Первая ночь моей второй весны в Брахсхели началась с недовольного детского

плача.

— У вас дочурка, миледи, — прошептала Санда, стараясь не расплакаться, пока

Хилш обихаживал новорожденную, а его помощницы во главе с нашей старой

служанкой приводили в порядок меня.

Из коридора доносились стремительные шаги мужа — туда-сюда, туда-сюда мимо

закрытой двери моей старой спальни.

— Впустите его, доктор, — я назвала лекарем словом из родного мира, но все уже

привыкли к таким чудачествам леди Тор-брахс, и понемногу перенимали

словечки, а крысик посмеивался, что замок через пару десятилетий

основательно обрусеет.

Киприан не вошёл, а влетел в комнату, как только дверь открылась.

— Яночка! — он обнял меня, распластанную по кровати, уставшую после родов, и я

почувствовала, как его трясёт. — Никогда больше за дверью не останусь,

ясно?! — прорычал он Хилшу. — Когда Вико родился, я был в горах, не слышал

этих звуков, а это, оказывается... Лучше с толпой виверн сражаться, чем это

слушать, и не знать, что тут творится.

Я промолчала, поглаживая его по широким плечам, которые обожала, но подумала,

что если будет второй ребёнок, пусть муж сражается с вивернами, пока я

рожаю. Слушать-то ладно, а вот видеть ему это всё точно не нужно, побережём

драконью тонкую психику.

— Иди, посмотри на дочку, ворчун, — подтолкнула его я, чмокнув в губы, и

усмехнулась. — Стараешься тут, рожаешь, а он о вивернах думает. И мы же имя

так и не выбрали.

Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Вико с Пушком на руках.

— Пусть будет Греттель, мам, — тихо проговорил он. — Это же благодаря королеве

вы поженились. Без неё не было бы и моей сестрёнки.

— И снова эта парочка подслушивала... — проворчал муж, подходя к колыбельке,

где уже спала малышка.

— Не подслушивала, а вникала в ситуацию, — оскорбился Пушок и показал дракону

язык.

— А этот снова дерзит, будто ему надоела долгая жизнь, — не остался в долгу мой

муж и сурово глянул на крысика, а потом повернулся к дочке и замер, даже

дышать боялся, кажется, а рука на колыбельке чуть дрожала. — Она такая

крошка...

Крошка вдруг проснулась и издала громкий, требовательный, почти королевский,

писк.

— К маме просится, — улыбнулся Хилш и мельком глянул на часы. Наш лекарь

недавно женился, и теперь старался каждую минуту проводить с женой, обычной

девушкой, дочкой адвоката из соседнего городка.

Он перенёс малышку ко мне, наши мужчины тут же облепили нас со всех сторон, и

доктор вместе со слугами вышел, по пути рассказывая Санде, что и как делать

с нами двумя дальше.

— Значит, Греттель? — спросил меня муж, и я сдалась, хотя до этого спорила с

ним, хотела назвать девочку Настенькой.

— Уговорили, драконы мои! — я поцеловала сына и мужа, ну и Пушок подставил

розовый нос.

— Поздравляю с новорожденной, мамулечка, — прошептал он, осторожно погладив

малышку лапкой. — Хорошенькая какая, как ты. Не в отца пошла, к счастью, –

снова подначил он Киприана, хотя малышка больше была похожа как раз на него,

а не на меня.

Эти двое в последнее время вот так развлекались, кидая друг в друга шпильки,

делали вид, что злятся, а сами довольно хмыкали. Мальчишки... такие

мальчишки! Все трое. Хорошо хоть мы с Ганном и Сандой в этом доме взрослые,

серьёзные люди.

Мои отношения с управляющим наладились уже давно, и оказалось, что он просто

незаменим! Пока муж носился по горам, гоняя виверн, мы с Ганном переделывали

интерьеры Брахсхели, и замок становился всё уютнее. А первое, что я

поменяла, был обеденный стол. Огромный монстр, стоявший раньше в столовой,

уехал в подвал, на случай маловероятного грандиозного пира, а его место

занял круглый лакированный красавец с резными ножками. Вот это действительно

был семейный стол! Для дома, где все любят друг друга, а не стараются

отсесть подальше.

Муж оценил новшество, и, на радостях, наверное, наградил меня ребёнком... Как

же я волновалась, когда пыталась сказать ему о беременности! Дети-полукровки

и их незавидная участь... Однако с тех пор, как мы поссорились из-за этого,

ещё до моей болезни, он вообще не возвращался к теме наследников. А узнав,

что я в положении, обнял и поцеловал так, что никаких слов было не нужно –

рад, счастлив и ждёт малыша, как и я.

И вот теперь мы лежали рядом, между нами были Вико и Греттель, и я решилась

спросить:

— Когда ты поменял мнение о детях? Я так боялась, что будешь против малыша...

— Я никогда бы не был против. С чего ты так думала? — Киприана удивил мой

вопрос. — Просто раньше тревожился бы о нём сильнее, понимая, какая судьба

его ждёт. Но ты же уже знаешь, что Хилш не чистокровный дракон, вот он меня

и переубедил, показал, что не всё так ужасно, как думают остальные, и я в

том числе. Мы будем рядом с дочкой, научим её быть осторожной и сильной,

поддержим, какая бы магия ей ни досталась, или если не будет магии вовсе, и

всё у неё получится.

— Ты прав. Ребёнку дают силу родители, мы справимся. И Вико поможет, они с

Пушком не дадут нашу девчулю в обиду.

— Я всех вас в обиду не дам, — сдавленно прошептал муж, и смотрел на меня так,

что сердце замирало от счастья. — Спи, милая, отдыхай, всё будет хорошо.

Он поцеловал мою руку, а потом не отпустил, и долго ласкал её кончиками

пальцев, поглаживал мою кожу, и в этом было столько любви, что я таяла,

теряясь в россыпях нежных мурашек...

* * *

Ещё через год Вико пришла пора отправиться в школу, и я очень нервничала,

собирая его туда.

— Дорогой, будь очень осторожен. Присматривайся к ребятам, прежде чем кому-то

доверять, будь вежлив со взрослыми, держись подальше от хулиганов и

озорников...

— Мам, да знаю я, — протянул сын. — Папа уже провёл воспитательную работу.

Вико играл с Греттель, сидевшей на его кровати, он был и рад, что отправится

изучать магию, и вздыхал, что теперь долго не увидит сестру и Пушка.

— Вико, ты уверен, что хочешь полететь в столичную школу? Может, пока не

поздно, переведём тебя в Пакхелис? Тут же рядом, — наверное, всего в сотый

раз спросила я.

— Нет, мам, — серьёзно ответил мой старшенький. — Пока профессор Веллхр,

который папе про искру рассказал и научил, как от неё избавиться, будет там

работать директором, я хочу у него учиться, раз уж он считает меня

талантливым. В Пакхелис-то я всегда смогу перевестись, а вот оттуда в

столичную школу нет. Папа уже узнавал.

Я поцеловала Вико в лоб. Ужасно гордилась им, и старалась не особо показывать,

как волнуюсь, хотя это слабо удавалось.

До отлёта оставалось два дня, когда случилось то, чего никто из нас не ожидал.

Я кормила дочку, Киприан читал нам очередную легенду о деве и драконе, когда

прибежал Ганн.

— Милорд, миледи! — он схватился за сердце и выдрохнул: — Там мастер Вико... он

дракон!

Мы бросились вниз, Киприан умчался первым, а я с Греттель на руках отстала, и

увидела, как два дракона — мощный и крупный серый с красно-рыжими крыльями,

и маленький, серо-бежевый с коричневым брюхом и гребнем на спине, взлетают в

небо.

Сердце пропустило удар, я крепче прижала дочурку, будто искала в ней поддержку,

а рядом встала Санда с Пушком на руках.

— А красиво летят, мать! — восторженно выдохнул крысик и глянул на меня

блестящими глазёнками. — Вот и вырос наш мальчик, — он всхлипнул и скорчил

умильную мордаху, а я кусала губы, чтобы не расплакаться от счастья.

Слуги, которые тоже повыходили, посмотреть на нового дракона Брахсхели,

улыбались и тихо переговаривались.

Тор-брахсы сделали круг, приземлились, Вико, правда, проехался носом по земле,

когда случайно наступил на крыло при посадке, но вскочил, отфыркался и

обернулся.

— Мам, я теперь дракон! — заорал он во всё горло и кинулся ко мне. Следом шёл

его гордый отец, а я не выдержала и расплакалась-таки.

— Для меня ты всегда им был, дорогой, — я обняла подросшего уже мальчугана и

чмокнула в макушку. — Вы оба мои драконы... И я очень вас люблю!

Вико поцеловал сестрёнку и крепче прижался ко мне. Близилась разлука, но я

знала, что мы всегда будем друг у друга. Каждому из нас будет куда

вернуться, пока мы вместе, а значит, всегда.

Киприан обнял нас всех сразу, охапкой, и прошептал мне на ухо:

— Льюблью тебе...

И я тебе тоже, мысленно хихикнула я и поцеловала его.

Вот вам и разные миры и языки, а полное взаимопонимание в доме. И что ещё можно

желать? Ну, разве что ещё одного сына?