Кондор не любил охоту, а следовательно, не любил и лес. Теперь, когда в этом возникла необходимость, его постоянно преследовал страх. В зарослях ему мнились всевозможные ловушки: петли, удачно развешенные над Тропой, ямы с отточенным колом на дне, самострелы и всевозможные прочие хитрости, а воспаленное воображение представляло ужасные картины пленения. Вот он оступился и падает в яму. Вот висит вниз головой на дереве. Вот лежит на тропе со стрелой в груди и истекает кровью, а вокруг него зашлись в исступлении кровожадные каннибалы...

Перебарывая из последних сил свой страх,  Кондор шел и шел вперед, пока на него не обрушилось что-то   большое и мускулистое. Кондор хрюкнул и забился в волосатых руках...

Очнулся он уже ночью. На поляне, окруженной столетними вязами, горел большой костер, а рядом стоял заросший курчавой порослью гигант.

— Это моя добыча. — сказал он и показал на Кондора.

— Ты ошибаешься. Юр! Это наша общая добыча.

Смельчак, посмевший возразить, был небольшого роста, смуглый крепыш с перебитым носом.

— Правильно говоришь, Кондратий! — зашумели остальные.

Тут до Кондора стал доходить смысл.

— Ребята,не надо меня кушать! — закричал он отчаянно. — Я свой!

Кондор понял, что так могут говорить только люди из XXI века, каким-то образом попавшие в эти дебри. Так оно и оказалось. Дикари были вовсе не дикарями, а сотрудниками лаборатории хроноинверсии. Они испытывали новый образец машины с прямой передачей, но кто-то испортил стабилизатор поля — и вот они здесь... Уже третий месяц. В местной ситуации они еще не разобрались, но готовы до победы сражаться за Великую Русскую Идею.

Кондор быстро смекнул в чем дело. Убедить их в том, что пришельцы являются неполноценной расой,оказалось делом плевым. Сошлись на том, что необходимо пояснить им их заблуждения и помочь осознать возможность самосовершенствования, пусть даже огнем и мечом.

Тут в важный разговор вмешался Юр. Он почесал растительность на груди и изрек:

— Это, конечно,хорошо... Но не мешало бы пожрать!

Возбужденные  вопли подтвердили правильность его предложения.

Голодная оборванная голограмма Силина уже третий день бродила по лесам, как призрак Коммунизма по Европе, и наводила ужас на местное население, сея смерть и разрушение.

Сожженные поселки, вытоптанные картофельные и кукурузные поля, обезглавленные трупы мужчин и  изнасилованные трупы женщин тянулись вдоль его движения, словно этапы большого пути.

Он шел быстро, широко шагая через ручейки и завалы, сам себя спрашивал и сам себе отвечал на заковыристые вопросы.

— А не были ли предки твои среди восставших крестьян во времена Голодного бунта в Тамбовской губернии?

— Нет!

— Тэк-с... А каким образом родителям удалось избежать чистки партии, покинув город? Каким образом эти скрытые подкулачники так и остались в рядах ВКП(б), позоря честных коммунистов?

На этот вопрос он ответить не смог, покраснел, потом страшно завыл, распугав стаю диких собак, и с криком: "Не был, не имею, не состоял! За что боролись!" — рванулся в густое переплетение веток...

Юр держал в руке что-то бесформенное, оборванное и безобразно грязное. Это нечто визжало, вырывалось, грозило сослать всех в Сибирь без права переписки и пыталось укусить Юра за большой палец руки.

— Пища! — провозгласил дикарь, повернувшись к остальным.

Силин (а это был конечно же он) перестал сопротивляться и смиренно сложил лапки на животе, как вдруг его острый взгляд выловил в неверном свете костра фигуру в знакомом комбинезоне. Сомнений быть не могло. Такую одежду носили только в его ведомстве. Порывшись в карманах, он нашел залапанные очки и узнал Кондора.

— Кондор! — закричал он, словно Робинзон при виде корабля спасателей. Тот инстинктивно вздрогнул. Страх перед начальством, даже мертвым, был у особистов в крови.

— Бросьте, мужики... Это наш начальник.

— Какой начальник? Не понял... — Жур засомневался и, покопавшись в лохматой шкуре, выудил последний номер многотиражки "Социалистический подшипник". — Вот, здесь ясно написано... — Он разгладил листок с портретом Силина в траурной рамке. — Погиб при исполнении служебных обязанностей... Не верите? Возьмите, сами почитайте! Тут и подписи есть под некрологом... уважаемые люди, между прочим!

Все окаменели. Кто-то стал креститься. Только Юр, встряхнув висящего в его руке Силина, мрачно произнес: "Пища”.

— Это не настоящий начальник, — пояснил Кондор.— Это его голограмма,то есть копия.

— А тогда его и есть можно! — обрадовался Кондратий.

— Не-е, — замотал головой Кондор. — Голограмма — это невещественная субстанция.

Юр опять встряхнул голограмму, так что с нее слетели очки, как бы определяя на сколько кило потянет эта невещественная субстанция. Вышло прилично, поэтому тон Юра немного смягчился: "Пища..."

— Будем жарить! — подвел итоги Кондратий и оглянулся в поисках подходящего шампура.

Голограмма с испуга наделала в штаны и висела, безобразно воняя. Все, кроме Юра, брезгливо заткнули носы.

Дип пробирался сквозь заросли, не выбирая дороги. В одной руке он сжимал распылитель, в другой болтался кусок бумаги с копией плана, с которым он периодически сверял правильность направления. Места были дикие, но племен и крупного зверья пока не попадалось...

Смеркалось. Сквозь паутину веток Дип еще издали заметил высокий трехметровый забор. Часы показывали 21-35. До начала операции оставалось более тринадцати часов. Дип замер и прислушался. За забором что-то мерно гудело. Так могли гудеть, по предположению Дипа, только роботы охранники, делающие обход территории. Прикинув свои шансы и выведав наиболее удобные подходы, Дип стал устраиваться на ночь. Однако, на земле спать не улыбалось — он с детства боялся всяких ползучих гадов. Вдруг в нос ударил запах дыма. Дип насторожился. Где костер — там обязательно люди, а встретить в такой "дыре" порядочных людей — надежды мало. Он осторожно пошел на запах, а когда увидел костер, упал на брюхо и пополз, сняв предохранитель с оружия...

У костра сидели два Силина, причем один из них был голый по пояс, а второй одет в рваный комбинезон ООПООПа. Дип затаился так, что не было слышно даже его дыхания. "Опять голограммы!"

Олеги Петровичи сидели и молча смотрели  на костер. В их очках, одинаково погнутых, вспыхивали отблески огня.

—  Скажу тебе честно, — начал один. — Сколько нас — я не знаю! Сбился со счета.Двое уже погибли... Третий где-то потерялся... — Он замолчал, очарованный языческой пляской огня. Лес спал, укрывшись тишиной. — Я уже до того запутался, — продолжал одетый Силин, — что не могу понять, где я, а где не я... А может я — это вовсе не я? Вот ты кто такой?

— Как это кто? — опешил второй. — Я Олег Петрович Силин — начальник ООПООПа.

— В том-то вся и беда... Каждый из нас чувствует себя настоящим Силиным. А кто настоящий — одному Богу ведомо! Понял?

— Понял,понял... Что-то ты разговорился. Ты копия, поэтому сиди и помалкивай!

— Еще неделю назад я разложил бы тебя на атомы, — вздохнул одетый. — А сегодня молчу... Что же будет дальше? Страшно... А может перейти на сторону пришельцев? Работа, как работа, между прочим! Им ведь тоже нужны специалисты по особо опасным преступникам. Тем более, что ловить мне придется Дипа, Реандра и Кондора, а кто лучше меня знает их повадки... Голову даю на отсечение -- они потеряли весь батальон и разработали какой-нибудь бредовый план по захвату несуществующего бункера пришельцев отрядом из трех человек.

— Откуда ты знаешь? — удивился голый.

— Достаточно знать Реандра — только и всего! Он всегда был романтическим дураком. "Броня крепка..."

Дип жадно ловил каждое слово и медленно закипал от негодования. Надо было что-то предпринимать, иначе их план мог провалиться, а перспектива пленения Дипу никак не улыбалась. Но с двумя ему было не справиться...

— Ну, ладно, — сказал одетый Олег Петрович. — Спать пора. Завтра пойду сдаваться!

Дип внимательно следил за тем, как они устраиваются у костра, ворочаются и одинаково кряхтят, а сам лихорадочно соображал: "Если я выстрелю в одного, то второй непременно уложит меня. Эта чертова штуковина заряжается целых 45 секунд. Какой идиот ее придумал!?"

У костра все затихло. Вдруг на поляне появилась почти обнаженная девушка. Она приблизилась к костру и Дип узнал бойца из своей роты. Девушка немного постояла, — удивленная похожестью спящих, потом опустилась на колени и потрясла за плечо одного из них. Силин встрепенулся, схватил ее за руку и уже открыл было рот, но девица приложила палец к губам и махнула в сторону кустов. Олег Петрович возбужденными скачками умчался за ней, а через несколько секунд оттуда раздался сдавленный визг. Дип тихонько захихикал. Племя вышло на промысел, а девушка была просто наводчицей.

Однако, нет худа без добра. Теперь никто не помешает Дипу расправиться с оставшимся Силиным.

— А ну, вставай, шкура продажная! — закричал он и вышел на поляну. — Принимай смерть, как положено сотруднику ООПООПа!

Олег Петрович спросонья ничего не мог сообразить, но послушно вскинул руки. Тут сбоку от Дипа что-то зашевелилось, он скосил глаза, опасаясь неожиданного нападения, и этого оказалось достаточно. Силин, ломая ветки, бросился наутек. Дип рванулся было за ним, но споткнулся о корягу, упал и выстрелил в воздух. Когда он поднялся, Олега Петровича и след простыл... Дип потер ушибленную коленку, и тут на него напало вдруг какое-то нервное веселье. Он вспомнил кличку девахи-наводчицы — Попугай! Вспомнил испуганное лицо начальника и зашелся в новом приступе смеха. Дипу захотелось пива...

Банка с надписью "Beer" появилась совсем неожиданно, как будто из воздуха. Она висела в полутора метрах от земли и весело пританцовывала. Дип мгновенно бросил распылитель и, содрав жестяную крышечку, влил в глотку освежающую струю. Неожиданно появились еще банки и закружились в хороводе.

— Мы кажется не попрощались? Какая жалость...

Сзади стоял Силин и целился в Дипа его же распылителем. Дип покрепче сжал в руке банку...

Удар получился сильным, даже сильнее, чем он ожидал. Банка врезалась в нос начальника и нос лопнул, как перезрелый томат. “К черту пиво!" — подумал Дип и петляя бросился в кусты...