитену для суда над ними (καὶ μέχρι τῆς δουκικῆς τάξεως τῆς φήμης διαδραμούσης, ταραχθεὶς ἐπὶ τούτοις Λυσίας ὁ δούξ — «когда весть об этом дошла до канцелярии дукса, дукс Лисий был разгневан этими известиями» — Passio SS. Hierone et sociis martyribus, 9)[942].

Важно отметить, что некоторые тексты называют Лисия наместником (ἡγεμὼν) другой провинции — Киликии (Исаврии) на юго-востоке Малой Азии, если это тот же Лисий, что и дукс Каппадокии (в чем не приходится сомневаться, поскольку все жития рассказывают о событиях эпохи Диоклетиана). Можно предположить, что до перевода на должность дукса Каппадокии Лисий занимал пост наместника Киликии, в таком случае его наместничество следует датировать 285–287 гг. (PRLE I Lysias, p. 523; ἐπὶ Διοκλετιανοῦ τοῦ βασιλέως, ἡγεμονεύοντος τῆς τῶν Κιλικίων χώρας Λυσίου — «во время правления василевса Диоклетиана и когда начальником земли Киликии был Лисий» — AASS Augusti II, p. 347; βασιλεύοντος τοῦ ἀσεβεστάτου καὶ τρισκαταράτου Διοκλετιανοῦ, ἡγημονεύοντος δὲ τοῦ μιαρωτάτου Λυσία τῆς Κιλίκων ἐπαρχίας — «когда царствовал самый безбожный и трижды проклятый Диоклетиан, а начальником провинции Киликии был самый нечестивый Лисий» — AASS Octobris XIII, p. 263).

И наконец, еще один важный сюжет. Сведения Григория Нисского о казни 40 мучеников Севастии подтверждают наш вывод, что под командованием Лисия находился и знаменитый XII Молниеносный легион, располагавшийся в Мелитене. Григорий совершенно четко отождествляет этих воинов-мучеников (напомним, действие происходит в эпоху императора Лициния, 308–324 гг.) с тем военным отрядом (Ἧν τι τάγμα στρατιωτικὸν παλαιὸν — «был некогда один военный отряд»; Τούτοις τοίνυν συνετάχθη ὁ ἡμέτερος τῆς στρατιᾶς χορὸς — «поэтому к ним причислен и наш сонм войска»), который когда-то, в те времена, когда империя боролась в варварами, во время одного из сражений стал молиться Богу (Καὶ οἱ μὲν ηὔχοντο — «и они молились») и с небес на врагов обрушились молнии, испепелившие неприятеля (καὶ ἀστραπὰς φλογώδεις — «и огненные молнии»)[943].

Несомненно, история, о которой рассказывает Григорий Нисский — не что иное, как ссылка на эпизод из «Церковной истории» Евсевия Кесарийского, где «отец» церковной историографии упоминает о воинах т. н. «Мелитенского легиона» (т. е. легиона из Мелитены — τῆς Μελιτινῆς οὕτω καλουμένης λεγεῶνος στρατιώτας — «воины так называемого легиона из Мелитены»), которые во время сражения императора Марка Аврелия (161–180 гг.) с германцами силой своих молитв (τὰς πρὸς τὸν θεὸν ἱκεσίας — «молитвы к богу») вызвали мощный гром и молнию (σκηπτὸν), обрушившиеся на неприятеля и обратившие его в бегство. По словам Евсевия, после этого случая император присвоил легиону новое название — «молниеносный», т. е. «мечущий молнии» (κεραυνοβόλον τῇ Ῥωμαίων ἐπικληθεῖσαν φωνῇ — «на языке римлян его называли “мечущим молнии”» — Eus. Caes. HE. V. 5. 1–2, 4).

Отбрасывая религиозную и мифическую сторону сведений Евсевия, подчеркнем, что прилагательное κεραυνοβόλος в этом смысле выступает греческим синонимом латинского слова fulminatus («метающий молнии», производная форма от глагола fulmino). Следовательно, перед нами — тот самый «двенадцатый Молниеносный легион» из Мелитены, который упоминается в Notitia Dignuitatum. Опять же, сопоставляя сведения Notitia и Григория Нисского, можно прийти к выводу, что именно солдаты legio XII Fulminata были казнены в Севастии по приказу императора Лициния, а значит, данный легион продолжал существовать и к началу IV в., более того, местом его дислокации служила именно Мелитена, где Notitia Dignitatum фиксирует его и в конце IV в.

Тем более, позволим себе еще раз отметить, что 40 севастийских мучеников несли военную службу в эпоху Лициния, об этом свидетельствует одна из версий жития, опубликованная О. фон Гебхардом: Κατὰ τοὺς καιροὺς Λικινίου τοῦ βασιλέως («Во времена царя Ликиния»)[944]. Поскольку Севастия находилась в Малой Азии (первоначально входила в состав Каппадокии, затем вошла в состав Малой Армении), мы можем предположить, что события жития произошли только тогда, когда Лициний приобрел власть над Малой Азией, т. е. после 313 г. Как известно, именно в этом году, в мае, Лициний разгромил Максимина II Дазу, управлявшего Малой Азией и Ближним Востоком, и присоединил эти регионы к своим владениям. Тем не менее, действие жития определенно развернулось в период до 324 г., когда сам Лициний был разгромлен Константином и император-победитель приобрел власть над Малой Азией. Следовательно, преследования и казнь 40 севастийских мучеников состоялись между 313 и 324 гг., мы можем поместить эти события в указанный временной контекст, а это вновь подтверждает наш вывод, что XII Молниеносный легион продолжал существовать и в начале IV в.

Следовательно, если все цитированные выше источники четко подтверждают размещение в Малой Армении и Понте трех названных легионов — XV Apollinaris, XII Fulminata и I Pontica — в начале IV в., мы можем предположить, что римская военная экспедиция в независимой Великой Армении была проведена силами войск двух соседних с ней провинций — Малой Армении и Понта, входивших в состав Римской империи. Этой экспедицией, судя по всему, командовал дукс Малой Армении, армия которого состояла из трех легионов — XV Apollinaris, XII Fulminata и I Pontica.

Применительно же к самой провинции Малая Армения следует отметить, что в официальных позднеримских документах она впервые упоминается в т. н. Веронском списке (Laterculus Veronensis — Armenia minor, nunc et maior addita — «Армения малая, сейчас присоединена и большая»), который К. Цукерман датировал 314 г[945]., т. е. временем, когда в восточных провинциях империи правил уже Лициний. Но в данном случаемы бы хотели обратить внимание на другой факт — один из законов Лициния упоминает наместника соседней провинции, Каппадокии, которого звали Тициан (Const. et Licin. aa. as Titianum praes. Cappadociae — CJ. VII. 16. 41). К сожалению, этот закон можно датировать только общим периодом между 313 и 324 гг., т. е. эпохой совместного правления императоров Лициния и Константина I Великого, от имени которых он был издан. Но с учетом сведений Веронского списка мы полагаем, что наместник Тициан возглавлял отдельную и обособленную провинцию Каппадокия, в то время как территория Малой Армении ко времени издания цитированного закона уже представляла собой самостоятельную провинцию, находившуюся под управлением своей собственной военной администрации.

Следовательно, суммируя изложенные выше материалы, отметим, что, скорее всего, должность дукса Малой Армении была учреждена до 314 г., поскольку к этому времени сама провинция Малая Армения уже существовала. Очевидно, выделение Малой Армении из Каппадокии и ее преобразование в самостоятельную провинцию произошло после отречения Диоклетиана, т. е. после 305 г., поскольку жития, повествующие о событиях, развернувшихся после указанной даты, упоминают либо Каппадокию, либо Армению, в то время как жития, повествующие об эпохе Диоклетиана, всегда упоминают Каппадокию вместе с Арменией, подразумевая тем самым единую и неразделенную территорию. Можно предположить, что провинция Малая Армения была создана между 305 и 314 гг., а значит, тогда же была учреждена и должность дукса Армении. С учетом рассмотренных выше сведений мы полагаем, что первым дуксом новой провинции стал Лисий, ранее командовавший всеми войсковыми гарнизонами единой Каппадокии, включавшей в свой состав и Малую Армению.

Более того, отметим предельно важный факт — ранее мы уже цитировали житие 40 севастийских мучеников в версии, опубликованной О. фон Гебхардом, эта версия помещает казнь христианских воинов-мучеников в эпоху Лициния, точнее, в тот период, когда Лициний контролировал Малую Азию, т. е. 313–324 гг. Житие уточняет, что судебный процесс и допрос воинов вели два персонажа, хорошо знакомые нам по другим агиографическим текстам — наместник Агриколай (Ἀγρικολάου ἡγεμονεύοντος — «когда наместником был Агриколай») и дукс Лисий (Λυσίας ὁ δοὺξ). При этом, по словам жития, Лисий прибыл в Севастию из Цезареи, под которой, несомненно, следует понимать Цезарею в Каппадокии (παρεγένετο καὶ ὁ δοὺξ ἀπὸ Καισαρείας, καὶ ἐλθὼν εἰς τὴν Σεβαστείαν — «появился и дукс из Кесарии, и он прибыл в Севастию»)[946].

На первый взгляд, сведения жития позволяют заключить, что Лисий был дуксом Каппадокии, а Агриколай — гражданским наместником (президом) этой провинции, поскольку резиденцией, где ранее располагался Лисий, названа каппадокийская Цезарея. Но весь предшествующий агиографический материал показывает, что резиденция (ставка) Лисия находилась в Сатале, т. е. в Малой Армении. Более того, в период между 313 и 324 гг., когда произошла казнь севастийских мучеников, Малая Армения уже была отделена от Каппадокии и преобразована в отдельную провинцию. Поскольку цитированный выше Веронский список четко фиксирует, что к 314 г. Малая Армения уже существовала как отдельная и самостоятельная провинция, мы можем предположить, что житие 40 севастийских мучеников содержит фактическую ошибку — судя по всему, дукс Лисий прибыл в Севастию из Саталы, где действительно находилась его резиденция, в то время как из Цезареи прибыл наместник Каппадокии Агриколай, конечно же, если мы признаем, что Агриколай на самом деле участвовал в судебном процессе над мучениками.

Более вероятно, что героев жития судил и допрашивал один только Лисий, совмещавший в себе функции презида и дукса, т. е. обладавший и гражданской, и военной властью, Агриколай же, на наш взгляд, упоминается в тексте исключительно как дань литературной традиции, как персонаж, на этот раз просто позаимствованный, перенесенный в рассказ о мучениках. Другими словами, поскольку во всех других агиографических текстах, с которыми автор жития, несомненно, был хорошо знаком и использовал их при создании своего произведения, Агриколай фигурирует как наместник Каппадокии и коллега-соправитель Лисия, он предстал в таком же качестве и на страницах жития 40 севастийских мучеников.

Мы полагаем, что в той ситуации, когда Малая Армения представляла собой уже отдельную провинцию, не было никакого смысла привлекать к судебному процессу наместника другой провинции, теперь этот вопрос мог решить и сам Лисий, полноценно управлявший Малой Арменией. Тем не менее, сведения жития содержат важную достоверную часть — они еще раз подтверждают наш тезис, что именно Лисий был первым дуксом Малой Армении, именно он первым возглавил новую провинцию, житие четко демонстрирует, что Лисий продолжал занимать свой пост и в эпоху Лициния, когда была создана провинция Малая Армения, следовательно, он возглавил именно Малую Армению.

Но позволим себе отметить еще один важный аспект проблемы — судя по всему, Малая Армения изначально находилась под управлением только военного чиновника. Не так давно, в 2012 г., на основе многочисленного эпиграфического материала, И. Тантилло показал, что вплоть до 360-х гг. четкое разделение властей на гражданскую и военную не было жестким и неизменным принципом позднеримского государственного управления. Как раз наоборот, во многих провинциях гражданские наместники (президы) часто совмещали обе функции, руководили строительством военных крепостей, командовали войсковыми подразделениями, и совмещение полномочий диктовалось в первую очередь соображениями тактики и стратегии в каждом отдельном регионе[947].

В этом смысле материал по Малой Армении демонстрирует нам совершенно особый пример — данная провинция изначально, с самого момента своего создания находилась под управлением военного офицера в звании дукса, у нее не было собственной гражданской администрации, обособленной от власти дукса. Подобная особенность внутренней организации Малой Армении отражена и в Notitia Dignitatum, pars Orientis, где в качестве наместника этой провинции указан только дукс (Sub dispositione viri spectabilis ducis Armeniae — ND.Or. 38. 10).

Следовательно, в армянской кампании Максимина II Дазы (и впоследствии Лициния) принимали участие пограничные легионы, а значит, мы должны ответить на вопрос, повлияла ли эта кампания на организационную структуру римской армии в ближневосточных провинциях, изменила ли она состав региональных армий и сам механизм защиты ближневосточных регионов империи?

Как мы полагаем, ключевой документ в этом вопросе — антихристианские указы самого Максимина II Дазы, которые известны только по пересказу Евсевия Кесарийского. Евсевий же цитирует их в своем трактате «О мучениках Палестины», сам трактат, как предположил Т. Барнс, дошел до нас в версии, которую Евсевий написал в 313/314 гг[948]. В этом смысле антихристианские указы Максимина, предписывавшие сооружать языческие храмы и почитать языческих богов, прямо противоречили эдикту императора Галерия (правил в 305–311 гг.) о веротерпимости, изданному в 311 г. Следовательно, можно предположить, что Максимин, в свою очередь, издал антихристианские указы в период между 311 и 313 гг., т. е. после эдикта Галерия, но до своей смерти.

Для удобства позволим себе процитировать лишь те сведения Евсевия, которые касаются адресатов данных указов — Евсевий подробно перечисляет, кто должен был проводить указы Максимина II в жизнь, и среди этих чиновников упоминаются и представители военной власти:

De Mart. Pal. IX. 2, l. 1–6

ἀθρόως δ' οὖν αὖθις Μαξιμίνου διαφοιτᾷ καθ' ἡμῶν πανταχοῦ γράμματα <οἵ> τε κατ' ἐπαρχίαν ἡγεμόνες καὶ προσέτι ὁ τῶν στρατοπέδων ἄρχειν ἐπιτεταγμένος προγράμμασι καὶ ἐπιστολαῖς καὶ δημοσίοις διατάγμασι τοὺς ἐν ἁπάσαις πόλεσι λογιστὰς ἅμα στρατηγοῖς καὶ ταβουλα-ρίοις ἐπέσπερχον τὸ βασιλικὸν εἰς πέρας ἄγειν πρόσταγμα

«Сразу и тотчас же повсюду расходятся против нас указы Максимина, эти указы (распространяли) наместники каждой провинции и, кроме того, тот, кому было поручено командовать войсками, (и они) с помощью публичных объявлений, писем и государственных указов торопили тех, кто во всех городах заведовал финансами, а также стратигов и хранителей документов дальше рассылать царский приказ»

Как мы полагаем, фраза ὁ τῶν στρατοπέδων ἄρχειν ἐπιτεταγμένος — «тот, кому было поручено командовать войсками» — подразумевала дуксов, т. е. военных офицеров, которые действительно командовали всеми войсковыми гарнизонами в каждой из провинций. В свою очередь, термин στρατηγός в изложении Евсевия, судя по всему, обозначал офицеров, командовавших уже отдельными гарнизонами, т. е. войсковыми подразделениями, которые располагались в отдельных крепостях на различных участках границы.

В целом подобное разделение прослеживается уже в эпоху Диоклетиана — дуксы командовали всеми военными силами провинции, а офицеры в ранге трибуна или препозита командовали отдельными подразделениями в пределах той или иной пограничной провинции. В «Мученичестве св. Андрея стратилата» (BHG³ 118), которое повествует о событиях 297–298 гг., когда Цезарь Галерий развернул кампанию против персов[949], мы можем найти сведения о двух уровнях военного командования. Согласно житию, «во времена царствования самого безбожного Максимиана произошло великое гонение на христиан, и особенно — в землях Сирии» (Ἐν τοῖς χρόνοις τῆς τοῦ ἀσεβεστάτου Μαξιμιανοῦ βασιλείας, διωγμὸς κατὰ τῶν Χριστιανῶν ἐγένετο μέγας, καὶ μάλιστα ἐν τοῖς μέρεσι τῆς Συρίας — PG. Vol. 115. Col. 596C)[950].

Автор текста утверждает, что «тогда там (т. е. в Сирии — Е.М.) властью над военным строем обладал некий суеверный Антиох… под властью этого Антиоха находились многие стратилаты, которые разделяли его заблуждение» (Еἶχεν δὲ τότε τῆς ἐκεῖσε στρατηγικῆς τάξεως τὴν ἀρχὴν Ἀντίοχος δεισιδαίμων τις… Ὑπὸ τοῦτον οὖν τὸν Ἀντίοχον πολλοὶ στρατηλάται τῆς αὐτῆς συμμετέχοντες πλάνης ἐτάττοντο — PG. Vol. 115. Col. 596C), и единственным из стратилатов Сирии, кто стойко и непреклонно придерживался христианской веры, был Андрей, герой жития.

Константинопольский синаксарь дополняет наши сведения о жизни и подвиге стратилата Андрея — источник сообщает, что под командованием Андрея находились 2 593 воина, которые приняли мученическую смерть вместе с ним (καὶ τῶν μετ' αὐτοῦ τελειωθέντων δισχιλίων πεντακοσίων ἐνενήκοντα τριῶν). При этом, согласно записи в синаксаре, сначала, по приказу Антиоха, Андрей вместе с другими стратилатами выступил против персов (Ἀποσταλεὶς δὲ παρ' αὐτοῦ μεθ' ἑτέρων συστρατηλατῶν κατὰ τῆς Περσικῆς δυνάμεως — «по его (т. е. Антиоха — Е.М.) приказу вместе с другими стратилатами он (т. е. Андрей — Е.М.) был отправлен против персидского войска»). Во время битвы Андрей призвал на помощь Христа и обратил персов в бегство, чем убедил своих коллег по званию и рядовых воинов принять христианскую веру. Узнав об этом, разгневанный Антиох подверг Андрея и его воинов пыткам, тем не менее, по сообщению синаксаря, «после того, как Антиох издал приказ, и тысяча других пограничных воинов (той) земли насладилась (верой в Христа) — святой мученик увещевал их и направил к вере в Христа» (εἶτα ὑπὸ χιλίων ἑτέρων στρατιωτῶν τοῦ Ἀντιόχου προστάξαντος τῶν ὁρίων τῆς χώρας ἀπελαύνονται, οὓς νουθετήσας ὁ ἅγιος μάρτυς πρὸς τὴν εἰς Χριστὸν μετήγαγε πίστιν)[951].

Следовательно, мы можем предположить, что 2 593 воинов, пострадавших за веру вместе с Андреем — это группа пограничных гарнизонов, совокупность нескольких войсковых подразделений, которые к моменту военной кампании Галерия против персов размещались в крепостях на сирийском участке границы. Каждое такое войсковое подразделение в ранге вексилляции, алы или когорты возглавлял препозит или трибун[952], которые в греческом тексте обозначены общим термином στρατηλάται, дословно — «полководцы», автор жития определенно не придавал значения юридическим тонкостям и административному значению этого термина.

Ранее мы уже неоднократно цитировали Р. Дункана-Джонса, согласно которому численность вексилляций эпохи Тетрархии насчитывала 500–600 человек, ал и когорт — от 120 до 164 человек, отрядов equites promoti и equites sagittarii — от 80 до 120 человек[953]. С учетом данных Р. Дункана-Джонса, можно предположить, что численность каждой из вексилляций, которые находились под командованием Андрея, составляла примерно по 500 человек. Учитывая же, что текст синаксаря определенно говорит о 2 593 воинах, можно заключить, что таких вексилляций всего было 5, по 500 человек в каждой, что в сумме дает 2 500 человек, тогда как остальные 93 вполне могли принадлежать к какой-либо пограничной але или когорте. Как нам кажется, вывод Р. Дункана-Джонса о численности алы и когорты косвенно подтверждает и другой текст, повествующий о сходных сюжетах — «Мученичество св. Маврикия» (BHG³ 1230), этот текст сообщает, что во времена правления императора Максимиана (Μαξιμιανὸς γὰρ, ὁ δυσσεβέστατος βασιλεὺς — «Итак, самый безбожный василевс Максимиан» — PG. Vol. 115. Col. 356B), который прибыл в город Апамея в Сирии (τὴν Ῥώμην καταλιπὼν Μαξιμιανὸς ὁ δυσσεβέστατος τύραννος καὶ διὰ τῶν ἀνατολικῶν μερῶν τὴν ὁδοιπορίαν ποιούμενος, κατήντησεν εἰς Ἀπάμειαν τὴν μητρόπολιν τῆς δευτέρας τῶν Σύρων ἐπαρχίας — «самый безбожный тиран Максимиан оставил Рим и совершая поездку через восточные земли, прибыл в Апамею, главный город провинции Сирии второй» — PG. Vol. 115. Col. 357A), 70 воинов подверглись преследованиям и были преданы суду за христианскую веру, их командующим был офицер по имени Маврикий. Житие называет его должность словом ἔξαρχος, «начальник» (Μαυρίκιος δὲ καὶ οἱ σὺν αὐτῷ ἑβδομήκοντα στρατιῶται… ὁ βασιλεὺς πρὸς τὸν τούτων ἔξαρχον εἶπεν· — «Маврикий же и 70 воинов вместе с ним… василевс сказал их начальнику» — PG. Vol. 115. Col. 357 B — C)[954].

Прежде всего, следует отметить, что житие содержит явную фактическую ошибку — император Максимиан Геркулий, правивший в западных провинциях империи, никогда не был в восточных провинциях, и в частности — в Сирии, ни один другой источник не зафиксировал каких-либо перемещений Максимиана в ближневосточных регионах империи в течение всего времени его правления (286–305 гг.). Другой же император — Максимин Галерий, получивший титул Августа в 305 г. — тоже не был в Сирии после 305 г. (текст называет Максимиана василевсом, т. е. царем, по сути — Августом, императором). Следовательно, у нас остается только один кандидат на роль загадочного императора Максимиана — Максимин II Даза, провозгласивший себя Августом в мае 310 г. Максимин правил в восточных провинциях империи и в течение всего времени своего правления он неизменно пребывал только в этих регионах, либо в Малой Азии, либо в Сирии.

Соответственно, история Маврикия и 70 воинов могла произойти именно при Максимине II Дазе, и мы полагаем, что эти 70 воинов представляли собой кадровый состав какой-либо алы или когорты, размещавшейся в Сирии. Слово ἔξαρχος, упоминаемое в житии, обладает здесь скорее общим литературным смыслом — начальник, глава, командующий, а не каким-либо административным, точным военным значением, это слово не фигурирует в тексте в смысле определенного военного ранга.

Это значит, что в основной своей массе армия Максимина II Дазы представляла собой пограничные войсковые силы, она состояла из пограничных подразделений — вексилляций, ал и когорт, которые размещались на различных участках ближневосточного лимеса и находились под общим командованием дуксов.

А значит, вряд ли мы можем сказать, что армянская кампания Максимина II Дазы в какой-либо мере изменила распределение и размещение военных сил на ближневосточном участке границы, а также в самой Малой Азии. Как и в эпоху Диоклетиана, в 305–313 гг. военная организация ближневосточного лимеса состояла из пограничных подразделений, у Максимина II не было каких-либо мобильных (полевых) соединений. Все подобные соединения, как показали рассмотренные выше надписи, в основном дислоцировались в балкано-дунайских провинциях. Подразделения мобильной кавалерии и вексилляции легионов были сосредоточены на дунайском лимесе, под властью Лициния, поэтому Максимину приходилось опираться только на старые пограничные легионы, а также вексилляции ближневосточных всадников-лучников, алы и когорты.

Но самое главное — источники не упоминают о каких-либо крупных и серьезных реформах в организационной структуре ближневосточного лимеса даже в эпоху Константина, судя по всему, военная организация этих регионов осталась неизменной, ее не затронули те преобразования, которые Константин провел в балкано-дунайских провинциях. В этом плане интересно проследить сведения источников о роли и положении Ганнибалиана — племянника Константина, который предположительно в 336 г[955]. получил от Константина довольно странный и необычный для римской государственной системы титул — rex regum, «царь царей».

Различные источники донесли до нас весьма противоречивые сведения о должности Ганнибалиана и — самое главное — о тех территориях, которыми он управлял. Анонимная «Эпитома о Цезарях» сообщает, что Ганнибалиан получил власть над Armeniam nationesque circumsocias — «Арменией и союзными народами, живущими рядом» (Epit. de Caes. 41. 20). Полемий Сильвий в своем списке римских провинций утверждает, что Ганнибалиан занимал должность rex regum gentium Ponticarum («царь царей понтийских племен» — Polemii Silvii Laterculus I, 63 (MHG AA, Chron. min. I, ed. Th. Mommsen, p. 522))[956]. Анонимная биография Константина, т. е. Аноним Валезия, часть I, сообщает, что Константин назначил Ганнибалиана «царем царей и понтийских стран» (regem regum et Ponticarum regionum — Anon. Vales. I. 35, ed. V. Velkov, J. Mereau, p. 10). Наконец, греческий источник — т. н. Пасхальная хроника, составленная в VII в. — упоминает о том, что Константин «назначил Ганнибалиана царем, надел на него багряную мантию и отправил в Кесарию Каппадокийскую» (καὶ ᾿Αννιβαλιανὸν ῥῆγα προχειρισάμενος ἐνέδυσε κοκκηρὰν χλαμύδα, καὶ κατὰ Καισάρειαν τῆς Καππαδοκίας ἀπέστειλεν — Chron. Pasch. ed. L. Dindorf, p. 532, l. 1–3).

Сведения цитированных источников породили оживленную дискуссию о характере и составе полномочий Ганнибалиана, а также о значении территориальных наименований, упоминаемых в связи с его должностью. В 1936 г. В. Энслин предположил, что Ганнибалиан в прямом смысле был царем Великой Армении. По его мнению, когда в 335 г. персидский принц Нарсей, брат царя Шапура II, вторгся в армянские земли, но потерпел поражение от римских войск, император Константин I назначил своего племянника на должность царя Великой Армении, поскольку царский трон в то время оставался вакантным — персы захватили в плен законного армянского царя Тирана. В. Энслин полагает, что именно Ганнибалиан провел кампанию против персов, Константин же принял такое решение по просьбе армянской знати, настроенной на союз с Римом[957].

В 1990 г. Г. Вирт пришел к выводу, что Ганнибалиан координировал и выражал интересы нескольких государств к северу от Армении, союзных Риму, а именно — царств Картли и Кавказская Алвания (Алуанк). Должность Ганнибалиана выражала верховный протекторат Рима над этими территориями, но исследователь не дает ответа на вопрос, какие именно функции выполнял Ганнибалиан[958]. В 1992 г. Г. Хантрайне вновь повторил идею В. Энслина о том, что Ганнибалиан в прямом смысле получил власть над Великой Арменией, где он физически размещался — к сожалению, исследователь не уточняет, каким же образом Ганнибалиан управлял армянскими землями, как взаимодействовал с местной знатью и рядовым населением[959].

В 2005 г. К. Мосиг-Вальбург предложила новую трактовку должности Ганнибалиана — по ее мнению, он управлял сатрапиями, т. е. автономными областями в верховьях Тигра и Евфрата, в которых в основном жили армяне. Несмотря на то, что сатрапии обладали правом самоуправления, поскольку их возглавляли представители армянской родовой знати (нахарары), тем не менее, эти регионы признавали верховенство римской власти и территориально входили в состав Римской империи, формируя провинцию Месопотамия. К. Мосиг-Вальбург полагает, что в функции Ганнибалиана входили также дипломатические отношения с клиентскими государствами Рима, располагавшимися на Южном Кавказе, а именно — с Лазикой (совр. Абхазия) и царством Картли в бассейне реки Кура. Помимо этого, Ганнибалиан осуществлял верховный контроль, протекторат Рима над указанными землями, он выступал посредником в отношениях между римской властью и местными правящими династиями Лазики и Картли[960].

Как отмечает К. Мосиг-Вальбург, Ганнибалиан не пребывал на территории Великой Армении и не мог быть ее царем, поскольку его титул — rex — чеканился на легендах монет, имевших хождение внутри империи. Соответственно, данный титул был официальным и он был привязан к территории, входившей в состав римского государства. В противном случае, полагает К. Мосиг-Вальбург, центральная администрация просто не стала бы чеканить монеты с изображением и титулом правителя, жившего за пределами империи. Со ссылкой на цитированную выше Пасхальную хронику исследовательница приходит к выводу, что Ганнибалиан размещался в Каппадокии, а его резиденцией был город Кесария (Цезарея)[961].

Мы принимаем позицию К. Мосиг-Вальбург, поскольку, на наш взгляд, В. Энслин, разработавший идею о Ганнибалиане как о царе Великой Армении, исходил из ошибочных хронологических расчетов. Прежде всего, в современном арменоведении принята другая хронология правления трех царей из династии Аршакидов, которые были наследниками Трдата III Великого: Хосров III (330–338 гг.), Тиран (338/339-350 гг.) и Аршак II (350–367 гг.)[962].

Как доказал Н. Бейнс, военная экспедиция, которую В. Энслин приписывал Ганнибалиану и датировал 335 г., произошла в 338/339 гг., ее возглавил не Ганнибалиан, а новый император восточной половины империи Констанций II, сын Константина I Великого. Именно Констанций вернул на армянский трон законного наследника Тирана и его сына Аршака (II), которых персы захватили в плен[963]. По мнению Н. Бейнса, Тиран отказался принять власть в связи с тем, что персы лишили его зрения, и передал трон Аршаку (II), который с того времени фактически управлял Арменией[964].

Но есть и косвенное свидетельство самих источников, подсказывающее, что Ганнибалиан управлял только армянскими сатрапиями Тигра и Евфрата, но не Великой Арменией[965]. Пасхальная хроника сообщает, что в 337 г., когда Константин ушел в мир иной и оставил империю своим трем сыновьям, Месопотамия как одна из провинций империи находилась под властью Далмация, племянника Константина (см. PRLE I, Fl. Iulius Dalmatius 7, p. 240) (καὶ Δαλμάτιον Καίσαρα υἱὸν τοῦ ἀδελφοῦ αὐτοῦ ἐν τῇ Μεσοποταμίᾳ, ἔτος ἄγοντα καὶ αὐτὸν τρίτον — «и Далматия Цезаря, сына брата его, (оставил) в Месопотамии, который находился у власти третий год» — Chron. Pasch. p. 532, l. 19–21, очевидно, хронист имеет в виду, что к 337 г., когда умер Константин, Далмаций уже третий год подряд обладал титулом Цезаря, который делал его одним из законных наследников Константина).

Но проблема состоит в том, что Далмаций, племянник Константина и брат Ганнибалиана, никогда не управлял Месопотамией — все источники, в том числе и написанные современниками Константина, однозначно свидетельствуют, что Далмаций получил власть над балкано-дунайскими регионами. В данном случае, по словам Анонима Валезия, часть I, «Далмаций защищал готскую реку», т. е. Дунай (ripam Gothicam Dalmatius tuebatur — Anon. Val. I. 35, ed. V. Velkov, J. Mereau, p. 10). По сообщению анонимной Эпитомы о цезарях, Далмаций владел Фракией, Македонией и Ахайей, т. е. Грецией (Delmatius Thraciam Macedoniamque et Achaiam — Epit. de Caes. 41. 20). Соответственно, мы можем признать в сведениях Пасхальной хроники фактическую ошибку — скорее всего, автор просто перепутал Далмация с его братом Ганнибалианом, который на самом деле управлял землями Месопотамии, тогда как Далмаций размещался на дунайской границе империи.

В целом территория Месопотамии, т. е. армянских сатрапий, не случайно перешла под власть Ганнибалиана, поскольку после 298 г. император Диоклетиан разместил в этой провинции войсковые подразделения, среди которых был и III легион Киренаики, этот легион продолжал дислоцироваться там и позднее, в 320 г. (см. надпись IGLSyr XIII. 1 no. 9396, p. 332). Не исключено, что римские регулярные гарнизоны находились в Месопотамии и в последние годы правления Константина. Судя по всему, они несли там военную службу на постоянной основе и защищали границы провинции от персидских набегов, а также контролировали местную армянскую знать, склонную к мятежам и восстаниям. С учетом сведений Пасхальной хроники, мы вполне можем предположить, что реальной должностью Ганнибалиана была должность дукса Месопотамии, тогда как причудливое наименование rex regum, встречающееся во многих источниках, представляло собой не более чем почетный титул, который Константин предоставил своему родственнику.

Тот факт, что к этому времени Месопотамия находилась под властью дукса, а значит, была интегрирована в Римскую империю как полноценная провинция, подтверждается законом императора Константина, который адресован дуксу Месопотамии Урсину (Imp. Constantinus. Ursino duci Mesopotamiae — CJ. IV. 42. 1). К сожалению, закон не содержит сведений, когда он был издан, но мы определенно можем датировать его периодом между 324 г., когда все восточные провинции, включая и Месопотамию, перешли под власть Константина, и 337 г., когда Константин ушел в мир иной. Поскольку Константин направил свой указ на имя дукса Месопотамии, можно предположить, что в эту эпоху дукс занимался не только вопросами военного, но и гражданского управления Месопотамией, совмещал в своих руках две власти. Значит, если Ганнибалиан в действительности управлял землями Месопотамии, он тоже занимал должность дукса, очевидно, Ганнибалиан возглавил Месопотамию после Урсина.

Тем не менее, как нам кажется, пример Ганнибалиана показывает, что и Константин в своей военной политике на Ближнем Востоке придерживался старой стратегии, успешно апробированной в эпоху Диоклетиана. Данная стратегия заключалась в размещении на границе империи военных гарнизонов в лице легионов, ал и когорт, которые должны были защищать определенные участки границы и создавать заслон на пути движения персов. Данные гарнизоны, как мы показывали выше, находились под командованием дуксов, дуксы же обладали всей военной властью в пределах той или иной пограничной провинции.

Выводы

Таким образом, весь материал данного параграфа позволяет прийти к важному выводу — к 324 г., когда Константин установил свое единовластие во всей империи, единственной полевой (экспедиционной) армией comitatenses, реально существовавшей в империи, была галльская армия, которую Константин перевел на дунайский фронт в 316–324 гг. в ходе двух военных конфликтов с Лицинием.

Армия Максимина II Дазы, которую в 313 г. унаследовал Лициний, сама по себе была только пограничной, она состояла из вексилляций, ал и когорт. К этим подразделениям мы можем добавить и старые легионы, размещавшиеся в ближневосточных провинциях в эпоху Принципата (III легион Киренаики, VI Железный легион, X Легион из пролива).

Документы, отражающие военную политику Максимина II Дазы, свидетельствуют, что этот правитель все еще опирался только на пограничные гарнизоны — небольшие войсковые подразделения численностью от 70 до 500 человек, защищавшие земли Сирии от персидских вторжений. Мы полагаем, что эти подразделения были именно пограничными гарнизонами. Жития позволяют заключить, что гарнизоны, находившиеся под командованием Андрея и Маврикия, несли постоянную и регулярную службу на сирийском участке ближневосточной границы, дислоцировались там на постоянной основе. Соответственно, упоминаемые в житиях подразделения принадлежали к пограничной армии и не были связаны с экспедиционными войсковыми силами.

Все источники по правлению Максимина II Дазы, как нарративные, так и эпиграфические, указывают на то, что ни в одной из провинций, находившейся под угрозой военного вторжения, не размещались какие-либо экспедиционные армии, защита этих провинций строилась на основе пограничных гарнизонов. Палестина, по которой сохранилось ценное свидетельство Евсевия Кесарийского, в 311–313 гг. находилась под защитой дукса и офицеров более низкого ранга, трибунов и препозитов, но все эти ранги принадлежали исключительно к пограничной армии, отражали ее командную структуру, и не входили в состав полевых армий.

Именно поэтому мы можем предположить, что в эпоху Максимина II Дазы увеличилось стратегическое значение Малой Армении, судя по всему, эта провинция стала ключевым элементом в обороне земель Южного Кавказа и Армянского нагорья от персидских вторжений. Именно Малая Армения и ее легионы были главным форпостом римлян в названных регионах. По сути, на легионах Малой Армении держалась вся оборона восточной Малой Азии, поскольку.

Обширный агиографический материал, рассмотренный в данном параграфе, позволяет проследить участие легионов Малой Армении в кампании против гуннов, развернувшейся на территории Великой Армении.

Сведения агиографических источников помогли определить, что как в эпоху Диоклетиана (284–305 гг.), так и после его отречения от трона (305–314 гг.), территорию Малой Армении защищали три легиона, XV Аполлонов, XII Молниеносный и I Понтийский.

Эти легионы приняли участие в военной кампании, развернувшейся в 312/313 гг. на территории Великой Армении. Евсевий Кесарийский. Римские войска воевали на территории Великой Армении, но не против армянского царя и его народа, а против гуннов, которые вторглись в Великую Армению, не исключено, что в этом вторжении гунны выступали союзниками персов, действовали по их призыву и инициативе.

Наконец, в 336 г., уже в эпоху своего единоличного правления, Константин назначил своего племянника, Ганнибалиана, дуксом Месопотамии и «царем царей» (rex regum) над сопредельными племенами и государствами Южного Кавказа и Армянского нагорья, которые были вассалами Рима — Арменией, царством Картли, Лазикой, абхазами. Это назначение свидетельствует, что Константин, во-первых, стремился усилить и скоординировать контроль над вассальными (клиентскими государствами) в названных регионах, он планировал сделать Ганнибалиана официальным представителем Рима в Армении, Картли и Лазике. Ганнибалиан должен был согласовывать интересы местных правящих династий с внешнеполитическими интересами Рима.

Во-вторых, функции Ганнибалиана состояли в командовании над всеми войсковыми подразделениями, расположенными в Каппадокии и Месопотамии, а значит, в усилении защиты регионов, расположенных в верховьях Тигра и Евфрата. Поскольку резиденция Ганнибалиана, что особенно интересно, находилась в каппадокийской Цезарее, он мог прибыть в Месопотамию в случае вторжения персов на эту территорию. Гарнизоны Каппадокии[966], тем самым, должны были защищать Месопотамию и оказывать поддержку III легиону Киренаики, который еще с эпохи Тетрархии, более точно — с 298 г., когда Месопотамия перешла под контроль римлян, размещался в этой провинции и составлял основу ее военных сил. Очевидно, убийство Ганнибалиана в 337 г. в результате дворцового заговора, развернувшегося в Константинополе, помешало реализации этих планов Константина, но данные сюжеты мы хотели бы рассмотреть в следующей главе нашей диссертации.