Марк задумчиво смотрел в необыкновенно высокое небо, раскинувшееся от края до края. Оно было ярко голубым, и в нём крохотными, полупрозрачными серебряными монетками висели летающие острова, которые назывались атмосферными станциями. Его взгляд медленно, как во сне скользил дальше к самому слишком низкому и узкому горизонту, возле которого небо светлело и становилось белёсым. От него мягкой дымкой струилось сияние, в котором тонула лиловая полоса дальних гор, граничивших с ковром тёмно-зелёных сосновых крон.

Он сидел на низкой скамеечке возле широкой деревянной столешницы, установленной на выстланной гладкими панелями площадке, над которой серебрился вогнутый купол тента. За его пределами было жарко и высокие деревья сада, увешанные золотистыми грушами, красными яблоками и сочной бордовой черешней плыли в зыбком мареве, и только здесь, в прозрачной тени было прохладно от мягких волн охлаждённого воздуха стекающего с крыши беседки.

Здесь было спокойно, красиво и уютно, и весь этот мир казался ему настолько безопасным, что мог быть только сном или раем. Позади раздался радостный визг и возня. Невольно обернувшись, он увидел легкий фасад дома с изящной голубой крышей, широкой верандой и сплошь стеклянными стенами. На изумрудной, идеально постриженной лужайке весело играли лисята. Их было не меньше десятка, но сосчитать было трудно, потому что они беспорядочно носились друг за другом, устраивали потасовки и замирали лишь на миг, чтоб помериться широко распахнутыми зубастыми пасточками. Он невольно засмотрелся, потому что они были чудесным дополнением этой сказочной картины, небольшие с длинными пушистыми хвостиками и самых разных окрасов: рыжий, белый, чёрный, бурый, розовый, салатный и даже сиреневый с яркими фиолетовыми полосочками на спине. Они выглядели странно ещё и потому, что на ушках некоторых красовались разноцветные бантики, другие щеголяли в ошейниках с блестящими камушками, а один даже был наряжен в кружевную жилетку с прозрачными крылышками за спиной.

— Значит, она выходит замуж, — услышал он тихий и печальный голос и перевёл взгляд на своего собеседника, сидевшего на такой же низкой скамеечке по другую сторону стола.

Марк уже привык к короткой стрижке Армана, но его наряд всё так же вызывал у него некоторое смущение. Однако он должен был признать, что в этих длинных обтягивающих штанах из тонкой ткани и в такой же облегающей рубашке без воротника и с короткими рукавами в жару было куда комфортнее, чем в его бархате. Это всё было не столь важно, и Марк снова задержал внимательный взгляд на чётко очерченном профиле печально опущенного лица, уже в который раз стараясь как можно крепче запечатлеть его в своём сердце.

— Я подумал, что сам должен сообщить вам об этом, мой король.

— Перестань, — досадливо отмахнулся тот. — Я давно отрёкся. Теперь твой король Жоан. Мне кажется, он отлично справляется.

— Это так, но в моём сердце вы навсегда останетесь королём.

— На самом деле это уже не важно, мой мальчик, — Арман с печальной улыбкой взглянул на него. — У меня теперь совсем другая жизнь, я очень счастлив, и сожалею лишь о разлуке с друзьями. И с ней… Значит, именно ради этого ты преодолел свой страх перед магией и решился пройти через пространственный портал.

— Мне жаль, что я огорчил вас.

— Нет, я благодарен тебе, Марк. Наша любовь уже давно превратилась в душевную драму, которая тяготила и меня, и Элеонору. Я не мог вернуться к ней, и не мог отпустить, пока знал, что она всё ещё грустит обо мне. Я считал себя не вправе перелистнуть эту страницу и искать новое счастье, потому что был обязан делить с ней её одиночество. Так, невысказанно и бесконечно. И если я знаю, что моя жизнь и молодость теперь будут очень долгими, то её красота мимолётна. Я боялся, что она так и увянет на коленях, скорбя у пустой гробницы. И я бесконечно счастлив, что она решилась полюбить снова. И что она выбрала Танкреда. Вот кому я без страха и сомнений мог бы сам вручить её. Он верный и благородный человек, с ним она будет до конца дней окружена любовью и заботой. Пусть сейчас мне немного грустно, но я всё же рад. Жаль только, что не смогу побывать на их свадьбе.

— Я расскажу вам, как она пройдёт.

— Обязательно. И тогда я смогу перевернуть эту страницу и жить дальше. Я, наконец, позволю себе полюбить другую и искать счастья.

— У вас есть кто-то на примете? — спросил Марк.

— Да, — Арман невольно рассмеялся. — Ты будешь удивлён, когда увидишь её. Хорошенькая загорелая девчонка с короткой стрижкой выгоревших на солнце волос, которая предпочитает носить брюки, любит гонки по горным серпантинам на красном гравицикле, а ещё лазить по горам, нырять с аквалангом и петь под гитару у ночного костра. Она пишет стихи, похожие на барабанную дробь и песню флейты, и сочиняет детские сказки. По счастливому стечению обстоятельств, именно её назначили моим референтом на ближайшую миссию, и мы вместе полетим на планету под странным и красивым названием Лоримона. Говорят, там золотой океан и лиловые джунгли, а на рассвете двух лун у сияющего звёздами озера танцуют на длинных ногах прозрачные и мерцающие как хрусталь птицы, похожие на журавлей. И их голоса звучат в тиши, как звон колокольчиков. Не лучшее ли это место, мой друг, чтоб признаться в любви и начать что-то новое и прекрасное!

— Я вижу, вы уже влюблены, — улыбнулся Марк, — и счастлив, что принесённая мной весть не только вызвала у вас печаль, но и открыла новую надежду.

— Это так. Время идёт, и моя прошлая жизнь уже кажется мне сном. Но я по-прежнему рад видеть тебя, — он повернулся и с нежностью взглянул на Марка своими глубокими синими глазами. — Из упрямого и пылкого мальчишки ты превратился в рыцаря из моих баллад. И снова верой и правдой служишь королю и Сен-Марко, — его лицо вдруг стало озабоченным. — А что это за история с Танкредом? Как он угодил в тюрьму?

— Если хотите, я расскажу вам её в двух словах.

— Конечно, хочу! Пусть я больше не король, но всё ещё чувствую связь с нашим миром.

И Марк рассказал ему всю эту странную историю, с удовольствием следя за сменой эмоций на бесконечно любимом с детства лице короля. Тот, не замечал этого и слушал внимательно, поглядывая то на Марка, то на далёкий, тающий в жарком мареве горизонт.

— Я думаю, что именно так они и привлекли на свою сторону де Лорана, — закончил Марк, — дав ему ту самую справедливость по отношению к отцу и его убийце, в которой отказал ему наместник Монпелье.

— Скорее всего, — озабоченно кивнул Арман. — Ты молодец, мой мальчик, что раскрыл это преступление и очистил имя Танкреда. Но этот Орден Чёрного зеркала меня действительно беспокоит! Я когда-то слышал и читал о нём, но ни в годы моего правления, ни при моём отце они не решались сунуться в столицу. Теперь же действуют так нагло! Ты должен вывести их на чистую воду, Марк!

— Я выполню ваш приказ, — кивнул тот.

— Это пожелание, — мягко поправил его Арман. — И советую привлечь к расследованию Чёрного лорда. Я уверен, что этот старый плут знает куда больше, чем говорит!

— Не сомневаюсь в этом и воспользуюсь вашим советом.

Он смолк, заслышав из-за деревьев странное мелодичное стрекотание. И вскоре оттуда вылетела большая серебряная стрекоза с мерцающими слюдяными крылышками. Она летела, неся на тонком тросе белый куб и серебристую сетку, наполненную ярко-оранжевыми шариками. Броуновское движение лисят на лужайке прекратилось, и они, задрав мордочки, наблюдали за стрекозой, которая зависнув над ними, опустилась ниже, поставила куб и сетку на траву, после чего стремительно взмыла вверх, уворачиваясь от их быстрых лап и острых зубов. Она прострекотала в обратном направлении и скрылась за старой грушей, а лисята уже набросились на её груз. Они вмиг разбили куб на несколько белых плоских коробок и принялись вскрывать их, царапая крышки длинными лапами так быстро, что они только мелькали. А сиреневый и розовый лисята вцепились зубами в сетку и, потянув в разные стороны, вмиг разорвали её, отчего оранжевые мячики раскатились по изумрудной траве.

— Ай! Ай! — послышалось из дома, и на террасу выскочил Джин Хо в клетчатых шортах и гавайской рубахе. В его руках была зелёная винная бутылка и он, размахивая ею, кинулся к своим потомкам: — Прекратите! Пицца — это гостям! Ли Джун, оставь апельсин, у тебя аллергия! Быстро все в столовую! Бабушка уже достала из духовки печёные с мёдом груши, а из холодильника — мороженое! Всякое: с изюмом, шоколадом, вишней! Даже с морошкой! И там целый поднос винограда! Быстро домой!

И лисята радостным разноцветным ручейком понеслись в дом и скрылись в дверях.

— Хулиганы, — проворчал старый лис и, сунув бутылку под мышку, поднял плоскую коробку и заглянул под крышку. — Не повредилась… — удовлетворённо пробормотал он и, подхватив с земли ближайший апельсин, направился к беседке, где сидели гости. — Божоле! — торжественно объявил он, поставив бутылку в центр стола, а потом бросил апельсин Марку. — Это тебе! Отнесёшь десяток жене и детям. Настоящие иберийские! Сочные и сладкие! У вас таких нет! Слишком мало солнца.

И он с блаженным видом уселся на третью скамеечку, доставая из кармана складной барменский штопор.