Его Величество Куад Трестон Тохелисский, правитель Пятиземелья, оказазался

действительно величественным. Всё в этом драконе говорило о его положении –

властный взгляд, голос, манера речи...

— Тор-брахс, разместите нас, чтобы можно было провести опознание, раз уж мы

вынуждены были прилететь сюда, — приказал он.

— Прошу прощения, ваше величество, — муж снова поклонился. — Моя жена не

здорова, лекарь запретил ей пока путешествовать, иначе мы бы, разумеется,

прилетели сами. Я мог прилететь и один, но счёл, что она имеет право увидеть

того подонка, который оставил её на той скале у гнезда виверны.

— В этом есть смысл, — проворчал король. — Ну, давайте быстро покончим с

сомнениями. Это дело у меня уже как кость в горле.

Мы прошли в большую гостиную, слуги принесли кресла для королевской четы,

остальные встали по сторонам, а в центр вывели подозреваемого. Бронри успел

шепнуть нам, что это и есть бывший любовник Каролы, который дал ей перстень,

а потом бросил, узнав о романах с Киприаном и вторым драконом.

Я посмотрела на этого лорда Ххарана, как назвал его следователь, и не поняла,

как вот это можно было предпочесть Киприану. Впрочем, щуплый, изнеженный

лордик вполне подходил ей. Гармонично омерзительная парочка была бы...

— Итак, лорд Ххаран, — Бронри строго посмотрел на смазливого пленника,

бледного, но всё ещё дерзко кривящего капризные губы, — поскольку вас

недавно допрашивали с помощью магии по поводу украденных артефактов,

переданных вами леди Лихс, то повторно провести такой допрос нельзя. Нужно

ждать ещё около двух месяцев, чтобы вы умом не тронулись, а его величество

желает закончить это дело, как можно скорее. Поэтому мы тут. Я занимался

кражей украшений и похищением леди Тор-брахс, и никак не ожидал, что эти

дела связаны, однако выяснилось любопытное. Я узнал, кто сказал леди Лихс о

«смерти» жены лорда стража. Этот человек указал на свой источник лживой

информации, тот на свой, и так далее. Постепенно переходя по цепочке,

довольно длинной надо сказать, я вышел на вас, единственного, кто не мог

объяснить, от кого узнал эту сплетню. И тут я вспомнил, что один из ваших

слуг упоминал на допросе по делу об артефактах, что вы куда-то улетали как

раз незадолго до похищения леди Тор-брахс, и вернулись вечером того дня,

когда оно случилось.

— Я мог быть где угодно! Сейчас даже не вспомню, — усмехнулся наглый хлыщ.

— Могли быть. Вот только лорд страж нашёл свидетеля, который описал, как

дракон, подозрительно похожий на вас, пролетал в то утро от Брахсхели к

горам, и нёс в лапе женщину.

— Да какой мне интерес похищать девицу, которую я в глаза не видел? Мотив, мой

молодой друг-ищейка, где мотив?! — хмыкнул Ххаран, казалось, он непрошибаем.

— Хороший вопрос, — спокойно кивнул Бронри, и меня удивила выдержка этого

молодого дракона, даже я, еле на ногах стояла, а была готова врезать по роже

столичному аристократишке. — Мотив не очевиден. Однако известно, что в

домах, где много прислуги, удержать секрет трудно. Служанка леди Лихс

слышала ваш с ней разговор после разрыва, когда вы выяснили, что фрейлина

крутит роман не только с вами, а ещё и с лордами Аххесом и Тор-брахсом. Так

вот, эта служанка утверждает, что вы угрожали разрушить жизнь леди Лихс,

если она не вернёт вам перстень. О каком перстне речь, думаю, догадаться не

сложно. Она не вернула. И вы не были уверены, что ваша затея не выйдет

наружу, потому решили удалить девушку от двора, чтобы не болтала лишнее.

Убить её вы не могли, всё же речь шла о родне нашей королевы, и, как я

полагаю, решили подстроить всё так, чтобы она вынуждена была уехать. Вы

решили разрушить её жизнь, как и обещали. Весь двор знал, что леди Лихс уже

довольно испытывала терпение её величества, и получила предупреждение — или

выходит замуж за Аххеса, или отправляется к отцу, который, несомненно, запер

бы её на долгие годы, чтобы образумилась. Вы тоже это знали.

— Как знал ты, подлец, и то, что Карола, — подала ледяной голос Греттель, — не

желает этой партии, и сделает что угодно, чтобы вернуть тебя или Тор-брахса,

раз уж остальные держатся подальше от неё из-за моего гнева. И Аххес, когда

они с Каролой ругались в день разрыва, примчался во дворец, потому что узнал

от кого-то, что жена лорда стража мертва, а у Каролы снова есть надежда. Он

хотел убедиться, что помолвка в силе, а кончилось всё разрывом. После этого

Карола летала сюда, узнала правду, но Аххес её уже не принял, конечно. И

когда Бронри рассказал мне свою мысль о мотиве, я вызвала лорда к себе, мы

поговорили, и выяснилось, что именно ты, Ххаран, насмехался над ним в тот

день. Ты знал, как он мечтает об этом браке, и понимал, что если напугать

его, то он помчится к невесте. Знал ты и характер Каролы, что она лишена

осторожности, резка на язык, особенно когда чего-то хочет или злится.

— Но это только домыслы сопляка-ищейки! Что он может знать? У него нет

доказательств! — подонок перебил Греттель, словно вызов бросил.

Ого, интересно, с чего это такая борзость?

— Ххаран, — негромко проговорил король, и даже мне стало не по себе, — ты увяз

по уши. И если лорд страж узнает твой запах, я не буду больше выслушивать

предположения. Мне всё равно, что станет с твоими мозгами после магического

допроса, ты через него пройдёшь, и сам выложишь мотивы. Тор-брахс, подойди.

Это он? Только держи себя в руках! — предупредил правитель, и вот тут хлыщ

задрожал.

Киприан отцепил от своего рукава мои застывшие пальцы, сделал несколько шагов к

подозреваемому и втянул воздух. Раздался утробный рык, я затаила дыхание от

ужаса.

На коже мужа проступила чешуя, ногти стали когтями...

— Тор-брахс, остановись! — взревел Куад. — Ты замок разнесёшь!

Но мужа трясло всё сильнее, и я кинулась к нему, споткнулась и повисла на руке.

— Киприан, нет! Пусть им займётся закон! — я забежала вперёд, встала перед

своим драконом и обняла, не пуская пройти дальше. — Нет! Подумай о Вико, о

нас...

Наши глаза встретились, меня испугали длинные зрачки и взгляд голодного

хищника, но я выдержала. Обхватила ладонями лицо мужа, и чешуйки медленно

исчезли, потянула к себе и поцеловала. Потом снова, и снова, и не заметила,

как он стал отвечать со всей страстью, а вокруг раздавались неловкие

покашливания и смешки.

— Милорд, миледи, — голос королевы донёсся будто издалека, — вспомните о

приличиях...

— Дайте им время, дорогая супруга, — хохотнул король. — Уж лучше это, чем руины

замка и погибшие под ними люди и драконы.

Муж оторвался от моих губ и прошептал:

— Спасибо...

А у меня дрожали ноги и руки от слабости и страха, а голова не соображала от

совсем других эмоций.

— Простите, ваше величество, — сдержанно поклонился Киприан, затолкав меня за

спину. — Этот подонок хотел убить мою жену. Отнёс на растерзание вивернам! Я

требую его крови. Поединок!

— Не горячись, милорд, — устало вздохнул король. — Узнаешь, что он хотел

провернуть в моей семье, поймёшь, что и я хочу его разорвать. Как делить

будем, а?

— И кто докажет, что Тор-брахс не ошибся? — взвился Ххаран. — А если он мстит

мне за то, что спал с Лихс, пока он тут по горам носился? Вот у него-то есть

мотив! Или все поверили, что он вот так влюбился в человечку, что готов за

неё убить? — он нагло рассмеялся, и Киприан всё же врезал ему по зубам.

— Закрой рот, выродок! Не смей даже упоминать мою жену своим грязным языком,

пока я его тебе не вырвал!

— Тор-брахс, что там у тебя за второй свидетель? Приведи... Ну, или принеси, –

нетерпеливо приказал правитель.

Бронри сделал знак, пленник и ещё несколько человек отвернулись к стене, со

спины было невозможно сказать, кто из них в оковах. Вошёл Ганн, в корзинке

он нёс Пушка, и как только крысёнок оказался в комнате, потянул

подрагивающим носом воздух, сразу соскочил на пол и помчался к Ххарану.

Мгновение, и подонок взвыл, а мой геройский крыс кидался на него снова и снова,

карабкался по штанам и кусал за голени и ляжки.

Ххаран отбивался, но со связанными руками это было трудно, крысёнок оказался

юрким.

— Ах ты огрызок гнилой! Мусорный бак вонючий! — грозно визжал он. — Это ты её

похитил! Ты! Я вот тебе сейчас кровь попорчу! Заражу! Крысы же заразные, а?!

— Пушок! — испуганно воскликнула я, протягивая руки к мелкому, чтобы спрятать.

В памяти встала вспышка и обугленное пятно на полу.

Муж сделал какой-то жест, и мой питомец прилетел ему в ладонь, хотя оторвался

от штанин с большим трудом.

— Молодец, парень! — похвалил Киприан. — Хоть ты ему кровь пустил, раз мне не

дают.

Пушок воинственно фыркнул и распушил усы:

— Да я бы его порвал! Ты чего помешал-то? У! Глист костлявый!

— И правда, лысая говорящая крыса... Ещё и ругается как! — усмехнулся король,

пока остальные приходили в себя.

— Мне нужно противоядие! — заорал Ххаран. — Он заразный? Заразный?!

— Ничего тебе не надо, — усмешка исчезла с лица его величества. — Добытчики

соли всё равно долго не живут...

— Нет! Крыса не может быть свидетелем! Это тупое животное! — заверещал

преступник.

— Это ты бешеное животное, — сказал, как выплюнул Киприан. — Человек не оставил

бы девушку на растерзание вивернам.

— Я и не оставлял! На край положил, чтобы сама свалилась... — заорал хлыщ, и

ахнул, поняв, что проговорился. — Нет... пожалуйста, пощадите! Ваше

величество, я просто был напуган... Не понимал, что творю. Казалось, план

надёжный! Я всего лишь хотел, чтобы леди Лихс уехала и не болтала, пока не

уговорю её вернуть перстень. Умоляю! — взвыл он, когда король встал.

Один из солдат рывком поставил Ххарана на колени.

— Вот и магический допрос не понадобился, — удовлетворённо кивнул правитель

Пятиземелья. — Клайн Ххаран, я признаю тебя виновным в сокрытии опасных

украденных артефактов, в злом умысле против королевской семьи и королевской

четы, в похищении леди Тор-брахс и в покушении на её жизнь. И приговариваю

тебя к пожизненным работам на соляных копях. Надеюсь, ты промучаешься в этом

кошмаре долго... — мстительно прошипел король. — Вся твоя семья, дед,

родители и брат с женой и детьми, будет лишена собственности, денег и всех

привилегий и титулов. За одного платят все, таков закон. Уберите эту падаль

с глаз моих! — велел он. — Закрывай дело, Бронри. Летим домой.

Он ушёл, а королева немного задержалась.

— Я рада, милорд, что ваш брак оказался в итоге удачным, хотя мне жаль, что не

удалось породниться.

Гости отбыли так же внезапно, как нагрянули.

— Его величество домосед, его бы воля, он бы из своей оранжереи с цитрусами

носа не показывал, но всякие дела государственные жить мешают, — шепнул мне

муж, пока мы провожали взглядами стройно летящих драконов.

Один из них нёс в лапе бесчувственное тело Ххарана, который рухнул в обморок,

как девица, услыхав приговор.

— Странно, я столько думала, что почувствую, увидев похитителя, а не ощутила

ничего, кроме отвращения и гадливости.

— Зато я ощутил! — потряс кулачком Пушок, и прошипел: — Кровь врага...

— Завидую, — в тон ему кровожадно ответил мой муж, подхватил меня на руки и

понёс в замок, где ждал Бронри с какими-то бумагами. Дело закрыто, а

бумажная волокита осталась.

Усадив меня в кресло и велев принести нам чай, Киприан отошёл к столу, за

которым расположился следователь.

— Поздравляю, Бронри. Такие дела двигают карьеру. И спасибо, теперь я спокоен.

Подонок получит по заслугам, — они пожали друг другу руки. — Что ещё от меня

требуется?

— Мне нужно записать показания, милорд, ваши и, эээ... Второго свидетеля,

смутился молодой дракон.

— В смысле «эээ»? — возмутился Пушок, сидевший у меня на руках. — Так и говори,

записать показания крыса. И я всё покажу, уж будь уверен.

Мы с Киприаном переглянулись и спрятали улыбки, а Бронри, которого не смог

довести и Ххаран, растерянно моргнул.

Пока муж давал показания, потом подписывал какие-то бумаги, крысик нервно бегал

по моим коленям.

— Слушай, — прошептал он, — надо имя какое-то посолиднее. Показания всё-таки,

документ, между прочим! И вдруг, Пушок... Ну что за фамильярщина?

— И какое же имя ты хочешь? — хихикнула я, после напряжения последних часов

было так хорошо посидеть у камина, в тишине, слушая негромкие голоса мужчин

и потягивая ароматный чай.

— Не знаю... Что-то звучное, на иностранный манер... — из-за мозгового штурма

мой любимчик даже про печенье не вспомнил, хотя его мне к чаю принесли.

— Ты и так весь из себя иноземец, даже иномирец. Куда уж манернее?

— Вес, Янка! Надо обретать вес в этом мире. Головой думай, не для шапки дана! –

он постучал себе кулачком по лбу, и принялся бегать по мне шустрее, бормоча

что-то, видимо, варианты имени.

Настала его очередь, Киприан отнёс «эээ» на стол к следователю, а сам отошёл.

— Назов-витесь, — неуверенно попросил Бронри, и добавил с сомнением: –

Пожалуйста?.. Как вас записать? Крыса Пушок?..

— Ну, начнём с того, что я самец, — гордо выдал мой рыцарь, встав на задние

лапки и поправив комбинезон с клубничками и зелёными листочками. — Крыс

будет куда брутальнее, — он приосанился. — Во-вторых, Пушок, это домашнее

имя, только для своих, особо приближённых, так сказать. Пиши: показания даёт

иномирный крыс, высокодекоративный, породистый, отмеченный магией, по имени

Пушкенсо́н... Пиши-пиши, чего смотришь? Всё должно быть по правилам,

официально. Это документ же!

Мы с мужем кусали губы, чтобы не рассмеяться, а товарищ Пушкенсон величественно

вышагивал по столу, сложив лапки на пузике, и показывал всё, что мог.

* * *

Когда с бумагами было покончено, я предложила Бронри выпить чаю, а Киприан

спросил его:

— А что там за история, из-за которой его величество мечтал своими руками

растерзать Ххарана? Или об это запрещено говорить?

— Говорить без необходимости, действительно, запрещено, чтобы не подавать

ненужных идей другим, но вы тоже участник этого дела, к тому же страж

Холмистых земель, так что... Если вкратце, то Ххаран и Лихс давно хотели

пожениться, но король не спешил породниться с этим типом. Для королевской

семье брак леди Лихс с вами, милорд, или с лордом Аххесом был куда

предпочтительнее. Старинные, благородные семьи, ни разу не запятнавшие свою

честь и имя, а у Ххаранов то один проиграется, то второй на дуэли кого-то

убьёт, что ни поколение, то скандал, сами понимаете... А потом Ххаран

выиграл в каком-то притоне тот перстень-артефакт, и предложил фрейлине

опробовать его на королеве, убедить её уговорить мужа согласиться на их

брак. Однако привести план в исполнение не вышло, лорд узнал о вас и Аххесе,

и порвал помолвку с леди Лихс. Тогда-то и состоялся их разговор, который

слышала служанка. Ххаран потребовал вернуть перстень, боясь, как бы Лихс не

начала болтать или не использовала бы артефакт, всё же у неё именно

предметная магия особенно сильная, но леди отказалась, сказав, что это

компенсация ей за позор и скандал. Тогда он и решил, видимо, выдавить леди

из столицы, но вернулся создатель перстня, узнал о краже, поднялся скандал.

Дальше вы знаете. Как я понял, Ххаран известный интриган, он отлично

разбирается в людях, так что ему не составило труда выстроить этот план, и

если бы не пара свидетельств, он бы вышел чистеньким из истории с покушением

на вашу жену. Хотя и злого умысла против королевы хватило бы для ссылки на

соляные копи.

— Невероятная глупость и наглость, — усмехнулся Киприан. — Они думали, им такое

сойдёт с рук? Никто не заметит воздействия на волю и разум королевы? Да

здешний лекарь сразу его увидел и на слугах, и на моей жене! Карола сама

загубила свою жизнь. Слишком высоко взлетела.

— Что её ждёт? — зачем-то спросила я, хотя поймала себя на мысли, что как-то и

не делаю этой идиотке зла, она уже и так всё потеряла.

— Её величество отвернулась от родственницы, чтобы не ругаться с мужем. Отец

леди Лихс, как только мы её арестовали, отказался от неё и сделал

наследником своего двоюродного племянника, чтобы не пострадать, как родители

Ххарана, так что леди лишилась и поддержки семьи, и всех своих привилегий и

денег... Казнить её, не казнят, но отправят на полвека в ссылку в замок

Караншех. Будет там мастерить простенькие артефакты для детских приютов,

людских школ, лечебниц.

— Караншех... — повторил Киприан задумчиво. — На берегу Ледяного моря, серость,

холод, сырость, грубые камни, атмосфера отчаяния и витающие разбитые мечты.

— И никакого будущего, — добавил Бронри. — Леди Лихс запрещено вступать в брак,

если только она не встретит истинную пару. А вы знаете, как это сложно,

милорд, и уж тем более, сидя в замке на краю мира.

— Разве что её парой окажется такой же заключённый, — усмехнулся муж.

Бронри допил чай и улетел, пожелав нам счастья, а мы отправились в парк,

прогуляться. Я взяла на руки иноземца Пушкенсона, а муж подхватил меня,

сказав, что подышать воздухом нужно, а вот напрягаться и ходить мне пока

вредно.

Я не стала спорить. В конце концов, он знает лучше, он же мужчина в доме, а мне

на ручках так хорошо...

Прогулка оказалась короткой. Пока разговаривали с Бронри, ветер нагнал тучи, и

теперь, только вышли, как начался дождь.

— Подышали, и будет. Домой, меня там печенье ждёт, — скомандовал крыс.

— Есть, ваша высокодекоративность! — усмехнулся Киприан. — Кто я такой, чтобы

спорить с вами?

— Ну, вот то-то, — проворчал лорд Пушкенсон.

Хотя, лорд — это как-то мелковато для персоны такого масштаба...

В замке Вико уже закончил учёбу и пил чай, крыскин быстро присоединился к нему,

а Киприан отнёс меня в мою комнату.

— Устала? — спросил он, помогая мне устроиться на кровати среди подушек.

— Есть немного, — честно призналась я. — Силёнок пока маловато, ну и день был

нервный.

— Прости, что напугал. Хотелось разорвать этого выродка, — муж сжал кулаки, а я

взяла его руку в свои, провела пальцами по крупным венам, поглаживала,

успокаивая, пока он не выдохнул с облегчением. — Спасибо, — прошептал снова

и склонился к моим губам, прося поцелуй.

Я тоже потянулась к нему, тая от нежности. Киприан обхватил ладонями мои щёки и

целовал мягко, бережно, сладко до полуобморока. Он осыпал мелкими поцелуями

моё лицо и прижался лбом ко лбу.

— Когда ты была в горячке, то звала меня, но я разобрал только имя, потом ты

перешла на родной язык, наверное. Что это значит?.. — он повторил на

неуверенном русском то, что запомнил, а я покраснела.

— Глупости, забудь. Это же было в бреду.

— Не глупости, раз ты смутилась. Скажи. Я чувствую, что это было что-то важное,

ты так это сказала... У меня сердце замерло, — он заглянул мне в глаза. –

Пожалуйста, — прошептал еле слышно и ещё тише добавил: — Я люблю тебя...

Его губы снова накрыли мои, рассказывая о глубине его чувств, и желаниях и

страхах.

— Люблю тебя, — повторила я эхом, и он снова поймал мой взгляд.

— Тогда скажи. Не знаю почему, но чувствую, что это важно.

Я потупилась и улыбнулась.

— Так уже сказала. Только что.

Киприан замер и вдруг улыбнулся светло, счастливо, как никогда прежде.

— Значит, ты позвала меня и призналась в любви?

Я кивнула, обняла его и зарылась пальцами в растрёпанные, пахнущие ветром

волосы.

— Ты уходил, я пыталась тебя догнать в своих видениях, звала, но ты не

останавливался, и я сказала это... Мне много раз эта сцена виделась. Я так

хотела тебя дозваться, так боялась потерять...

Как же много хотелось сказать, но слова не выразили бы ничего, поэтому я

обхватила лицо мужа, как это делал он со мной, и поцеловала, открывая всю

душу, приглашая его заглянуть туда. Что бы ни случилось дальше с нами, я

знала одно — хочу быть с ним, до самой смерти.

— Даже если ты встретишь пару, даже если позже твоя искра проснётся, я всё

равно хочу рискнуть. А потом отпущу, только не прилетай, как Исольда, я

этого не вынесу... — прошептала я сдавленно, и осознала, на что же

соглашаюсь, но Киприан улыбнулся.

— Не надейся так легко от меня избавиться. Искра сама не усилится, а я не стану

ей помогать. И даже если чудо случится, разорву связь снова. Оказывается,

это можно сделать, просто для драконов истинность священна, никто и не

помышляет о подобном.

— Но почему для тебя это теперь не так? — я не могла понять. Он же так хотел

найти пару, как Исольда.

— Потому, что я хочу... — он взволнованно сглотнул, — хочу, чтобы выбрали меня.

Без магии, просто меня, такого, как есть. Хочу, чтобы ты меня выбрала. И не

отпускала.

— Не отпущу, — мой голос дрогнул и сорвался на шёпот. — Я уже тебя выбрала. И

хочу провести с тобой долгую драконью жизнь, видеть, как вырастет Вико, и...

— Ты примешь долголетие? — выдохнул муж, глаза подозрительно влажно блестели.

Я кивнула. Он хотел поцеловать меня, но я отстранилась слегка.

— Скажи честно, тебе не страшно? Не боишься пожалеть?

Мы смотрели друг другу в глаза, и казалось, во всём мире никого больше нет.

— Боюсь, милая. Как и ты. Но остаться без тебя боюсь ещё больше.

Он приник к моим губам, и я решила, как героиня любимой книги, подумать о

страхах завтра, а ещё лучше послезавтра... или больше никогда.

— Ура! — радостный вопль заставил нас отпрянуть друг от друга, а в комнату

ворвался Вико с Пушком на руках. — Наконец-то вы помирились! И снова

целуетесь! Яночка, ты будешь с нами, да? Будешь жить долго, как драконица? Я

слышал... — он хитро погрозил нам пальцем, сияя, как солнышко.

— Вико Тор-брахс, ты снова подслушивал под дверью? — отчитал его отец, но

мальчик не смутился и кивнул, продолжая улыбаться.

— Чего рычишь на дитё? — вмешался крыс. — Мы семья. В семье нет секретов.

Мой дракон закатил глаза и сделал пару глубоких вдохов, стараясь не взорваться.

— Яночка, — Вико посмотрел на меня и поиграл бровками, — ну, теперь-то тебе

папа немножко уже нравится, да?

— Ну... немножко. Да, — рассмеялась я и прошептала мужу на ухо: — Немножко

очень сильно...

Киприан усмехнулся и поцеловал меня в висок...

Однако идиллии не вечны. В коридоре раздался взвинченный голос, шаги, и в

комнату ворвалась Исольда. Увидев нас всех, собравшихся на кровати, и

счастливых до её появления, она застыла в дверях, растерявшись на несколько

секунд, а потом презрительно скривилась и посмотрела на сына, протянув ему

руку, мол, ну, долго тебя ждать?

— Сожрать её, что ли?.. — еле слышно прошипел Пушок, сидящий у меня на плече, и

я, пожалуй, была бы рада принять его идею.

Притащилась, снова жди проблем!

14.4

Удивительно, но Вико в этот раз не побежал к матери, он настороженно замер,

словно ждал, что будет дальше, при этом вцепился в мою руку.

— Что же, хорошо... — протянула блондинка зло. — Вижу, эта человечка понемногу

занимает моё место. Сначала муж, теперь сын. А я-то места себе не находила

после размолвки и того отвратительного письма. Прилетела, чтобы всё

наладить.

Она оседлала любимого конька — я для вас, а вы...

— Твоё место? — Киприан встал, преграждая ей путь к нам. — Ты потеряла это

место, когда встретила пару. Я не виню тебя, но не понимаю, почему ты не

оставишь нас в покое. И, кажется, я ясно дал понять, что здесь тебе больше

не рады. Каждый твой прилёт только отравляет жизнь Вико, вбивает клин в нашу

семью. Хватит, Соль! Уходи и не возвращайся. Можешь писать сыну письма, а

прилетай, только если он сам тебя пригласит.

— В семью? — гадко усмехнулась она. — У тебя есть семья? С кем? С нищей

человечкой? Да она умрёт раньше, чем ты её имя запомнишь! Тебе надо искать

пару, а этой, — гадина кивнула на меня, — место на кухне, с прочей

прислугой! Люди, это расходный материал в драконьей жизни!

— Не обзывай Яну! И не надо папе никакой пары! — закричал Вико. — Он с Яной

счастливый! И она не умрёт, а будет жить, как дракон!

— Что? — Исольда задохнулась и едва не пошла чешуёй, но взяла себя в руки. –

Киприан, что он говорит?

— Ты слышала, — муж проявлял чудеса выдержки, а мне уже хотелось пинком

выставить из дома эту поганку. — После нашего развода у меня начались

проблемы с искрой, и я искал решение, мечтал о паре, но теперь передумал.

Всё к лучшему, потому что свою идеальную пару я нашёл. И да, я поделюсь с

женой долголетием. Что тебя удивляет? Разве не об этом говорят легенды?

Дракон и человеческая дева...

Исольда смотрела на него ошарашенно, словно не верила своим ушам, но вдруг

сдалась и протяжно вздохнула.

— Делай, что хочешь. Я устала разрываться между вами и новой семьёй, и больше

не прилечу, если не нужна тут. Всё понятно. Эта девица настроила вас обоих

против меня, и ты это допустил, ладно, ещё пожалеете оба, конечно, но я же

всегда всё вам прощала, прощу и это, — она включила режим бедной жертвы с

благородной душой. — Но давайте хотя бы расстанемся, как воспитанные драконы

и... человек. Выпьем чаю, поговорим о погоде, простимся по-хорошему. Да? –

она посмотрела на бывшего мужа и сына, но Вико промолчал, а Киприан устало

вздохнул. После такого вздоха я бы ни секунды не осталась, но Исольда

удовлетворённо кивнула: — Велю подать нам чай в столовую, поговорим, немного

все успокоимся, а время нас рассудит. Может, в конце концов, всё и к

лучшему. Зато никто не упрекнёт меня в том, что мешаю вам с сыном жить своей

жизнью.

Она вышла.

— Не верьте ей, — процедил Пушок, так и сидевший на моём плече. — Пакость

готовит, точно вам говорю, у меня прямо чуйка воспалилась и сигнализирует о

грядущей подлянке.

Действительно странная перемена. Вот так всё просто? Чайку выпьем и расстанемся

по-хорошему?.. Я посмотрела на Киприана. Муж выглядел настороженным, но

молчал, и мы все спустились в столовую, оставив Пушка в спальне.

— Так мне будет спокойнее, малыш, не хочу, чтобы ещё одна психованная драконица

на тебя напала, — прошептала я ему.

* * *

Исольда сама принесла поднос с полными чашками и тарелкой печенья. Первую чашку

она поставила перед Вико, вторую протянула бывшему мужу, и, наконец, мне. И

пока отвернулась, чтобы взять чай себе и отдать поднос Айде, пришедшей

следом, Киприан сделал нам с Вико знак — не пейте! А сам быстро поменял мою

и свою чашку местами, прошептав что-то.

— Ну, что вы как на похоронах? — блондинка повернулась к нам, удобно

устраиваясь на стуле. — Уже нельзя вместе и чаю выпить? Давайте поболтаем о

мелочах.

— Мы недавно пили, но если ты настаиваешь... — ответил Киприан, и сделал

глоток.

Исольда смотрела на него во все глаза, и улыбнулась, а мне стало страшно. Если

поменял чашки, значит, подозревает отраву в моей? Но пьёт-то зачем?!

— Не настаиваю, Кип, а предлагаю примирение. Мы не чужие друг другу, и пусть

сейчас отношения испортились, но кто знает, что будет дальше? К чему копить

обиды?

Она подняла свою чашку и отсалютовала Тор-брахсу, он сделал то же самое. Я еле

держалась, чтобы не вырвать пойло у него из рук, сердце колотилось где-то в

горле от страха, и мешало дышать. Киприан, что ты творишь?! А муж

невозмутимо сделал большой глоток.

Дверь распахнулась, и в зал ворвался Ганн, а следом Санда, оба запыхавшиеся.

— Нет, милорд! — выдохнул управляющий. — Не пейте это! Она сказала, что это

лекарство, но... — старик закашлялся, а Санда подхватила его мысль.

— Зачем давать лекарство тайно, милорд? Что-то ваша бывшая жена задумала, а

этот старый дурень ей и поверил!

Исольда на миг оскалилась, зарычала, но вдруг улыбнулась с видом

победительницы.

— Вы жалкие тупицы, а это действительно, лекарство, — она повернулась к

Киприану и тихо проговорила: — для твоей искры.

Дракон изменился в лице.

— Что? — спросил он так, что бывшая жёнушка сжалась на мгновение, но быстро

взяла себя в руки.

— А то, — она расправила плечи. — К сожалению, эти болваны подпортили мне

сюрприз. Допей ты эту чашку, и твоя искра разгорелась бы, как раньше. И не

пришлось бы долго её восстанавливать, но ты выпил мало. Магия истинности

вернётся через месяц-другой. И тогда, мой дорогой друг, — она наклонилась к

дракону и прошипела в лицо: — ты станешь прежним. Не так я всё планировала,

но уж если ты не достанешься мне, то и ей, — Исольда презрительно кивнула на

меня, — тебя не видать. Ты будешь мечтать о паре, будешь чувствовать это

нетерпение внутри, а твоя жена-человечка станет ждать, когда же ты её

бросишь. Как думаешь, надолго хватит вашей смехотворной любви, а?

Мерзавка ликовала, а я, хоть и знала, что Киприан не пил из своей чашки,

задрожала от ужаса. Вот так просто можно всё разрушить?..

— Значит, ты планировала? И каков был план? — прищурился мой муж, и я

чувствовала, как он кипит внутри, хотя внешне выглядит пугающе спокойным.

— Да, — пожала плечами она. — Что тебя удивляет? Мы были счастливы вместе,

любили друг друга, но у меня появилась пара. И всё бы хорошо, да только мой

истинный не так уж молод. Скорее всего, он умрёт раньше, и что останется

мне? Чахнуть от горя? Вот уж нет! — Исольда, привыкшая, что ей всё

прощается, не чувствовала опасности, и выдала правду с надменной улыбочкой:

— Тогда я и подумала, что если бы ты, всё ещё тоскующий и влюблённый,

остался один, то я могла бы вернуться к тебе и Вико после смерти истинного.

Ты же добряк, Кип, и принял бы моих детей от второго мужа, мы снова были бы

вместе... В моей семье давно хранился флакончик зелья, разрушающего и

восстанавливающего связь с искрой — выпьешь половину, искра угаснет, выпьешь

остаток, и она загорится снова. Вот я и добавила половинку этого зелья тебе

в еду, перед тем как уйти к новому мужу.

— И все эти годы ты внушала мне при каждой встрече, что простой брак не имеет

смысла, и надо искать пару, отлично зная, что я её не найду... Какая же ты

мерзавка, Соль! — Киприан горько усмехнулся. — А ведь я тебя любил...

— И я тебя по-своему любила, потому и не собиралась отпускать, — без зазрения

совести заявила красотка. — Но раз всё так вышло, то лучше отдам тебя

истинной или обреку на вечное ожидание, но ты никогда не достанешься этой

человечке, — Исольда повернулась ко мне и зло прошипела: — Я тебе не

проиграю. Он не будет ждать меня, но и ты его не получишь!

— Какая же ты эгоистичная дрянь...

У меня в голове не укладывалось подобное. Хороша любовь по-изольдовски!

— А скажи мне, Соль, — Киприан смотрел на блондинку, будто впервые увидел по

настоящему, и не понимал, как он мог ею увлечься, — если этот флакон был у

тебя, когда мы жили вместе, почему же ты не напоила обоих? Мы остались бы

парой, истинность не разрушила бы наш брак. Ты могла спасти нашу любовь, но

не спасла. Почему?

— Кип! — Исольда закатила глаза и снисходительно рассмеялась, как над дурачком.

— Ты так веришь в простую любовь? В эту примитивную человеческую сказочку?

Мы ведь могли разлюбить друг друга, страсть бы исчезла, и что тогда? Второго

пузырька-то нет! Я не собиралась лишать себя надежды на истинное счастье,

мне было интересно, каково это, и повезло узнать.

— Но ты лишила этого меня, чтобы ждал тебя всю жизнь...

— Я думала не только о себе, вообще-то. Вико нужен был отец, а твоя истинная

пара могла его не принять, как мой муж. И что было бы с нашим сыном? –

Исольда то ли правда была так глупа, то ли отлично изображала дуру, но

говорила с чувством собственной правоты.

— Ты могла разрушить связь с истинным, чтобы самой остаться с Вико...

— Нет, вообще-то, — перебила она бывшего мужа. — Когда пара найдена, зелье уже

не сработает. Ты вечно во всём обвиняешь меня! А я сделала то, что считала

правильным.

Мне была омерзительна её циничная самоуверенность, Киприан смотрел на бывшую с

отвращением, и даже Вико понял, что сотворила его мать.

— Правильно, чтобы папа был несчастный всю жизнь? — тихо спросил он. — Ты

видела, как ему плохо, и не пожалела его?.. Уходи, — еле слышно проговорил

он, глядя на мать потухшими глазами. — Ты нам не нужна.

— Вико, но разве ты не хотел бы когда-то снова быть со мной? — Исольда говорила

ласково, а казалось, змея шипела.

— Нет, — глухо ответил он, подошёл, встал между мной и отцом, и взял нас за

руки: — У меня теперь другая семья.

Белобрысая растерялась, её привычные манипуляции не работали, а Киприан криво

усмехнулся.

— Похоже, ты всё же проиграла, Соль. Ты измывалась над нашим сыном, пока не

стала ему не нужна. И я не буду ждать тебя всю жизнь, как ты хотела, а ещё

тебе придётся жить, зная, что тебя обошла человечка, — он взял мою кружку и

показал побледневшей бывшей. — Вот то, что ты принесла мне. А я пил из

кружки Яны, и туда ты ничего подлить не успела, как показало простое

заклинание. Но даже если бы тебе удалось провернуть этот фокус, я сразу

улетел бы в столицу, чтобы снова разорвать связь с искрой. У тебя был всего

лишь флакончик пойла, а есть драконы, знающие, как это делается, и я научусь

у них, чтобы ни ты, ни кто-то ещё не мог вот так влезть в мою семью и

нагадить. Я не стану игрушкой в руках магии, и сам выберу, с кем мне жить и

кого любить. Уже выбрал. И это не ты.

Исольда пошла красными пятнами, на красивой роже снова проступили чешуйки, а

бывший муж подошёл к ней и выволок из-за стола.

— Улетай и не возвращайся, — процедил он, — если не хочешь, чтобы твой муж

узнал об этом «милом» плане. Уверен, ему будет интересно послушать, как ты

собиралась «скорбеть» о нём после его смерти. И запомни, я прощаю тебя

только ради Вико, с него уже хватит боли. Но на этом всё. Выкинешь ещё

что-то, и узнаешь, что и «добряка» можно довести. Я устрою такой скандал,

что не отмоешься. А разве не скандалов больше всего боится твой истинный? Я

отравлю тебе жизнь, если не оставишь нас в покое. С этого дня можешь

начинать меня бояться.

Было заметно, что Киприан очень хотел встряхнуть Исольду за шкирку, но из-за

сына с трудом сдерживался. Мой дракон оберегал свою семью, как всегда.

За это я его и полюбила, наверное... Он не такой, как другие.

* * *

Исольда ушла, скрипя зубами, злая, как бешеная кошка, однако не посмела ни

слова возразить бывшему мужу, дошло-таки, что переоценила своё влияние на

него. При этом она даже не взглянула на Вико, а он смотрел на закрывшуюся

дверь и старался не плакать, стиснул кулаки, сопел, но крепился.

Я обняла мальчишку, прижала, поглаживая по спине.

— Мой ты хороший... Не держи всё в себе, поплачь, и станет полегче. А её

прости, если есть у Исольды ум, она сама прозреет когда-нибудь, а нет, так

её надо пожалеть. Без ума трудно в жизни.

Киприан опустился на колени возле нас и обнял обоих, поцеловал сына, меня, а

слуги деликатно вышли.

Весь вечер мы провели в моей спальне, Киприан читал сказки вслух, я поглаживала

Вико, лежавшего рядышком, прижавшись ко мне, а Пушок сидел на подушке,

тихонько перебирал волосы малыша и скорбно вздыхал. Наконец, мальчик уснул,

на длинных ресницах ещё блестели слёзы.

— Позови завтра лекаря, — попросила я мужа. — Пусть как-то ему поможет, нервы

успокоит.

— Да, так и сделаю, — кивнул он. — А пока поспим тут все вместе снова. Вдруг он

ночью проснётся, пусть видит, что мы все рядом. Ты не против? — он устроился

с другого боку от сына, крысик перебрался на живот Вико и свернулся, положив

голову ему на руку.

— Я тоже, если проснусь, хочу видеть, что вы рядом, — тихо ответила я.

Мы взялись за руки и муж прошептал мне на русском:

— Я тебе лублью...

— И я тебя.

Он понял, глаза засветились нежностью.

За окном была ночь, дождь убаюкивал, шелестя по окну, а я смотрела на своих

драконов и Пушка, и благодарила судьбу. Я получила всё, о чём когда-то

мечтала — сына, мужа, семью и любовь. Вот тебе и брак, где всё не так!

* * *

Ритуал передачи долголетия оказался очень простым, и провели мы его на рассвете

после нашей первой ночи вместе.

Замок ещё спал. Киприан вышел на луг, поранил лапу, будучи в теле дракона,

капнул пару капель крови в кувшин с водой, обернулся человеком и прочёл

заклинание. Я смотрела на это в окно ванной комнаты и улыбалась, вспоминая

ласки, затуманенные взгляды, бессвязные нежные слова и безумную страсть, от

которой ещё и теперь немного дрожали ноги, а тело отзывалось жаром и

мурашками даже на эти смущённые воспоминания.

— Разденься, — Киприан вернулся ко мне, подхватил на руки и поставил в ванну.

Я сбросила с плеч халат, накинутый на голое тело, а он снова что-то забормотал

и вылил на меня воду из кувшина, оказавшуюся на удивление тёплой. Моя кожа и

волосы засияли, стало жарко, в воздухе разлился аромат, похожий на амбру, и

муж поцеловал меня, прошептав:

— Вместе, на всю нашу долгую жизнь.

А дальше снова была кровать в его, а вернее, теперь уже в нашей спальне,

нескромные поцелуи, горячий, срывающийся шёпот, от которого внутри всё

замирало, и жадная страсть, которую мы никак не могли утолить. Но старались

очень сильно и упрямо...

В то утро мы оба завтракали почти в обед. Вико и Пушок давно поели, но пришли к

нам, и делали вид, что читают книгу, а сами хихикали, наблюдая за нами. Мы с

мужем оба были слегка помятыми, под глазами пролегли небольшие тени от

бессонной ночи, а лица светились просто каким-то неприличным счастьем, и от

этого делалось немного неловко, приходилось прятать улыбки и изо всех сил

стараться не слишком часто переглядываться.

— Ой, ну что вы, в самом деле?! — не выдержал Пушок. — Да сядьте уже ближе,

обнимайтесь, целуйтесь, кормите друг друга. А то мы не видим, как вам этого

хочется! Расселись они по разным концам стола, как на приёме!

Я покраснела, а вот муж не растерялся, подхватил свои тарелки и пересел ко мне,

поцеловал в висок, потёрся щекой о мою руку и довольно улыбался.

— Вот! И что бы вы делали без меня, а? — Пушок вдруг вздохнул. — Жаль, я один

тут не долгожитель. А как помирать-то? На кого вас оставить? Но хоть

годик-другой присмотрю за вами, — он состроил печальную мордаху. — И как наш

парень вырастет, не увижу, — крысик ласково погладил Вико по руке и опять

вздохнул.

— Ты ему не сказала? — Киприан удивлённо посмотрел на меня.

— Нет. Боялась, вдруг ты ошибся, а это же было бы страшным ударом потом... –

призналась я.

— Так, что ты мне не сказал? Что такое? Помираю? Уже? — всполошился крысик и

сжался, прижав лапки к пузику.

— Наоборот, — Киприан подошёл к нему, взял в руки, подержал немного, прикрыв

глаза и отпустил. — Всё правильно я тогда понял, — он улыбнулся мне и

сообщил нашему прекрасному Пушкенсону: — Ты тоже долгожитель, друг мой. В

отличие от других крыс, ты, хоть шерсть потерял, зато не только заговорил,

но и обрёл долгую жизнь. Её огонь горит в тебе ровно и ясно, проживёшь лет

восемьдесят, может девяносто, как человек. Ну, если дерзить будешь не

сильно...

Я хихикнула, а лорд Пушкенсон от неожиданности охнул, плюхнулся на упитанный

зад, и прикрыл рот лапками, так похожими на маленькие ручки.

— Крысья мама, вот это удача попёрла! Да кому нужна эта шерсть, когда тут

такое! Мне и в актуальном свитере тепло, а в комбинезоне вообще прекрасно.

Эх, живём! Мелкий, — он схватил Вико за руку и потряс, — спасибо! Твой

неудачный магический опыт оказался очень удачным. Продолжай, не

останавливайся!

Вико расцвёл улыбкой, весьма хитренькой, а мы с мужем переглянулись. Ну, всё,

теперь начнётся! И вот как ругать потом, когда крысик-то прав — без Вико

ничего бы этого у нас всех не было. А так, неудачный опыт, фиктивный брак, и

счастье, от которого хочется петь...

— Спасибо, милый, — я подошла и обняла мальчика, а он вдруг смутился.

— Ну, чего ты, мам...