— И как она называется? — Клэйн, затолкав за щёку последний кусок мяса, уставился на меня с подозрением мужика, которому сейчас впарят кота в мешке.

Название игры их не спасёт. Скажи им «волейбол», и вся компания услышит набор звуков, а потом будет час выяснять, кто такой этот воле и почему у него бол. Тут надо один раз собрать площадку и показать всё личным примером. Сетка и шесты у нас найдутся, а вот из круглого в наличии имелся только бочонок Ксении, и его мне не отдадут даже под небесную клятву.

— Волейбол, — я показал ладонью полосу утоптанного песка между кострищем и водой. — Гарольд, у вас в лодке лежит сеть для мелководья. Широкая, редкая. Одолжите на день.

Старый бригадир молчал так долго, что до меня дошло: снасть он ценит выше моих затей.

— Порвёте господин, будете чинить сами, — он всё-таки пошёл к лодке.

Дальше компания зашевелилась. Клэйн с Рейнаром выломали два шеста из плавника и принялись вкапывать их в песок, сопя и споря о том, у кого ямка глубже. Гарольд растянул между шестами полотно, обошёл кругом, поцокал и, подтянув верхний край канатом, вытянул сетку в струну.

— Высота по темечко? — уточнил Адриан, вставая под неё и вытягиваясь на цыпочках.

— Выше. Чтобы через неё бить, а не переступать.

Гарольд, подняв верхний край ещё на ладонь, завязал такой узел, что развязывать его мы будем ножом.

Народ подтянулся к сетке кучей, дожёвывая на ходу. Освальд подал бабушке Майе подушку поудобнее, Селеста с Элизой устроились на перевёрнутой лодке, а Каталина осталась под навесом, но журнал закрыла.

Я прошёл вдоль сетки, прочертил пяткой боковые границы, а потом отмерил обе половины и провёл на песке задние линии. Получились два квадрата.

— Правила простые, — я встал у сетки. — Две команды играют каждая в своём квадрате. Мяч отправляете через сетку и стараетесь попасть по полю противника, тогда очко зачтется в вашу пользу. Уронили внутри своих границ, очко получает соперник. Сами выбили за линию, очко опять уходит сопернику.

— А если попадёт точно в линию? — спросила Магда.

— Значит, попал в поле. Держать мяч в руках и ловить его нельзя, только отбивать. На своей стороне можно коснуться мяча не больше трёх раз, и два раза подряд одному человеку бить нельзя. Третьим касанием обязательно отправляете его через сетку.

— Мы не промахнёмся, — заявил Клэйн.

Ага. Записал.

Оставалось найти мяч.

Я вытряхнул на парусину всё, что нашлось в припасах: обрезки тента и моток бечёвки. Под руку подвернулась мягкая кожа от старого чехла. Скатать из тряпья плотный ком, обшить кожей, стянуть по швам Духовной Нитью, обжать по кругу, чтобы вышел шар, а не подушка. Пятнадцать минут работы, и на моей ладони лежал снаряд размером с хорошую дыню.

Я покатал мяч между ладонями, проверил швы и подбросил над собой. Форму держит. Для первого, тестового образца сойдёт.

— Дайте сюда, — Адриан уже стоял рядом и тянул обе руки. — Я проверю.

— Проверяй.

Адриан подбросил мяч и, вложившись всем корпусом, врезал по нему открытой ладонью.

Хлоп!

Мяч разорвало у него под рукой. Кожа раскрылась по шву, тряпичная набивка выстрелила через площадку, а целая оплётка из Духовной Нити шлёпнулась на песок пустым каркасом.

На пляже стало тихо.

Клэйн поднял прилетевший ему на грудь лоскут и повертел перед глазами.

— Мяч уже кончился?

— Красиво кончился, — оценил Рейнар.

Берег грохнул хохотом. Ксения хлопала себя по коленям, Магда согнулась пополам, Элиза смеялась в ладошку, а бабушка Майя постучала тростью и объявила, что за такие удары в её молодости брали деньги с публики.

Адриан развернулся ко мне с лицом человека, который сделал что-то полезное.

— Отличная игра, шеф. Быстрая.

— Игра длилась один удар.

— Зато какой!

Я потёр переносицу.

Вот в чём засада. На пляже хватало практиков первой и второй ступени. Каждый такой походя выносит дверь, а Магда таскает бочонки, которые в моём прошлом мире грузили вдвоём. Обычная кожа их удара не переживёт. Даже если укрепить швы, лёгкий снаряд будет пересекать площадку раньше, чем половина игроков успеет поднять руки. Получится состязание подач навылет с перерывами на починку.

— А бить слабее? — Клэйн отбросил лоскут.

— И весь матч следить, чтобы никто не увлёкся? Первый забывшийся снова оставит нас без мяча, — ответил кто-то.

Согласен. Пусть снаряд выдерживает игроков, иначе мы будем беречь его вместо того, чтобы играть.

Нужна оболочка, способная принять удар и рассеять духовную энергию. А тяжёлое ядро заберёт лишнюю скорость и оставит мячу нормальный полёт.

— Я сделаю другой снаряд, — сказал я.

Привычно коснулся перстня духовной энергией.

На парусину легли две шкуры Туманного Горного Василиска, снятые с последней поставки Визиря. Их пока к делу я пристроить не успел, а продавать их пока не хотелось, всё же такой материал потом ни за какие деньги не купишь. В прочем, вот он мне и пригодился.

Клэйн присвистнул и присел на корточки.

— Вы же не собираетесь пустить шкуру василиска на мяч? За неё дают…

— За неё дают серьёзные деньги, — согласился я и подтянул к себе край шкуры. — А сейчас из неё выйдет отличный мяч.

Хороший отдых для команды тоже стоил не малых денег, и сегодня я собирался провести с ними отличный день. После игры мяч отправится в перстень. При нужде я распорю швы и продам материал ремесленникам либо пущу на новую снасть. Пока деньги просто меняли форму.

Расколов обухом ножа найденный Диной панцирь, я добрал осколки помельче и ссыпал крошку в холщовый лоскут. Туда же пошёл мокрый песок с самой кромки, горстями, с утрамбовкой. Ядро набирало вес быстро, и на пятой горсти узел уже тянул руку вниз. То что нужно.

Дальше шла оболочка. Три слоя шкуры, внахлёст, чешуёй наружу. Раскроил я их прямо на колене, а швы стянул Духовной Нитью, прошивая через все слои и затягивая узлы внутрь, чтобы никому не разбило костяшки о выступ.

Дина примчалась на запах василиска, сунула нос под руку и получила по нему обрезком.

— Это не еда.

По ментальной связи прилетело возмущение: пахнет мясом, лежит на песке, хозяин трогает руками. По всем законам мироздания — еда.

— Это мяч.

Пришёл образ мяча, наполовину съеденного.

— Ничего подобного, он мне нужен.

Готовый шар я взвесил в ладони и с трудом сдержал улыбку. Красавец. Тёмный, в мелкой перламутровой чешуе, и весом с… ха-ха, пушечное ядро, ибо шкура сильного духовного зверя — это вам не мелочь какая-то. Для обычного человека такой мяч оказался бы неподъёмным, но практику должен был лечь как раз в руки.

— Держи, — я кинул его Клэйну.

Тот принял на грудь, крякнул и присел: он ожидал принять вес, но явно не такой.

— Тяжёлая зараза! — Клэйн подкинул шар на ладони, поймал и заулыбался. — О, а вот это уже по-мужски.

— Итак, теперь подача и приём, — я вышел на песок и поманил Рейнара. — Прошу встать всех в круг. Покажу один раз, дальше учитесь на своих синяках.

Круг собрался быстро.

Приём предплечьями зашёл тяжелее всего. Первый мяч Рейнар встретил кистями, зашипел и затряс ими, словно схватился за раскалённый противень.

— Не ладонями. Сложи руки в замок, встреть предплечьями и работай ногами. Мяч отскакивает от тебя, а не ты его несёшь.

Второй мяч Рейнар встретил замком предплечий, и снаряд ушёл свечкой вверх.

— Дальше передача. Тот, кто рядом, забирает мяч и поднимает его повыше, чтобы третий мог ударить сверху. В одиночку через сетку не вытащишь, у вас две руки и одна пара ног.

Магда усвоила это раньше всех. Встав под мяч всем корпусом, она приняла его от груди, и снаряд взлетел до сетки.

— Как тесто месить, — сообщила она. — Ноги ставишь, спину держишь.

— Именно.

Клэйн, разумеется, полез бить сверху. Разбежавшись, он прыгнул на два человеческих роста и широко замахнулся, а мяч в это время уже падал в полуметре от его вытянутой руки. Приземлился Клэйн на пятую точку, в облаке песка.

— Он тяжёлый, и он быстро падает! — возмутился Клэйн из ямы.

— Он падает точно так же, — я подал ему руку. — Это ты прыгнул раньше времени. Считай дугу заранее и выходи под мяч, а не под то место, где он был мгновение назад.

Через полчаса на берегу шла нормальная такая тренировка. Мяч хлопал по предплечьям, песок летел, Ксения визжала каждый раз, когда снаряд летел в её сторону, а Освальд, поймав его на грудь в белых перчатках, отбил снаряд обратно, даже не изменившись в лице, и сорвал первые аплодисменты.

— Ладно, смотрю все уже ухватили суть, так что теперь делимся, — объявил я. — По шесть человек на сторону.

Составы команд я собирал не по симпатиям.

К себе взял Магду, Гарольда, Рейнара, Ксению и Леона. Тяжёлые и вязкие, привыкшие работать руками с утра до ночи. Такие держат позицию и не лезут вперёд без нужды.

Против нас встали Адриан, Клэйн, Бертольд с ножом за поясом, Элиза, которая упрямо стянула волосы в узел, Морган, всё ещё стеснявшийся своих закатанных штанов, и Селеста, которая выходить на песок отказывалась ровно до того момента, пока не выяснилось, что играет Элиза.

— Мы будем называться «Испепеляющие Огни Превосходного Феникса», — заявил Адриан.

— А мы будем те, кто выиграет, — сказала Магда, поплевав на ладони.

Остальные расселись зрителями. Бабушка Майя выдвинула зонт поближе к линии, Освальд встал за её плечом с полотенцем, Каталина вернулась к журналу, но развернула его так, чтобы видеть площадку, а Грозелла подтащила к себе бутылку и объявила ставку на «рыжую с ведьмиными глазами».

— Я бармен, — уточнила Ксения.

— Одно другому не мешает, милая.

Первую подачу я отдал Гарольду.

Размяв плечо, старик глянул на мяч, подбросил и ударил снизу открытой кистью. Снаряд ушёл низко, по прямой, и врезался в песок за спиной у Клэйна прежде, чем тот успел развернуться.

— Очко, — сказал Гарольд.

— Он же старый! — заорал Клэйн куда-то в небо.

— Он тридцать лет вытягивает сеть с рыбой, — Магда потянулась и хрустнула шеей. — А ты вытягиваешь лишь кружку.

Дальше пошла игра.

Адриан быстро сообразил, что от подачи есть толк, и на своей очереди взлетел выше сетки, вложившись в удар всем телом. Хлопок раскатился по берегу и ушёл к дальнему берегу эхом. Песок под его ногами вылетел воронкой, накрыв Клэйна с головой. Мяч прошёл над сеткой на уровне груди и врезался в предплечья Магды.

Бум-м!

По всему берегу пошёл гул, как от колотушки по лодочному борту.

Магду сдвинуло на полшага, снаряд ушёл свечкой вверх, а она встряхнула руками, скалясь во весь рот.

— Живая, — доложила она. — Леон, вторая твоя!

Леон, подставив кисти, поднял мяч над сеткой, и дальше сработал я. Разбег в два шага и съём с верхней точки, кистью сверху вниз.

Мяч ударил в песок на чужой половине и вошёл в него так, что подпрыгнул вверх на высоту дерева и лениво покатился к воде.

— Два, — объявила бабушка Майя из-под зонта.

Игра понеслась в полную силу. Мы прыгали над сеткой на два, а то и три человеческих роста, зависая на верхней точке дольше, чем позволяет здравый смысл. Приём отдавал в предплечья так, что после особенно тяжёлых мячей игроки трясли кистями и хохотали. Сетка звенела натянутым канатом. Песок стоял в воздухе рыжей взвесью и оседал на мокрые плечи.

А мяч держался в поле.

Каждый раз, когда кто-нибудь всё-таки не выдерживал и вкладывал в удар духовную силу, снаряд глотал её и отвечал мягким толчком. Чешуя коротко вспыхивала перламутром по всей поверхности, и мяч ложился по игровой дуге, точно туда, куда его послала рука.

Каталина отметила это в журнале и ткнула в меня пером через всю площадку, вместо благодарности.

Гарольд между делом ушёл с площадки и, оттащив обе плоскодонки метров на двадцать выше по берегу, вернулся как раз к своей подаче.

— Зачем? — не поняла Элиза.

— Затем, что молодой господин Лирмонт бьёт в сторону воды, — объяснил Гарольд. — А лодка стоит денег.

Адриан, разумеется, тут же ударил в сторону воды.

Мяч ушёл низко над отмелью, поднимая брызги, и его встретила розовая туша, вылетевшая из ямы, как пробка из бутылки.

Хап!

Дина поймала снаряд пастью на середине полёта, зависла на мгновение с выражением абсолютного счастья на морде и, поняв, что кожаное ядро в горло не проходит, вернула его коротким ударом носа.

Мяч прилетел обратно на площадку, аккуратно между Клэйном и Адрианом.

— Это очко или нет? — растерялся Клэйн.

— Это очко в пользу того, кто её кормит, — я поднял мяч.

Дина рявкнула на всю протоку, распугав птиц над отмелью, и уселась у линии, ждать продолжения игры.

Часа полтора берег жил одним этим квадратом песка.

Команды начали предугадывать действия друг друга. Клэйн выдавал замах лицом, и я снимал его подачи заранее, просто стоя в нужном месте. Адриан это просёк и стал бить с рук Элизы, которая поднимала ему мяч точно и коротко, без всякой самодеятельности. Рейнар придумал скидку кончиками пальцев за спину блокирующему, чем дважды подряд обманул Бертольда, и старый повар всерьёз обиделся.

— В третий раз не пройдёт, — предупредил Бертольд.

Но прошло и в третий раз.

Ксения играла отвратительно и великолепно одновременно: половину мячей она пропускала, зато на второй половине умудрялась подставить под снаряд что угодно, включая макушку, и мяч всё равно перелетал сетку.

Морган поймал свой первый нормальный мяч и застыл, глядя на собственные руки.

— Тридцать лет я занимался делами, перекладывал бумаги, а тут мне вдруг понадобилось только встать под мяч и не убрать локти, — ошарашенно пробормотал он.

— Так и стой, — посоветовал я. — Тогда получится ещё.

У него получилось ещё дважды. А на третий раз Морган захохотал в голос. Раньше он себе такого не позволял.

Счёт шёл к пятнадцати. Мы вели два очка, Адриан требовал перерыв и переигровку розыгрыша с носом Дины, Селеста впервые в с момента нашего знакомства кричала забыв о светских манерах, а бабушка Майя из-под зонта командовала обеими командами сразу, перекрикивая капитанов.

— Влево бей! Влево, там дыра, а не защита!

— Госпожа Дайл, вы за кого? — простонал Клэйн.

— За хорошую игру, мальчик.

На подачу вышел Адриан.

Он размялся, покрутил плечом и посмотрел на нашу сторону, выбирая, кого казнить. Подброс вышел слишком близким. Адриан отступил, прогнулся и всё-таки ударил, попав ладонью по нижней части мяча.

Бах!

После удара снаряд поднялся свечой, миновал сетку далеко в стороне от площадки, проплыл над кострищем и кронами, долго удерживаясь на фоне неба, а затем начал снижаться и скрылся за стеной широких листьев в глубине острова.

— Аут! — Клэйн проводил его взглядом. — Опять!

— Подброс сорвался, — Адриан развернулся к своим. — Песок под ногой поехал.

— Конечно, песок виноват, — Магда сплюнула на песок.

Я уже прикидывал, идти за мячом самому или отправить Клэйна для профилактики.

Грозелла перестала следить за мячом раньше, чем он скрылся за листвой.

Отставив бутылку, старуха упёрлась в песок обеими руками и поднялась. Медленно, с кряхтением. А потом выпрямилась и застыла лицом к лесу, и вся её ярмарочная развязность стекла с неё, как жир с прута.

— Гадалка? — окликнул Клэйн. — Ты чего?

Она не ответила.

Птицы над кронами смолкли разом. Секунду назад над отмелью висел галдёж, драка за мелочь, хлопанье крыльев, и вдруг остался только шорох воды по песку. Даже угли под решёткой перестали трещать, хотя углям на такое обычно наплевать.

— Идут, — вдруг напряженно сказала Грозелла. — С той стороны острова. Десяток.

Почти одновременно связь с Ридом натянулась струной. От него пришли десять человеческих фигур между стволами и низкое предупреждающее рычание. Сам Рид лежал в зарослях позади них и держался на расстоянии.

— Кто идёт? — спросил Клэйн.

Старуха подняла бутылку и указала на лес.

Все повернулись к деревьям, всматриваясь в тёмные просветы между стволами.

Листья на краю поляны разошлись, и из леса вышли люди.

Их было десять, и одеты одинаково. В тёмное дорожное платье с высоким воротом и серые пояса. Сапоги у всех мягкие, без единого налипшего листа, хотя шли они через чащу. Оружие, если оно у них было, осталось под платьем. Шли они неторопливо, вразвалку.

И вместе с ними на пляже появилось давление.

Воздух стал плотнее и холоднее, словно из леса вынесли десять глыб речного льда. Но ни красного тумана, ни железистого привкуса, ни залитых кровью глаз. За обедом Грозелла объяснила, как демонический практик выдаёт себя, и сейчас перед нами шли десять совершенно обычных с виду путников.

Ксения прижала ладонь к груди. Элиза бесшумно скользнула мне за спину и вцепилась пальцами в рубаху между лопаток. Остальные сбились ближе к воде, а те, кто умел держать удар, сами оказались снаружи. Дина выбралась из ямы и без единого звука встала между людьми и лесом.

— Шеф, — Адриан занял место у моего плеча и заговорил, почти не разжимая губ. — Все десять на второй ступени, фундамент очень плотный. Больше по давлению не разберу.

— Вижу.

Хуже было другое. Противники держались одной группой и двигались слаженно. Было видно, что они давно действуют вместе.

Старший их практик шёл на полшага впереди. Ничем не примечательный мужчина лет сорока, с обветренным лицом и коротко стриженной бородкой, из тех, кого встречаешь у прилавка и через минуту забываешь. В правой руке он нёс мой мяч.

Дойдя до края площадки, он остановился на почтительном расстоянии и вежливо склонил голову.

— Прошу прощения за вторжение. Это ваше, полагаю?

Он протянул мяч мне, держа его на раскрытой ладони.

— Наше, — я забрал снаряд. — Благодарю.

— Мы стоим лагерем с другой стороны острова, у северной косы, — их старший обвёл рукой лес за спиной. — Отдыхаем после долгой дороги. Услышали крики и удары. Признаться, решили, что кого-то убивают.

— Пока обошлось.

— Только решили посмотреть… — он улыбнулся, и улыбка вышла совершенно нормальной, домашней. — Как эта штука прилетела к нашему костру и его пробила. Я такой игры не встречал ни в одной провинции. Что вы делаете?

— Две команды, сетка посередине, — я говорил спокойно, как объяснял бы правила ребёнку. — Мяч не должен коснуться земли на твоей половине. Ловить нельзя, только отбивать. На сторону даётся три касания, дважды подряд одному игроку бить нельзя. Духовную силу вкладывать можно, направлять её в людей — нет.

Старший слушал внимательно, склонив голову набок, и кивал в такт словам.

— Проще некуда, — заключил он. — И весело.

— Да, весёлое занятие.

— Примете нас в игру?

За моей спиной кто-то шумно втянул воздух.

И вот тут это случилось.

Один из чужаков, стоявший вторым слева, всё это время осматривал наш берег. Не площадку и не сетку, а людей. Он вёл взглядом по зрителям неторопливо и обстоятельно, как мясник ведёт по загону перед забоем, прикидывая вес и упитанность. Взгляд задержался на Элизе за моей спиной, ушёл к Ксении, потом к Селесте и остановился на бабушке Майе под зонтом.

Воздух вокруг него дрогнул и покраснел.

Кровавая муть выплеснулась наружу на один вдох, вонь ударила в нос так, что Магда согнулась и сплюнула. Белки его глаз залило красным до самых уголков, и в этом красном стояло спокойное предвкушение сытного ужина.

Так смотрят на накрытый стол.

Старший демонический практик даже головы не повернул.

Он просто отвёл руку назад, коснувшись плеча своего человека двумя пальцами.

Багровая муть втянулась обратно мгновенно, будто её выключили. Глаза очистились. Чужак опустил взгляд в песок и застыл смирно, как провинившийся ученик у стены.

— Простите его, — старший развернулся ко мне и виновато развёл руками. — Дорога была долгая, места глухие. Парень слишком изголодался по хорошей компании и отдыху.

Я стоял и взвешивал мяч в ладони.

У них боевой отряд, привыкший работать вместе, у нас же из шестнадцати человек по уровню культивации сравниться с ними едва ли могли шестеро, из которых большинство специализировались на мирных ремеслах.

Рид лежал у чужаков за спиной, но один зверь не остановит десятерых. Дина могла смять первого, а остальные в тот же миг ударят по людям у воды. Склянки Каталины валили практиков второй ступени только при точном попадании, а чужаки стояли слишком близко к нашим: промах или разбитый встречным ударом флакон накрыл бы обе стороны. Каждый мой козырь годился для засады. Ни один не мог прикрыть отход пятнадцати человек.

Чтобы уйти, нам пришлось бы посадить остальных в лодки и выйти на воду, показывая незащищённые спины. Городские патрули до острова не доходили.

Перед поездкой на остров Гарольд предупреждал ровно об этом. Я отвечал, что чужакам на том берегу стоит посочувствовать. Что ж, сочувствие пока требовалось нам.

Отказать. Сказать: извините, у нас семейный праздник, лодки отходят через четверть часа. И что дальше? Отказ покажет им только одно: мы поняли, кто они. А свидетелей, которые всё поняли и могут позвать силы городских властей, с пустого берега не отпускают.

Глупо провоцировать силовой конфликт, когда за спиной стоят те, кто не в силах сам за себя постоять.

Значит, играем.

Я улыбнулся и подбросил мяч на ладони.

— Отчего же не принять хороших людей. Давайте сыграем.

* * *

Уважаемые читатели, мы возвращаемся в прежний режим:

1. Прода каждый день 😎

2. Размер томов — 400к знаков🦄