— Ну вот. — Я осторожно опустил кресбулатовый клинок на грудь мертвеца в позолоченной броне и выпрямился, утерев пот со лба рукавом. — Теперь, кажется, все.

Тела улеглись вдоль стены — и древние воины в остатках ржавых доспехов, и гридни из Гром-камня. Я перетаскивал их где-то с полчаса, и под конец усталость дала о себе стать. Даже силы Стража… ладно, почти Стража — оказались не безграничны, а поход через Тайгу со здоровенным рюкзаком и схватка с Драконом выпили большую их часть. Высохшие мумии весили немного, но повозиться все же пришлось.

Я уложил их в ряд, плечом к плечу. Потомки упокоились с далекими предками — одинаково. Ни надгробий, ни надписей, ни похоронной службы — просто братская могила в недрах древнего бункера.

Все, что мы могли им дать.

— Не сожжешь? — тихо спросила Галка, указав на тела. — Тебе это раз плюнуть.

— Пусть лучше так. — Я подобрал Крушитель, прислоненный к стене, и закинул на плечо. — Не будем нарушать традицию. Заодно будет меньше желающих сюда лезть.

— Их и так не найдется. — Галка в очередной раз покосилась на потолок, где змеились кабели и мерно гудело что-то невидимое. — Твоя синеволосая девка наверняка нагонит сюда целое полчище машин.

— Может быть. Только они и тысячу лет назад никого не остановили.

Галка не ответила — только огляделась по сторонам, будто выискивая глазами те самые уши, которые у здешних стен определенно имелись. Лора могла слышать все, что мы говорим — я не догадался запретить.

Впрочем — зачем?

Мы прошагали по коридору и вышли наружу. После пропитанного сыростью и смертью подземелья воздух Тайги ударил в лицо — густой, пахнущий хвоей и прогретым мхом, чуть сладковатый от вереска, который цвел на склоне. Я вдохнул полной грудью и на мгновение замер.

А Галка — наоборот — выдохнула. Громко, со свистом, будто вытолкнула из себя все, чего наглоталась внизу — и только сейчас ее плечи опустились, лицо разгладилось, а рука перестала то и дело проверять приклад фузеи, которая болталась на ремне за спиной.

— Боги всемогущие… — Шагнув на склон, Галка обернулась к зиявшему в металлической стене темному кругу проема. — Что это вообще было?

Я так и не понял, о чем именно она спрашивает. То ли о подземном бункере с его экранами и кабелями, то ли о Мише. А может, о Лоре. Впрочем, Галку скорее заинтересовало, почему бестелесная синеволосая девица записала меня в пользователи, а не в объекты, подлежащие нейтрализации.

— Технологии. — Я на всякий случай решил выбрать самый безопасный ответ. — Куда более продвинутые, чем все, что ты видела на Пограничье.

— Да уж, покруче телевизора… — Галка прищурилась. — И магия?

— Без нее не обошлось.

Даже на Пограничье техника и чары порой шли рука об руку — те же волоты работали на жив-камнях. А уж там, в недрах бункера Древних, одно и вовсе не отличалось от другого.

— А ты неплохо в этом разбираешься. — Галка прищурилась. — Откуда?..

— Ну… может, это потому, — улыбнулся я, — что в новгородском кадетском корпусе учат все-таки чуть получше, чем в висящей на дереве избушке?

Галка насупилась, потом показала язык, но допытываться не стала — хотя вопросов у нее наверняка осталось целое море. Да и у меня тоже. Куда больше, чем ответов, которые соизволила дать синеволосая сударыня в подземелье.

Но ответы подождут, а вот дела насущные — нет.

Жихарь поднялся навстречу, едва заметив нас на склоне.

— Ваше сиятельство! — Он шагнул вперед, и на покрытом грязью и копотью от костра лице мелькнуло облегчение — видимо, Жихарь всерьез опасался, что я не вернусь. — Слава Матери! А мы тут уже…

Сокол поднялся следом — медленнее, припадая на перевязанную ногу. Он, судя по ухмылке, во мне не сомневался ни минуты — так что перешел сразу к делу:

— Что вы там видели, Игорь Данилович?

— Ничего особенного. — Я прислонил Крушитель к стволу ближайшей сосны. — Мертвые машины. И люди — не менее мертвые.

На лице Сокола проступило разочарование — он явно надеялся на нечто большее. Найти несметные сокровища, а может, разгадку древних тайн — но уж точно не металлический склеп с парой дюжин высохших трупов.

— Так это… — Жихарь замялся, переступив с ноги на ногу, и его голос стал тише. — А Михаил Данилович, выходит?..

— Тоже там.

Уточнять я не стал — вряд ли хоть кому стоило знать, что старший сын князя Кострова не просто погиб, а еще целый год просуществовал здесь, под землей, понемногу пожирая мертвых товарищей и превращаясь в огромную кровожадную тварь, которую я пару часов назад обратил в горстку пепла.

— Храни Матерь его душу, — Жихарь стянул шапку и помял ее в руках. — Ну, значит, судьба у него такая. Может, оно и к лучшему… Мы-то уж к новому князю привыкли.

Сокол приподнял бровь. От комментариев он, разумеется, воздержался, но смысл явно уловил. Останься Михаил каким-то чудом в живых, ситуация могла бы стать… непростой. Старший сын князя, да еще рожденный в законном браке, определенно имел куда больше прав на отцовский титул и вотчину, чем какой-то там бастард — пусть даже прославленный подвигами и признанный полноправным наследником императорским указом.

— Забрать бы его домой, — сказал Жихарь, надевая шапку обратно. — Не дело князю вдали от дома лежать.

— Ну, один князь там уже есть. — Сокол криво ухмыльнулся и кивнул в сторону проема. — Как по мне — лучше гробницы не придумаешь.

— Пусть остается, — решил я. — Если Владимир из Новгорода и правда был предком Костровых — можно сказать, фамильный склеп. Пусть лежат рядом.

Отвернувшись, я поймал взгляд Галки — и едва заметно кивнула. Видимо, поняла: о том, что мы видели под землей, лучше не болтать.

Во всяком случае — пока.

— Кресбулата там, кстати, выше крыши. — Я вздохнул. — Правда, унести все равно не получится.

— Да ничего, ваше сиятельство! — Жихарь улыбнулся и указал туда, где вдалеке между деревьев поблескивала неподвижная туша Дракона. — Этого добра нам и так хватит!

— И правда. — Сокол заметно повеселел. — Это ж какой там жив-камень должен быть… Большой!

Больших оказалось два — как в волоте Годунова. Катя отдала бы все на свете, чтобы поковыряться в потрохах такой машины, однако грузовик сюда проехать не мог, а тащить на горбу не только снаряжение и молот, а еще и целую кучу металла было не под силу даже мне. Так что мы забрали только самое ценное — два магических кристалла, заменявшие Дракону сердце… сердца.

Жив-камни переливались в ладонях — теплые и наполненные маной до краев. В последнее время я видел такие сокровища не так уж редко, однако еще не успел забыть, сколько они стоят. Может, не так много, как рисовалось в фантазиях Сокола, но определенно достаточно, чтобы удовлетворить даже его величество императора.

В каком-то смысле экспедицию можно было назвать успешной — хоть она и стоила жизни Шереметеву и его помощникам. Его величество наверняка потребует подробнейший отчет и разве что не заставит всех, включая рядовых солдат, вывернуть карманы, когда мы вернемся в крепость на Черной — однако эта перспектива меня не смущала.

В отличие от того, что где-то на севере продолжала расти и шириться дрянь, способная сожрать если не весь мир, то Пограничье уж точно.

Обратно мы шли молча. Тайга темнела — солнце проваливалось куда-то за кроны, и тени ложились все гуще. Стволы деревьев теряли цвет, превращаясь в серые колонны, а мох под ногами из зеленого понемногу становился черным. Ночь приближалась, и вместе с ней просыпалось то, что предпочитало охотиться в темноте. Где-то вдалеке за соснами глухо ухнуло — наверное, сова.

Только размером примерно с трофейный годуновский внедорожник.

— Машину мы так явно не найдем, — Я в очередной раз осмотрелся по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-то похожее на знакомый квадратный силуэт. Или нащупать чары Борменталя. — Куда ж они ее загнали?..

— Темно уже, ваше сиятельство. — Сокол привалился плечом к сосне и с тихим стоном подтянул больную ногу. — Остановиться надо. По ночи идти — так себе дело.

— Может, обратно вернемся? — предложил Жихарь, оглядываясь. — Там вроде и места хватает, и вход всего один. Стены крепкие…

— Ну уж нет! — Галка сбросила рюкзак. — Я туда больше не полезу. Заночуем здесь, а утром дальше.

Если кто-то и собирался с ней спорить, то уж точно не я. Перспектива спать прямо в лесу оставляла желать лучшего, однако все еще казалось куда привлекательнее возвращения туда, где я своими руками укладывал в ряд высохшие трупы — и где спалил дотла родного брата.

То, что от него осталось.

Место нашлось быстро — небольшая прогалина между корнями двух огромных сосен. Достаточно сухая, чтобы мы не рисковали проснуться в воде, и достаточно укрытая сверху, чтобы нами не заинтересовалась какая-нибудь плотоядная дрянь, летящая над лесом. Автоматонов я уже не опасался, однако в Тайге и без них хватало того, что не прочь… скажем так, нейтрализовать кого-нибудь не слишком крупного и съедобного.

Но пока все было тихо — Жихарь негромко шуршал, собирая сухие ветки. Через пять минут в полумраке затрещал небольшой костер, и рыжий свет выхватил из темноты сосновые стволы, мох и рюкзаки, сваленные в кучу. Сокол устроился у поваленного дерева и принялся кашеварить — сноровисто, привычно, будто последние несколько месяцев не правил землями вокруг Гатчины от моего имени, а только и занимался возней с огнем и котелком.

И даже больная нога ему нисколько не мешала — Сокол просто вытянул ее вперед и работал, не меняя позы. Натаскав дров, Жихарь подсел к огню и принялся чистить штуцер — молча, без разговоров, хотя обычно в таких случаях болтал без умолку.

Видимо, чувствовал, что князю надо побыть в тишине и подумать.

Я отошел чуть в сторону, устроился на корень сосны, прислонив Крушитель к стволу, и стал ждать. Основа гудела, понемногу восстанавливая резерв.

Но голова гудела громче. Будто где-то в моей многострадальной черепушке крутились крохотные шестеренки, приводя в действие механизм, который не без труда, но все же приводил мысли в порядок. И каждая с тихим щелчком становилась на свое место.

Брат. Лора. Четыре с половиной года. Барьер, который не удержит Тайгу. Годунов где-то на севере. Император. Шереметев, от которого не осталось даже блокнота.

Слишком много всего.

Галка подошла, когда стемнело окончательно. Костер уже почти потух, и только на одной не до конца прогоревшей ветке еще жил крохотный огонек, трепыхаясь в такт негромкому похрапыванию на два голоса. Жихарь и Сокол наелись и уснули прямо у огня, вымотанные дорогой до последней жилки.

Галка опустилась рядом со мной, скрестив ноги, и некоторое время молчала, глядя в лес за крохотным кругом света, очерченным костром.

— Твой брат… — сказала она наконец. — Мне жаль, князь. Если вы хоть немного похожи — он был достойным человеком.

Я молча склонил голову. Галка наверняка обвиняла Мишу во всех бедах, которые случились с ее деревенькой на ветвях сосен-великанов — и, пожалуй, имела на это какие-никакие основания. Но не могла не понимать, что брат отправился в Тайгу не за славой и не за приключениями. Погнала нужда — та, от которой не отмахнешься. Захиревшая усадьба, пустая казна, младшие сестры без приданого. Он шел, чтобы позаботиться о семье. Добрался дальше, чем кто-либо за последнюю тысячу с лишним лет.

И погиб… Нет, даже хуже.

— Спасибо тебе, — тихо отозвался я. — Правда, спасибо. Только…

— Им лучше не знать? — Галка указала взглядом на Жихаря с Соколом. — Ведь так?

— Пожалуй. Уж точно не про то, что мой брат стал упырем. И не про синеволосую девчонку. От такого у кого угодно голова кругом пойдет.

Галка кивнула. Наверняка она тоже все это время пыталась собрать воедино то, что мы видели сегодня. Запретные земли, жуткое чудище за рубежными камнями — все это укладывалось в привычную картину мира, когда-то нарисованную дедом. Но синеволосая бестелесная машина с механическом голосом, управляющая полчищем автоматонов — такого наверняка не было ни в одной из его историй.

— Что будешь делать? — спросила Галка.

— Вернусь домой. Доложу императору.

— Как есть?

— В общих чертах. — Я подобрал веточку и, сломав ее пополам, бросил в угли. — А там разберемся.

Костер потрескивал, выплевывая искры в темноту, и где-то далеко, за деревьями, опять ухнуло — ближе, чем пару часов назад. Тайга жила своей жизнью, и ей не было дела ни до мертвых братьев, ни до говорящих машин.

— А ты? — спросил я. — Что будешь делать?

— Пройдусь по лесу. — Галка поднялась, отряхнув колени, и подобрала фузею. — Не далеко. Просто… надо.

Я не стал удерживать. Ей явно хотелось побыть наедине с собой — и с Тайгой, которая хоть и изменилась, все равно была ближе и понятнее синеволосых девиц и экранов с незнакомыми символами.

Шаги Галки стихли в темноте. Я остался у костра — один, если не считать храпящих гридней. Пристроил Крушитель на поваленное дерево, вытянул ноги и запрокинул голову.

Сквозь кроны сосен проглядывали звезды — крохотные, холодные и далекие. Те, кто построил под землей жилище Лоры, тоже смотрели на них когда-то. Может, они даже сумели бы отыскать в небе над Тайгой ту, что освещала колыбель их цивилизации. Планету, с которой Древние прилетели Матерь знает сколько веков назад — и на которую однажды вернулись, оставив после себя неведомо сколько бункеров с умными машинами и полный лес металлических чудищ.

Если, конечно, их тут не сожрали всех до единого.

Я прикрыл глаза. Тело требовало сна, Основа требовала покоя, но память продолжала упрямо крутить одно и то же: полтора процента ресурсов системы. Четыре с половиной года. Семь — если повезет. Беспощадный счетчик в недрах бункера, который не остановить и не перемотать назад. И я бы, пожалуй, так и уснул бы с этой мыслью.

Если бы рядом вдруг не раздался знакомый голос, похожий на звон невидимых колокольчиков.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство.