По дороге Силин немного пришел в себя.

— Куда это мы едем? — спросил он санитаров.

— Куда Надо! —  буркнул один.

— А зачем?

— Лечиться будешь.

Голова все больше прояснялась и ему пришла на ум неплохая мысль. Надвигалось пятьсот сорок третье сокращение аппарата управления. Разнарядка пришла на все отделы. Ему предписали уволить двух человек... Ну, Лариса — это понятно. А вот кто второй? Горин отпадал сразу — поставщик литературы. К тому же сам романы пишет. Олег Петрович вспомнил один: "Солдаты любви"... Да, Горин отпадал сразу! Оставались Волосов и Новиков. Волосов приносил в отдел дефицитный журнал "Плейбой". А если уволить Новикова, тогда работать станет некому — он единственный ничем не увлекался. К тому же имел неплохую голову. Взять его последнее изобретение прогимер. Погрешность гораздо меньшая, чем у существующих приборов. Правда, дорогу после измерений пришлось бы строить заново, но это уже другие проблемы.

В больнице же покой, тишина. Не нужно ломать голову над проблемами. Пусть они там без него решают... В конце-концов, в больнице тоже люди живут.

Клиника оказалась вполне приличной. В длинном светлом помещении сидели и прогуливались больные в голубых пижамах. Мимо Олега Петровича прошел безумец — нечесанный и небритый, но очень огромный. Он тронулся после того, как стали наблюдаться перебои со спиртным. Наклонив голову и выпучив глаза, шагал бугай по коридорам и посматривал на часы. В это время пробило два часа. Гигант по привычке встрепенулся.

Тут в коридор выскочил невысокий гражданин с рыженькими волосиками.

— Дайте мне шлак и я переверну весь мир! — патетически воскликнул он.

Позже Олег Петрович узнал, что этот неказистый псих — доктор технических наук. Занимался он использованием в народном хозяйстве отходов производства. Когда промышленность перешла на "безотходку" и перестала давать шлак, все его гигантские труды стали никому не нужны. Он еще пытался что-то доказывать, спорил на всех уровнях, но тщетно. Его забрали, когда он пытался вломиться с ручной гранатой в обком, чтоб потребовать перевода объединения "Нефтеоргсинтез" на выпуск шлаков...

Вообще, там оказалось много интересных людей. Был даже один обществовед, который, как поговаривали, преподавал в первые годы перестройки. Однажды он не прочитал утренней газеты и был поставлен в неловкое положение каким-то настырным студентом. То, что он стал говорить, печаталось накануне, в вечерней газете, но эта точка зрения уже устарела. В первый раз он не знал, что сказать, и разум его помутился.

Теперь он помогал главврачу делать политинформации, в которых с блеском доказывал преимущество социализма, путем некоторого преувеличения успехов. Его пламенные речи записывались на микропленку и печатали в экономическом разделе областной партийной газеты. И давно бы он вышел, если бы захотел, но впадал иногда в буйство и призывал идти крестовым походом против мирового империализма.

Медленно тянулись дни...

Прошла неделя. Олег Петрович освоился. Начал вступать в споры с бывшим преподавателем, а доктор наук нашел в нем благодарного слушателя. Как вдруг, однажды утром, привезли нового больного. Когда тот кинулся к Олегу Петровичу с радостными криками, Силин узнал Горина.

Горин бросился к нему на шею и зарыдал:

— Уволил, гад... На кого променял? На Ларису!!!

Силин поудобнее устроился на стуле, положил перед собой пачку исписанных листов и погрузился в чтение.

"Бронская саванна оживала. Под дуновением ветерка зашелестел ковыль. Ракопауки вылезли из своих нор, чтоб погреться на солнышке. Землезубы важно поскакали на водопой. Стая птерокраков, рассекая перепончатыми крыльями воздух, взлетела в поисках пищи.

Для участников строительства дороги наступило время продолжать свой ежедневный рабский труд. В основном это были бывшие бичи, сосланные на Брону за тунеядство. Однако  среди них попадались и те, кто просто решил проверить свои силы в условиях раскаленной бронской пустыни. Таких называли "молодые специалисты"...

Копатели нагорных канав Гриша и Петруша яростно махали кирками и пели хриплыми голосами про аистов. Тунеядцы, алкоголики и просто хулиганы Силя, Реандр,  Дип и Кондор облокотились на Кавальер, исподлобья наблюдая за Гришей и Петрушей.

— Сволочи! — сказал Реандр. — Выделиться хотят!

— Про аистов поют, —  усмехнулся Дип. — долго им еще аистов не увидать...

— Не-е, — вмешался в разговор Кондор. — Они просто "идейные"!

Дип выбрал самую большую щебенку и запустил в обнаженную спину Гриши.

Дискуссию прервал надсмотрщик. Он с ходу качал лупцевать их мотыгой, приговаривая:

— Работать, господа тунеядцы, работать!

Надсмотрщик писал наряды на пищу и его слова имели вес в тресте "Бронагропромдорстрой", поэтому друзья нехотя приступили к работе. В их обязанности входило изготавливать и устанавливать асфальтобетонные плиты.

Реандр и Кондор строгали деревянные каркасы и устанавливали их в форму. Дип заливал Горячий Асфальт, а Силя использовался в качестве виброплиты. Затем они тащили готовую продукцию на дорогу..."

Олег Петрович вздохнул и оторвался от чтения. Что-то ему здесь определенно не нравилось... Когда он пересказал свой сон Горину, тот загорелся написать новый роман. Выбросил у санитаров пачку бумаги — и вот уже неделю не спит и не ест, а только выбрасывает готовую продукцию, словно автоматическая линия. Правда, как это случается с Гориным постоянно, он настолько переврал первоначальную информацию, что Силин узнавал только имена главных героев.

Однако, наступил час кормления Горина, и Олег Петрович, прихватив бутылку с соской, направился в "кризисное отделение"...

— Так... Молчать! Слушай мою команду! — Андрей Юрьевич — так теперь звали инженера Волосова, вырвавшегося вперед по служебной лестнице. — ненадолго замолчал, пытаясь найти подходящую уставную команду. — Ну, ладно... эта... Вываливай зарплату ко мне на стол!

Инженеры Новиков и Надыкто безропотно выложили полученные сегодня в кассе деньги. Хотя Новиков и поскрипывал зубами, но опасался разделить судьбу Горина. Лариса же Надыкто, быстро оценив обстановку, перекинула свою любвеобильную душу на нового начальника, надеясь в скором времени работать на один карман.

Сейчас должна была наступить священная минута раздачи денег, заработанных каждым с точки зрения Волосова. Андрей Юрьевич специально неторопливо рассматривал документацию, разработанную сотрудниками, показывая тем самым свое моральное превосходство. Наконец, он крутнул последний раз ручку арифмометра и посмотрел на утомленные лица подчиненных.

— Новиков!

— И-а-а!

— ....... на! Проверка слуха, блин! — тоненько захихикал Андрей Юрьевич, подвигая тому пачечку мятых рублевок. -- Пятьдесят рублей. И молись на меня, ты и на столько не наработал, блин! Теперь ты, моя сладенькая!

Лариса кокетливо хихикнула и наклонилась, якобы поправить перекрутившийся чулок. но на самом деле дать возможность Волосову заглянуть за глубокий вырез ее платья. Тот, непроизвольно вытянув шею, сглотнул слюну и накинул еще пятерку.

— Есть недовольные? Я спрашиваю: есть недовольные? Молчать! Раз, два... Слушай мою команду. В две шеренги становись!

Новиков с Ларисой покорно выстроились в две шеренги. Волосов с важным видом прошелся по комнате, теребя тараканьи усы.

— Не слышу, блин!

— Отче наш, благодетель и защитник, — затянули инженеры на мотив церковных   псалмов, — ты наша гордость, наш свет в окне. Пропали бы мы без тебя, ибо нет в мире пристанища лучшего для нас, грешных, чем под твоим заботливым оком. Здравствуй во веки веков наш ангел-хранитель, наш самый лучший в мире начальник! Аминь!

— Молодцы! — смягчился Андрей Юрьевич, — Пожалуй, в следующую зарплату наброшу по пятерке... А сейчас слушай мою команду. Равняясь, сми-и-рно! К торжественному маршу, поротно, на пра-а-во! Шагом марш!

Инженеры затопали строевым шагом, выбивая каблуками барабанную дробь, и прошли мимо стола начальника, вскинув подбородки в уставном приветствии. Погоняв их еще несколько кругов со строевой песней, Волосов милостиво разрешил сесть на рабочие места и заниматься делами, предусмотренными штатным расписанием. А сам он начал рисовать карикатуры на Диму, который уже неоднократно пожалел, что донимал в институте Андрюшу Волосова своими карикатурами на него. Готовые работы Андрей Юрьевич вывешивал в стенгазете отдела "За трезвую культуру" и заставлял Новикова, как единственного специалиста в этом деле, писать хвалебные рецензии. Когда же ему надоедало это занятие, он вел Ларису в мужской туалет и учился искусству любви по иллюстрированному югославскому пособию для молодоженов. После каждого такого "похода" Лариса долго приходила в себя и старательно поправляла внешний вид, запершись в дамской комнате, но терпеливо сносила эти издевательства в надежде на благополучное замужество. В общем, график его работы был весьма плотным.

Единственный человек, который мешал Волосову полностью отдаваться любимому делу, был управляющий трестом Ефимов П.П.

Он неоднократно порывался снять Волосова с должности и.о. начальника отдела и поставить Новикова, как более грамотного, на его взгляд, специалиста. Но формально придраться было не к чему: план выполняется даже больший по объему, чем при Силине, сокращение штата произведено без нареканий и жалоб, в отделе благодать и идиллия,

Новиков же в силу диктаторского характера работы в отделе не знал о новых веяниях. Уж он-то многое мог рассказать...