— Значит, этот брак можно расторгнуть, — удовлетворённо кивнул Венсан де Нера.

Он сидел в кресле за накрытым столом в нижней гостиной, и умиротворённая улыбка на его губах никак не соответствовала свирепому выражению серебряной полумаски. Он смотрел туда, где о чём-то шептались, прикрывая лица веерами, Ортанс и Мадлен. Он слышал их тихий смех и замечал, что иногда они бросали на мужчин озорные взгляды.

— Об этом не беспокойся, — кивнул Марк. — Так или иначе, это можно сделать.

— А если не получится, я его убью, — проговорил Венсан и спокойно взглянул на Марка. — Вызову на дуэль по всем правилам и разрублю пополам. Будешь моим секундантом?

— Отказываться не стану. Он это заслужил, однако, мне хотелось бы, чтоб всё свершилась в рамках закона. Благородная смерть на дуэли — это слишком просто для этого мошенника. Мне хотелось бы отправить его на каторгу.

— Пожалуй, для него это будет хуже мгновенной смерти.

— Знаешь, глядя на Ортанс, я удивляюсь, как быстро она пришла в себя. Ещё вчера я тревожился за её жизнь, а сегодня она уже смеётся и кокетничает. И думаю, что это не только искусство Эммануэля Фрессона, но и счастье, которое она вновь обрела. Ещё пару дней и она будет совершенно здорова. И я смогу доверить заботу о ней тебе.

— Конечно. Мы решили больше не расставаться надолго. Так что я буду рядом с ней и смогу защитить от всех опасностей.

— Вот и отлично, — Марк заметил появившегося на пороге гостиной Модестайна и поманил его к себе.

— Ваше сиятельство, — сообщил лакей, — там явился молодой человек от господина Хуана и говорит, что у него срочное дело.

— Я отлучусь, — произнёс Марк, вставая, и Венсан кивнул, с улыбкой глядя на Ортанс.

В нижнем зале Марк увидел высокого молодого мужчину в нарядном голубом камзоле, на нежном бархате которого темнели пятна грязи. Он был строен и красив, и как многие лисы, чем-то похож на Джин Хо.

— Я Чимин, троюродный племянник старика, — с ходу представился он. — Прапра… внучатый. Я пришёл, чтоб сказать, что Грета Либе тяжело ранена. Если хотите застать её живой, то вам нужно поторопиться.

— Коня! — крикнул Марк, обернувшись к Модестайну, и тот сразу же кинулся к боковой двери.

— Двух! — раздался решительный голос Ламбера, появившегося из караульного помещения. Он подошёл ближе, тревожно глядя на юношу.

— Что случилось? — спросил Марк.

— Мы следили за домом де Рокруа и увидели, что оттуда, кутаясь в плащ, вышла женщина. Я решил проследить за ней. По Королевской улице она направилась к нижним воротам, но на рыночной площади свернула. Она вошла в гостиницу «Белый мак». Я ждал её у входа. Через какое-то время она выскочила на улицу и помчалась обратно. Я на какой-то момент потерял её из виду, она свернула в другом месте, и пока я думал, куда она делась, раздался крик. Когда я нашёл её в переулке на мостовой, она уже истекала кровью. С другой стороны прибежал квартальный сторож. Мы перенесли её в дом какой-то старухи рядом, которой я дал монетку. Сторож побежал за лекарем, а я — в лисий замок. Старик отправил меня к вам, а сам пошёл туда.

— Где это? — нетерпеливо спросил Марк, в то время как вернувшийся Модестайн подал ему меч и стоял рядом с плащом в руках.

— Я вас провожу!

Они вышли на улицу в тот момент, когда конюх уже выводил двух осёдланных коней. Парень сразу у дверей упал на руки и тут же превратился в длинноногого, поджарого лиса необычного тёмного окраса с рыжими подпалинами. К счастью, конюх не заметил этого, а Ламбер бросил на него подозрительный взгляд, но ничего не сказал.

Потом они мчались по опустевшей на короткую светлую ночь улице, разбрызгивая по сторонам стоячую воду из неглубоких луж, а впереди нёсся черно-бурый лис, и его пушистый хвост веял по ветру, как знамя.

Свернув с Королевской улицы в узкий переулок, лис вскоре добежал до низкого крыльца узкого двухэтажного дома, каким-то образом втиснутого между другими зданиями. У него было только по два оконца на каждом этаже и тёмная кривая крыша, крытая выщербленной черепицей. Дверь была открыта и в проёме, тревожно щурясь, стоял Джин Хо.

Марк спрыгнул с коня и, кивнув ему, вошёл внутрь. Там не было прихожей. Он сразу оказался в маленькой комнате, где слева был небольшой очаг и узкий кухонный стол, а справа — короткая скамейка и большие старинные пяльцы, на которые было натянуто желтоватое льняное полотно. Возле него стояла корзина с мотками ниток, а по стенам были развешаны уже вышитые скатерти, салфетки и полотенца. Маленькая старушка испуганно смотрела на происходящее в её скромном домишке, едва не забившись в угол.

Раненая лежала на плаще, расстеленном на полу. Её живот под грудью был перетянут какими-то тряпками, на которых уже проступило большое кровавое пятно. Увидев его, камеристка баронессы де Рокруа чуть приподнялась и протянула руку, а едва он опустился рядом с ней на одно колено, схватила его за рукав и лихорадочно зашептала:

— Это он, де Кларен, я уверена, ваша светлость! Он хотел убить меня…

— Расскажи, что случилось?

— Я всё скажу, всё… только арестуйте его! Он напал на меня, потому что я знаю… Всё знаю, — она перевела дыхание и снова опустилась на плащ. — Он был любовником моей госпожи. У него нет ни гроша, он постоянно выпрашивал у неё деньги. А потом они сговорились избавиться от барышни Ортанс. Он начал ухаживать за ней, дарил подарки, которые покупала госпожа. А она уговаривала барышню, что это — хорошая партия, куда лучше, чем её одноглазый граф. Они сразу решили извести её, а после, когда он получит наследство, пожениться. Но потом госпожа Отфор предложила продать её кому-то и получить за это деньги. Она говорила, что ей не выбраться оттуда живой. Господин Антуан не хотел рисковать, но госпожа решила всё устроить в день свадьбы и опоила барышню, а потом её забрали прямо из дома.

— Значит, де Кларен всё знал?

— Он хотел получить наследство, но жениться на баронессе не собирался, — побелевшими губами бормотала женщина. — Они ссорились со дня похорон, он говорил, что нужно выдержать траур, потому он не может жениться сразу, а потом уехал в поместье и даже не писал. Госпожа постоянно была не в духе, то ругала всех и била посуду, то плакала тайком. А потом вернулась барышня, и всё стало ещё хуже. Баронесса известила де Кларена и он примчался сюда. Это он запер барышню и говорил, что от неё нужно быстрее избавиться. Он угрожал, что обвинит госпожу в том, что это она продала её похитителям, а сам будет жить с молодой женой. Он довёл её до того, что она купила у аптекаря мышьяк, будто чтоб травить крыс, и стала подливать его в бульон для барышни. А чтоб она не сбежала и не жаловалась, поила её отварами. И сама же отравилась. Ту склянку, господин барон, — она снова вцепилась пальцами в его рукав, — это он подложил её барышне! Я видела, как он поднял её… Я сказала ему, что всё расскажу, если он не даст мне денег. Я же просила лишь сотню монет серебром! Что это для него, если он теперь женат на барышне? Но он обозвал меня последними словами и выгнал, а потом подкараулил и ударил ножом… — её голос уже был едва слышен, и Марку пришлось наклониться, чтоб разобрать затихающий шёпот. — Он обмотал лицо шарфом, но я знаю этот шарф… Это был он… Де Кларен… Он меня…

Она смолкла, и её рука упала на пол. Коснувшись её шеи пальцами, Марк вздохнул и поднялся.

— Ну? — нетерпеливо спросил Джин Хо. — Она рассказала что-то интересное?

— Ничего, чего бы я не знал или о чём не догадывался, но её показания были бы бесценны в суде. Теперь она мертва и уже ничего не скажет.

— Растяпа! — Джин Хо отвесил своему внучатому племяннику затрещину и тот, обиженно взвизгнув, отскочил подальше. — Какой от тебя прок? Как ты умудрился её потерять? Зачем тебе вообще нужен нос, если ты не умеешь им пользоваться?

— Я умею, — обиженно проворчал парень. — Просто я увидел, что возле мясной лавки собрались бродячие собаки и подумал, что сейчас вынесут обрезки.

— Нет, ты слышал? — возопил старый лис. — Можно подумать, я его не кормлю! Жрёт как три крокодила, и ещё теряет разум при мысли об объедках в сточной канаве!

— Что ты кричишь? Я ещё расту, у меня такой аппетит!

— Да ты на голову выше меня! Куда тебе расти? Ты же не жираф!

— Ты старый! В дни твоей молодости, средний рост мужчины в Корё был…

— Молчать! Ещё споришь со мной?

Их по-лисьи визгливую перепалку прервал топот сапог по мостовой, и в комнатушку ввалились городские стражники с усатым капралом во главе. Из-за их спин выглядывал квартальный сторож.

— Всем оставаться на местах! — гаркнул усач, но замер, глядя на ярлык, который показал ему Марк. — Прошу прощения, ваша светлость, — тут же проворчал он. — Не признал. Сейчас прибудет полиция магистрата и лекарь.

— Лекарь уже не нужен, как и полиция магистрата, — с сожалением произнёс Марк. — Она умерла. При этом она успела сказать имя предполагаемого убийцы. Он — подозреваемый по делу, которое расследует тайная полиция. Будь любезен, дружище, отправь кого-нибудь с докладом в Серую башню и дождитесь, когда наши люди заберут труп. Если спросят меня, то я пойду в «Белый мак», чтоб немедля начать расследование.

— Слушаюсь, ваша светлость, — кивнул капрал.

— Это тот парень, которого я видел рядом с этой несчастной, — несмело сообщил сторож, указав на Чимина.

— Это он вызвал меня, — пояснил Марк. — Он следил за ней по моему приказу, но вот, не уследил. Мы уходим.

Он прошёл мимо расступившихся стражников и оба лиса прошмыгнули вслед за ним.

— Что там? — спросил Ламбер, державший под уздцы коней.

— Она умерла. Похоже, и этой ночью мне не суждено выспаться, — грустно ответил Марк.

Он шёл по улице, раздумывая о произошедшем, и какое-то время даже не замечал, что рядом идёт Джин Хо и время от времени сочувственно и немного виновато заглядывает ему в лицо.

— Ты очень сердишься? — спросил лис, наконец, поймав его взгляд. — Извини, ошибка в кадровом вопросе. Чимин — парень не глупый, но ему не хватает сосредоточенности. Это ведь первый случай, когда мы тебя подвели! Раньше такого не было. Но и обезьяны иногда падают с деревьев. Вернее, у вас это еноты. Еноты вообще ползают по деревьям? — он задумался. — Я слышал сказку про енота, который ночью сидел на дереве и из-за белого брюха его приняли за вторую луну. Наверно, это была осень, если брюхо было такое круглое. Осенью у них зажировка… Но это только сказка. В общем, каждый может ошибиться, верно? Не нужно дуться.

— Я не дуюсь. Думаю, что теперь делать. Мне очень нужно прижать этого негодяя, а он может опять вывернуться. Грета Либе была доверенным лицом баронессы де Рокруа. Теперь они обе мертвы. Де Кларен постарается во всём обвинить Луизу и скажет, что сам ничего не знал. У меня много доказательств против баронессы и ни одного против него.

— Давай, мы будем теперь следить и за ним! Бесплатно! В качестве компенсации морального вреда.

— Было бы неплохо.

— Я могу! — тут же раздался голос Чимина с другой стороны. Марк скептически покосился на него. — Я буду брать с собой корзинку с перекусом, и не стану отвлекаться от наблюдения! Обещаю.

— Он не станет отвлекаться, — кивнул Джин Хо, — потому что если он снова что-то важное проворонит, я переведу его на концентраты и космическую еду из тюбиков до конца каникул.

— Ну, дед!.. — заныл парень.

Когда они подошли к гостинице «Белый мак», расположенной недалеко от рыночной площади, Марк оставил его на улице вместе с Ламбером, а сам с Джин Хо пошёл внутрь.

В этот поздний час огромный зал таверны на нижнем этаже был уже почти пуст. Только возле камина за столом сидел усталый рыцарь в запылённой одежде и ел остывшую похлёбку из большой миски. Наверно, он едва успел въехать в город до закрытия ворот и теперь ужинал тем, что осталось в котле, чтоб потом отправиться спать. В глубине зала за столом собрались несколько человек в разноцветных кафтанах, видимо, отмечавшие удачную сделку купцы, но их веселье уже было позади. Двое спали, уронив головы на стол, а остальные ещё пытались что-то говорить, не слушая друг друга, но уже явно без прежнего оживления. Слуги, наводившие в зале порядок, посматривали на них с недовольством, ожидая, когда поздние гости поднимутся, наконец, в свои комнаты, и их стол тоже можно будет прибрать.

Появление двух новых посетителей они восприняли без энтузиазма и всё же вежливо поклонились, и один направился к ним.

— Кухня уже закрыта, господа… — сообщил он и остановился, увидев в руке Марка ярлык тайной полиции. — Чем могу служить, ваша милость?

— У вас в гостинице живёт барон де Кларен? — спросил Марк, присев за ближайший стол и указав слуге на лавку напротив.

— Да, — поспешно кивнул слуга. — Заехал прошлой ночью. При нём был слуга, он спит на чердаке, а сам барон в комнате на третьем этаже.

— К нему сегодня приходила женщина?

— Да, она подошла к нам и спросила, где он живёт. Такая симпатичная с кудряшками. Я сказал ей, как найти его комнату и она поднялась. Я ещё подумал, что он остановился у нас ради свидания с этой особой. Но вскоре она едва не скатилась вниз по лестнице и выбежала прочь. Я даже не понял, была она расстроена или рассержена, но явно не в уравновешенном состоянии духа.

— Он выходил куда-нибудь после этого?

— Вскоре. Я подумал, что он хочет с ней помириться. Однако он вернулся один и поднялся к себе.

— Как найти его комнату? — спросил Марк и после того, как слуга объяснил, направился к лестнице.

Когда он постучал в дверь той самой комнаты, за ней некоторое время было тихо, а потом раздался сонный голос де Кларена. Услышав ответ, он тут же открыл дверь и попятился к стулу, через который был переброшен синий камзол. Вид у него действительно был заспанный, и он, одеваясь, какое-то время не мог попасть в рукав. Марк помог ему, попутно внимательно осмотрев одежду. Никаких следов крови он не заметил.

— Что привело вас ко мне? — спросил де Кларен, покосившись в окно. — Уже так поздно.

— Скорее, рано. Этой ночью на улице была убита Грета Либе, камеристка баронессы де Рокруа. Мне известно, что до этого она была здесь и говорила с вами.

— Это верно, — кивнул он сердито. — Эта особа явилась ко мне и несла какую-то околесицу, требуя денег! Конечно, я выгнал её!

— Что же это была за околесица?

— Она заявила, будто это я подложил склянку в комнату Ортанс и намерено обвинил её в убийстве. И что я женился на ней ради её денег, а на самом деле у меня был роман с её мачехой. Теперь я знаю, о чём эта бездельница сплетничала от скуки, пропадая на кухне и в людской! Это было так оскорбительно, что я вспылил и велел ей убираться, — он тревожно взглянул на Марка. — Вы же не думаете, что всё это правда? Она явилась шантажировать меня, потому что потеряла своё место. Кому она нужна после смерти Луизы? Вот и решила вытребовать у меня деньги на первое время! Такая, знаете ли, нахалка! Конечно, будь это правда, мне бы наверно и пришлось раскошелиться, чтоб унять её грязный язык, но моя совесть чиста! Я так и сказал ей! «Отправляйся в полицию и попробуй рассказать всё это, а я потом засужу тебя за клевету!» И она ушла.

— А вы?

— Я был так рассержен, что не находил себе места! — воскликнул он. — Я метался по комнате, сжав кулаки, а потом решил проветриться и вышел. Прошёлся по улице, немного успокоился и вернулся.

— По каким улицам вы гуляли?

— Я пошёл не в сторону площади, не хотелось с кем-то столкнуться. Дошёл до колокольни, постоял там, глядя на гнёзда ворон на дереве, а потом вернулся. Никого не встретил.

— Вас так интересуют вороны?

— Нет! — рассмеялся де Кларен. — Просто я заметил их в листве и ждал, что какая-нибудь птица вылетит, но они все спали.

— Покажите ваш кинжал, — велел Марк. — И меч заодно.

— Но зачем? Ах, да, Грету же убили… Вы что, думаете, это я? Какая глупость! Зачем мне это!

Он поднялся и, взяв с сундука в изножье кровати своё оружие, подал Марку. Тот внимательно осмотрел клинки, но не увидел на них никаких признаков крови. При этом он запомнил ширину, длину и форму клинков.

— Могу я осмотреть ваши вещи? — спросил Марк, вернув ему оружие.

— Я вправе отказаться? — слегка обиженно спросил де Кларен.

— Конечно. Хотя это лишь пустая формальность, и просить вас об этом меня вынуждает то, что вы поссорились с покойной незадолго до её смерти. Однако если вы откажетесь, это будет расценено как подтверждение того, что вам есть, что скрывать.

— Нет! — он рассмеялся. — Мне вовсе нечего скрывать! Я просто не люблю, когда кто-то роется в моих вещах, но ссориться с тайной полицией не хочу. Ищите!

И он присел возле стола. Марк кивнул Джин Хо и направился к сундуку. Обыск не занял много времени, в комнате было мало вещей. Осмотрев одежду, Марк убедился, что на ней нет следов крови, которая могла бы брызнуть на убийцу в момент нападения.

— А где тот бордовый камзол, отделанный золотым шнуром, который я видел на вас вчера? — спросил он.

— Я оставил его в доме, — ответил де Кларен. — Вы потребовали срочно уехать, и у меня не было времени собраться. К тому же такой камзол вряд ли пригодился бы мне в гостинице. Я переоделся в более скромный наряд, а тот сунул в сундук в моей комнате. Можете проверить.

— Непременно, — кивнул Марк и взглянул на лиса. Тот ответил ему разочарованным взглядом.

— А что с Ортанс? — неожиданно спросил де Кларен. — Я хотел бы навестить её! Может, ей нужно что-то передать? Вы так спешно забрали её, а она больна.

— Она уже пошла на поправку и скоро вернётся домой, — ответил Марк.

— Правда? — барон насторожился. — А как же ваши обвинения?

— Я уже всё выяснил, и у меня нет претензий к мадемуазель де Рокруа.

— Хочу заметить, что она теперь баронесса де Кларен.

— Вовсе нет. Бароны де Рокруа являются вассалами Сен-Марко, их родословная ведётся гербовой палатой королевства. На данный момент мадемуазель Ортанс является нетитулованной главой рода, потому её брак может быть признан лишь после того, как в гербовую палату поступят необходимые документы и в родословную будет внесена соответствующая запись.

— А что это за документы? — забеспокоился он.

— Брачный договор, скреплённый подписями супругов, и копии их именных грамот. Нет, вы, конечно, можете считаться мужем и женой, но что касается имущества семейства де Рокруа, на него ваши права никак не распространяются. И в отсутствие иных законных владельцев и хранителей, оно впредь до рождения нового барона де Рокруа будет находиться под опекой короны.

— Вот как? — де Кларен тревожно смотрел на него, но по его взгляду было видно, что он уже думает, как преодолеть и это препятствие.

Простившись с ним, Марк вышел из комнаты.

— Если даже её убил он, то не этими клинками, — сообщил лис, догнав его в коридоре. — И наверно на нём была другая одежда. Я не почувствовал запах крови. Хотя духами этой женщины там пахнет.

— Нам и так известно, что она там была. И я и без его ошибки знаю, что он лжёт, потому она тоже бесполезна.

— О какой ошибке речь?

— В конце улицы Мечников действительно стоит колокольня святого Себастьяна, окружённая деревьями, на которых живут вороны. Но они не спят светлой ночью.

— Верно. Но для суда это так себе довод. А что насчёт Ортанс? Ты не боишься, что он будет её преследовать, чтоб получить те документы?

— Я сказал ему это, чтоб он не пытался её убить, потому что это было бы совершенно бесполезно. К тому же теперь с ней граф де Нера. Он позаботится, чтоб этот несостоявшийся муж ей не докучал.

— Слушай, а почему ты спросил его о бордовом камзоле? Ты думаешь, он был в нём, а потом снял из-за того, что на него попала кровь? Но если он к тому же убил женщину другим оружием, то должен был от всего этого избавиться по пути! Давай мы проверим возможный маршрут и найдём нож и одежду, пока их не утащили нищие!

— Если он бросил всё это в сточную канаву, следов крови там уже не будет. Мне не хочется отвлекать вас на то, чем должны заниматься мои сыщики.

— Ничего, за нами должок! Я поручу это Чимину, а следить за этим прохвостом пошлю более смышлёного лиса.

И довольный своим решением, Джин Хо улыбнулся. Спустившись вниз, Марк снова подозвал к себе слуг и спросил их, в какой одежде был де Кларен, когда пришёл в гостиницу и уходил прогуляться ночью.

— Простите сударь, — огорчённо произнёс один из них. — Он приехал ночью, в зале уже было темно, а на нём был тёмный плащ. Я проводил его в комнату, но не заметил, что было под плащом.

— Да, — кивнул другой. — И этим вечером он тоже выходил в тёмном плаще. У нас было много посетителей, мы сбивались с ног, и чудо, что вообще заметили, как он выходил.

— А когда пришёл, он кутался в плащ, словно замёрз, — вспомнил третий. — Я ещё подумал, не предложить ли ему подогретого вина, но меня окликнул другой посетитель, и я забыл об этом.

Не теряя надежды, Марк попросил позвать хозяина, с которым был хорошо знаком, но и тот при всём желании не смог ничем помочь.

— Люди вообще редко запоминают чужую одежду, — заметил лис, выходя на улицу. — Если только это что-то необыкновенное. А в «Белом маке» часто останавливаются богатые люди, и бархат здесь не редкость. Другое дело, если мы отыщем этот камзол и предъявим слугам, которые его опознают.

— Разумно, — Марк направился к своему коню, а Джин Хо, кивнув ему на прощание, подозвал к себе Чимина.

— Домой? — спросил Ламбер, посмотрев на лисов с интересом.

— В Серую башню, — со вздохом ответил Марк. — Ты же видел, у нас убийство.

— А если утром ещё кого-нибудь убьют, ты вообще не будешь спать? Эта девица уже не сбежит, а твои сыщики достаточно опытны, чтоб справиться самостоятельно. Война давно закончилась, Марк, и теперь незачем так себя изматывать.

— Наверно, ты прав, — немного подумав, кивнул Марк. — К тому же, если завтра я получу послание от папаши Рикара, мне точно будет не до сна. Домой!

— Вот и ладно, — усмехнулся капитан и, легко вскочив в седло, развернул коня в сторону Королевской улицы.

Едва следующим утром Марк явился в Серую башню, ему указали на ожидавшего его посетителя. Это был необычный старичок, невысокий и худощавый, с прямой осанкой и тонкими чертами бледного лица. Его седые волосы и бородка клинышком были аккуратно подстрижены, а заплатанная одежда носила отпечаток некоторого изящества. Увидев барона де Сегюра, он несмело поднялся навстречу, сжимая в руках большой свёрток.

— Вы хотели меня видеть? — спросил Марк, подходя к нему и почему-то не решившись обратиться на «ты», как обычно разговаривал с подобными людьми.

— Да, ваша светлость, — поклонился тот. — Моё имя Жиль де Вотре, я старьёвщик, у меня есть лавочка подержанных вещей на улице Голубки. И вчера мне в руки попали некие вещи, которые я должен был лично доставить вам. Об этом мне сказал молодой человек довольно странной наружности. Он дал мне за это серебряную монету и пригрозил, что если я этого не сделаю, он меня съест. Довольно странная шутка, которая прозвучала пугающе.

— Я понял, о ком вы говорите, господин де Вотре, — кивнул Марк. — Прошу вас пройти со мной.

Старик тревожно взглянул в сторону винтовой лестницы и умоляюще произнёс:

— Нельзя ли нам поговорить здесь? У меня больные ноги и мне тяжело карабкаться по ступеням.

— Что ж, давайте пойдём в отдельную комнату, — согласился Марк и провёл его в закуток, где корпели над бумагами несколько клерков.

Один из них тут же поднялся и сдвинул в сторону стопку документов, чтоб освободить место на своём столе. Старик с благодарностью кивнул и, положив свёрток на стол, развернул его. Марк невольно замер, увидев бархат глубокого бордового цвета и блеск тонкого золотого шнура.

— Откуда у вас это? — с волнением спросил он, взяв испачканный камзол в руки. На нежной ткани темнели коричневые пятна, которые вполне могли быть засохшей кровью.

— Ещё вот это, — произнёс старьёвщик, выложив рядом тряпицу, в которую было завёрнуто что-то длинное. Это оказался изящный стилет, тонкий и лёгкий, с простой рукояткой и перекрестьем, единственным украшением которого было гладкое круглое навершие. Совершенно безликое и при этом смертоносное оружие. — Вчера поздно ночью я возвращался домой со своей тележкой. Я иногда обхожу дома богатых господ, где мне отдают поношенную одежду, не сгодившуюся слугам. Меня там уже знают и относятся с пониманием, потому я не голодаю. В этот день я ходил на улицу Монтегю, а потом прошёл по Королевской и свернул в переулок за кондитерской «Медовая роза». Мимо меня проходил человек в тёмном плаще с опущенным на лицо капюшоном и неожиданно бросил свёрток в мою тележку. Он даже не взглянул на меня и не сказал ни слова. Даже не замедлил шаг. Я был удивлён, но увидел, что это что-то из бархата и решил что он выбросил ненужную одежду. И представьте моё удивление, когда дома я рассмотрел её и обнаружил там вполне добротный камзол, правда чем-то залитый, а потом увидел и этот кинжал, на нём была кровь. Я очень испугался, поняв, что попал в плохую историю, и думал, что мне делать с этим. Я знал, что должен обратиться в полицию или к страже, но боялся, что меня притянут за это к ответу. К тому же, видите ли… — он замялся. — Буду честен. Я подумал, что, если я приведу эти вещи в порядок, то смогу выгодно их продать, что при моей бедности было бы хорошим подспорьем. Но утром, едва я открыл свою лавочку, ко мне явился тот юноша и спросил, не находил ли я вчера камзол, заляпанный кровью и какое-то оружие. Он смотрел на меня пристально и, видимо, понял, что я их действительно нашёл… если можно так выразиться. Он сказал, что я должен отнести их в тайную полицию барону де Сегюру и всё честно рассказать. И бросил мне серебряную марку и пригрозил, что съест меня, если я это не сделаю, после чего удалился. И вот я пришёл к вам.

— Вы оказали мне большую любезность, господин де Вотре, — произнёс Марк. — Я не останусь в долгу. Скажите, как выглядел тот мужчина, что бросил это всё в вашу тележку?

— Я не видел его лица, но могу сказать, что он высок, примерно вашего роста. И молод. Знаете, молодых людей всегда можно отличить по лёгкой, пружинистой походке. У него была прямая осанка, так что это был не простолюдин. И на ногах у него были не башмаки, а чёрные сапоги из хорошей кожи. Это, пожалуй, всё, что я могу вам сказать.

— Вы наблюдательны, — улыбнулся Марк, — и очень мне помогли. Оставьте это всё, и пусть клерк запишет ваши показания, — он достал кошелёк и, высыпав на ладонь горсть серебра, протянул старику, отчего его выцветшие голубые глаза радостно округлились. — Жермон, — обернулся он к застывшему в ожидании клерку, — запиши показания господина де Вотре.

Учтиво простившись со старьёвщиком, Марк подхватил свои трофеи и направился вниз, в мертвецкую. Несмотря на ранний час, он застал там Огастена, уже заканчивавшего вскрытие Греты Либе. Рядом стоял Гаспар, внимательно слушавший рассуждения лекаря.

— Итак, мой друг, что вы узнали? — спросил Марк, положив камзол и стилет на соседний стол рядом с сундучком с инструментами.

— О, вы нашли его! — обрадовался Огастен и, схватив покрытый кровью стилет, поднёс его к ранам на животе женщины. — Это — то самое орудие! — воскликнул он, но потом более сдержанно добавил: — Или подобное ему. Две раны, нанесены сверху вниз под небольшим углом, попали в печень. Она умерла не сразу, но шансов спасти её не было. Она была обречена. Других повреждений я не заметил. Преступник был довольно высок и решителен. Я бы сказал, что он умеет пользоваться стилетом, хотя, возможно, не так ловко, как ваша светлость.

— Всё сходится, — кивнул Марк. — Я с большой долей вероятности знаю, кто убийца и где он обретается. Это его камзол. Проверьте эти пятна и определите, кровь ли это. Гаспар, после того, как доктор возьмёт необходимое количество этого коричневого вещества, отправляйся в дом де Рокруа и предъяви камзол слугам. Я хочу знать, чей он. Заодно поднимись в комнату барона де Кларена и обыщи там всё. Он сказал, что оставил там часть своих вещей, может, там есть что-то, что нас заинтересует.

— Вы думаете, это он?

— Всё указывает на то, — кивнул Марк. — Если слуги опознают камзол как принадлежащий ему, то у нас будут основания для ареста.

Он поднялся в свой кабинет в хорошем настроении, надеясь, что скоро сможет захлопнуть ловушку, куда попадётся этот злодей. Доклад Гаспара о том, что слуги сразу же узнали камзол, который носил де Кларен, лишь подкрепил его уверенность. Он велел подготовить приказ об аресте и сам поехал в «Белый мак» во главе небольшого отряда сыщиков и стражи.

— Увы, господина барона сейчас нет, — с огорчением сообщил ему хозяин гостиницы. — Ещё утром он вышел прогуляться по лавкам со своим лакеем и до сих пор не вернулся.

Марк бросил взгляд в большое окно, за которым сгущались синие сумерки. Время перевалило за полдень, и началась тёмная половина дня. У него ещё была какая-то надежда, что де Кларен зашёл пообедать в какой-нибудь другой трактир и вскоре вернётся, а если сбежал, то не сможет скрыться от лисьей слежки, которую установил за ним Джин Хо. Однако время шло, и к вечеру в зал вошёл сильно встревоженный лакей де Кларена, тащивший несколько свёртков. Его тут же схватили, но тот лишь испуганно замотал головой.

— Я понятия не имею, где его светлость! — заявил он. — Мы прошлись по лавкам, он заходил в них, а мне велел ждать его на улице с покупками. Но из галантерейной лавки, куда он зашёл купить щётку и гребень взамен оставленных в доме, он так и не вышел. Я прождал его почти час и осмелился войти, но приказчик сказал, что господин барон просил выпустить его через заднюю дверь, поскольку так ближе до трактира, где он собирается пообедать. Я обошёл все трактиры в округе, но так и не нашёл его. Подумал, что, может быть, он уже вернулся в гостиницу и пришёл сюда.

Марк велел доставить его в Серую башню, и тот без каких-либо колебаний опознал камзол и стилет, выброшенные в тележку старого старьёвщика, как принадлежащие его господину. Приказав передать сыщикам и осведомителям приметы барона де Кларена, а также известить стражу на городских воротах о том, что при попытке покинуть город его необходимо немедленно задержать, Марк вернулся домой.

Как он и ожидал, там томился полный смущения Джин Хо, что не помешало ему заказать себе на ужин с десяток блюд, к дегустации которых он к тому времени уже приступил.

— Эта индейка очень вкусная, — поведал он, придвинув блюдо ближе к расстроенному Марку. — Тебе нужно подкрепиться и выпить. Это улучшит твоё настроение.

— Твои лисы потеряли его? — спросил Марк, взглянув на друга.

— Да, увы! Твои сыщики бы его тоже потеряли. К слову сказать, это случилось не в галантерейной лавке, откуда он сбежал через заднюю дверь, а гораздо позже. Мой лисёнок быстро заметил неладное, обежал дом и взял след. Этот негодяй петлял по улицам, видимо, проверяя, нет ли слежки, а потом направился в храм святого Губерта. Ты же знаешь, что там творится в полдень, когда там собираются жертвователи и толпы нищих! Он вошёл внутрь с другими господами, но не вышел. Вернее, мой соглядатай не увидел его. Когда храм уже почти опустел, он вошёл внутрь и нашёл за колонной нищего старика, с которого были сняты его лохмотья и рядом брошенную вполне приличную одежду. Он сменил даже обувь! Как мой малыш мог его унюхать? Эти оборванцы разбегались из храма, как тараканы!

— Я подумать не мог, что он настолько умён, и ему известно об этом месте, — пробормотал Марк. — И куда он пошёл? Неужели в трущобы. Его трудно будет там найти, но как он сам собирается выживать в таком месте?

— Мы продолжим его искать, — пообещал лис. — Рано или поздно он попадётся нам, если его раньше не зарежут в каком-нибудь притоне! А пока съешь индюшачью ножку.

— Как ни печально, но пока это дело придётся оставить, как есть, — вздохнул Марк и налил себе вина в кубок. — Мы ни в чём не можем продвинуться, ни в поимке этой шайки похитителей, ни с этим убийством несчастной камеристки.

Однако уже на следующий день хотя бы в одном деле появился проблеск надежды.