План «Б»

* * *

Я отвёл удар плоскостью клинка, и в свою очередь атаковал. Остриё сабли словно упёрлось в упругую и неподатливую резину. Однако я вложил в удар всю свою невеликую массу, и сумел-таки продавить противницу, вынудив отступить с разворотом торса. «Панцирь» конечно замечательная штука, но и физику никто не отменял.

Хотя она тут всё же работает весьма странно. К примеру, прилети пуля и просто зависла бы в непосредственной близости от тела, после чего упала бы на землю, не причинив никакого вреда. А вот стрела поганого вполне могла и уронить человека, Во всяком случае, меня или мою противницу.

К слову, она и не подумала успокаиваться, подразумевая, что защита всё же выстояла, атаковала меня обратным рубящим ударом. Я присел, пропуская клинок над головой и вновь нанёс колющий удар, на этот раз в живот снизу вверх. Теперь моих силы и массы не хватило, чтобы продавить защиту, и противница крутнувшись вокруг своей оси обрушила косой рубящий удар сверху вниз. Однако я опять оказался быстрее, перекатившись вправо рубанув клинком понизу и поражая ноги. Не будь активирован «Панцирь» и минимум одна из ног оказалась бы либо отсечена, либо серьёзно ранена.

— Всё Ромашка. Ты меня опять уделал, — отступив на шаг и взмахнув саблей сдалась матушка.

— Ты расстроилась? Прости, — поднимаясь повинился я.

— С чего бы мне расстраиваться. Наоборот, рада тому, что ты успел достигнуть столь многого всего-то за один год. Тебе пятнадцать, и ты выигрываешь у меня третью схватку кряду. Ну или я тут заплыла жирком, — слегка разведя руками, подвела итог она.

— Это вряд ли, — не согласился я.

— Щадишь моё самолюбие? — хмыкнула матушка.

— Скорее не желаю принижать свои успехи. Я вкалывал как проклятый и потратил на уроки почти четыре сотни. Не хотелось бы думать, что всё это было напрасно и я могу выиграть у тебя только потому что ты заплыла жирком.

— Юрий Геннадьевич взял с тебя деньги? — удивилась она.

— Он не хотел. Сказал, что отрабатывает долг. Но я решил, что личная заинтересованность мотивирует его подойти к процессу обучения не формально, а со всей серьёзностью.

— И что он заявил тебе на твоё желание оплачивать уроки?

— Сказал, что намерен честно отработать свой долг, но если я хочу кидаться в него деньгами, то он возражать не будет

— Узнаю ворчуна Яковлева. Что же, я довольна, он хорошо тебя обучил. Полагаю, что с двумя клинками ты управился бы лучше и быстрее.

— Даже не сомневайся, — заверил её я.

К слову, поначалу она как раз и хотела, чтобы я вышел с парой клинков. Но я не пожелал иметь столь явное преимущество. Понимаю, что оберукий против обычного бойца, это не всегда превосходство, и сам имел удовольствие в этом убедиться в имении князя Глинского. Но в себе я был уверен, так как знал и уровень подготовки матушки.

— Я хотела с тобой поговорить, Ромашка.

— И поэтому впервые за весь месяц пригласила меня пофехтовать? Поговорить мы могли и на прогулке.

— Решила убить сразу двух зайцев. Ты просыпаешься и занимаешься слишком рано, я предпочитаю малость понежиться в постели. Но нужно же было понять, научил ли тебя чему-нибудь этот старый ворчун или нет. Вот и поднялась сегодня ни свет, ни заря.

— Я так понимаю, говорить ты желаешь о нашем с отцом ночном разговоре?

— Чем тебе не нравится Александра? Тихая, скромная, на будущий год собирается поступать в университет на лекаря. Смущает то, что она старше тебя на два года?

— Да хоть на пять. Это вообще неважно, — отмахнулся я.

— Тогда что?

— Просто не хочу я пока жениться, вот и всё.

— Так никто и не собирается женить тебя прямо сейчас. Речь о помолвке. Пойми, положение твоего отца конечно изменилось, доходы с каждым годом растут, но мы можем лишь увеличить сумму приданого Анны и долю твоего наследства. Это всё. А Александра единственная дочь и наследница имения Правдиных. Твоё будущее будет обеспечено.

— Матушка, отец конечно может считать, что я молод и глуп и бездумно трачу средства на всякую ерунду. Но тебе ведь известно чуть больше.

— И?

— Мой повышенный коэффициент, способность держать активными большое количество амулетов и перекачивать из них Силу во вместилище. Не для того ли я одалживал твои амулеты, и не вернул ли я их тебе по возвращении за ненадобностью?

— Хочешь сказать…

— Львиная доля расходов это покупка амулетов, банальных «Каменных кулаков», самых дешёвых из имеющихся. Мой сегодняшний потенциал тысяча сто семьдесят единиц. Как полагаешь, стоит ли это денежных трат?

Я не собирался говорить ей всю правду. Незачем, если даже вот эта недосказанность впечатлила её настолько, что она стоит в изумлении приоткрыв рот. На секундочку это по объёму это почти девятый ранг. Опять же, не хотелось выкладывать всё, лишая себя козырей. Дело вовсе не в недоверии ей, но мало ли как оно может обернуться.

— Какой у тебя ранг?

— Четвёртый, — вновь не стал я откровенничать.

— Волхвы на дороге?..

— Я добил их соответствующим моему рангу «Упырём». Не захотел рисковать, так как был без прикрытия. Кто знает, что могло приключиться пока я валялся бы без чувств. Как видишь, отец ошибается, полагая, что я трачу деньги бездумно.

— Мне поговорить с ним?

— Ты помнишь отчего мы решили не говорить ему изначально? Думаешь он не станет хвастать успехами своего мальчика?

— А откуда ты думаешь соседи узнали о том, что ты гребёшь деньги лопатой? — улыбнувшись, заметила она.

— Поэтому лучше оставить всё как есть, — предложил я.

Это была не вся правда. Дело в том, что зёрна недоверия во мне уже дали всходы и я решил двигаться новым курсом. Поэтому не вижу смысла в том, чтобы переубеждать отца, рискуя при этом лишиться своих козырей. И если прежде я рассматривал варианты когда мне понадобится неведение моих противников о моём преимуществе лишь гипотетически, то сейчас они приобрели реальные очертания. Поэтому болтуну папаше лучше ни о чём не знать.

Что же до хранения моей кубышки, то этот вопрос можно решить и минуя банк. Оно конечно не совсем законно, зато там точно никто не станет кидать, ибо у теневых воротил всё держится только на репутации. Правда, эти ребятки не выплачивают проценты, а наоборот, удерживают. Но тут уж ничего не попишешь, доверять родителю я больше не собираюсь. Давно известно куда ведёт дорога выстланная благими намерениями.

— Но Александра… — не унималась она.

— Матушка, я не собираюсь обручаться. Понимаю вашу обеспокоенность, но отец ошибается. Он слушает академических художников и они по своему правы, мои работы не искусство, но спросом пользоваться будут ещё очень долго. Касаемо же конкуренции у меня уже есть имя, даже прозвище прилепили, Меченый. Думаешь от скуки или чтобы задеть? Нет. Меня выделили. Так что, полагаю, что и при появлении конкуренции я без заказов не останусь. Мало того, уверен, что их не станет меньше. Работы Арта будут цениться по-прежнему высоко, просто из-за имени. Меня с пьедестала уже не столкнуть. Даже если я перестану писать, останусь лучшим, так как был первым. И потому что написал портреты монаршей семьи.

— Что⁉ — не смогла сдержать своего удивления матушка.

— Именно.

— И отчего ты молчал?

— Не хотел бахвалиться.

— Но это всё меняет. Я немедленно поговорю с Тёмой.

Я проводил взглядом матушку, коря себя за то, что не сообразил блеснуть этим перед отцом ещё вчера. Но потом пришёл к выводу, что вот этот разговор с матушкой всё же был нужен. Теперь, когда она знает, куда и зачем ушла львиная доля трат, она будет отстаивать мои позиции с яростной убеждённостью. И если у неё получится, то-о-о… Это ничего не поменяет. К прежнему плану я уже не вернусь. Новый более жизнеспособный и имеет бо́льшие перспективы.

— Ну как, удалось впечатлить матушку своими успехами? — спросил меня Игорь, встретив в коридоре второго этажа.

— Удалось.

Братец наслаждался отдыхом, а потому беззастенчиво манкировал занятиями по физической и боевой подготовке. Понять его не трудно. В кадетском корпусе основной упор именно на них, и хотя бы на каникулах хочется малость потюленить. И матушка в этот раз пошла ему навстречу, не став настаивать на тренировках. Правда, как и в моём случае, для начала проверила уровень его боевой подготовки, оставшись довольной результатами.

— Кстати, ты в курсе, что Люба рассказала отцу о дуэли? — спросил я.

— Теперь в курсе, — состроил кислую мину он.

— Она не намерено. Просто и представить себе не могла, что мы это скроем от родителей.

— Да я не в обиде на неё. Даже благодарен. Рождественские каникулы, и сейчас уже полтора месяца дома, уезжать скоро, а я всё с духом не соберусь. А так, даже проще. Сильно досталось?

— В этом деле с меня взятки гладки. Ты ведь старший, с тебя и спрос.

— Это да, — почесал он в затылке.

— Уверен, что чесать нужно не задницу? — подначил я.

— Думаешь?

— Ну, меня в прошлом году из-за секача выпорол.

— Так ты себя со мной не ровняй. Я кадет, перешёл на выпускной курс, практически ратник, — с сомнением, возразил он.

— Звучит как-то неуверенно, — не унимался я.

— А по шее?

— Ты на Любу глаз положил? — сменил я тему разговора.

— А разве трудно догадаться.

— И как успехи?

— Пока никак.

— В курсе, что она отдаёт предпочтение Димке?

— Не слепой. Но он мне не соперник, ему на однодворке родители не позволят жениться. А если женится, то свет их не примет, что, как я полагаю, не понравится уже её отцу. В деревне с этим проще, но на наших соседей она пока не смотрит.

— Ты всерьёз решил?

— Люба хороша собой, приятного нрава, умна и прочая, и прочая. Я у неё не вызываю отторжения, во всяком случае так утверждает наша сестрица. Наконец, наш брак выгоден всем.

— Ну и отчего не поговорить с ней прямо?

— С кем? С девицей которой хочется сердечных томлений?

— Она более прагматична, чем ты думаешь, — не согласился я.

— Но от этого не перестаёт быть девицей. Поэтому продолжу её планомерную осаду.

— А ведь ты и впрямь в неё втрескался, — вдруг осенило меня.

— У нас перед глазами отличный пример наших родителей. И я хочу так же, — с вызовом посмотрел он на меня.

— Не закипай. Я только за, — поднял я руки в примирительном жесте.

Переодевшись спустился к завтраку, где собрались все обитатели дома, включая и нашу гостью. А вот гость отсутствовал. Что в общем-то неудивительно. Зная Клавдию Петровну, смею предположить, что к завтраку они выйдут далеко не сразу. С неутомимыми любовниками в этом мире проблем нет, руны в помощь. Так что даже местные старички выдадут более чем достойный результат, тем более, что с годами ранги только растут, как и возможности. Но больно уж Островская падка на молоденькие упругие тела.

За завтраком отец вёл себя не как обычно. Был задумчив, хмурился и время от времени бросал на меня взгляды, после чего неизменно переглядывался с матушкой. Давать заднюю ему явно не хотелось, но и выбора она его лишила. Понятно, что он голова семьи и если закусит удила, то никакая шея не сможет её повернуть. Но и ссориться с женой ему ой как не хочется. И я его понимаю, сам так жил со своей покойной супругой.

После завтрака отец велел мне проследовать в кабинет. Я стоял и молча ожидал пока он устроившись в кресле раскуривал свою трубку. Наконец окончательно принял решение и тяжко вздохнул.

— Почему не сказал, что был на приёме у его величества?

— А что бы это изменило?

— Многое. Твои портреты отличает высокая точность и реалистичность… — начал было он издалека.

— Государь остался доволен и даже предложил мне услуги лейб-лекаря по удалению моих шрамов, — перебил его я.

— Уверен, что он был доволен?

— Отец, он любит свою жену и тот взгляд которым он смотрел на портрет невозможно подделать.

— Тогда… если сам государь выказал тебе удовольствие, то к тебе выстроится очередь из желающих.

— Я знаю.

— И получается, что твоё будущее уже обеспечено. А ты мне тут голову морочишь.

— Ничего я тебе не морочил, отец. Ты сам всё решил.

— Значит так, сын. Чтобы у тебя никаких крамольных мыслей в голове не завелось, давай поступим так. Сегодня же… Хотя нет, завтра, мы поедем в Винёв и составим новый договор с банком, относительно твоего счёта. Он уже отрыт на твоё имя, и я подпишу обязательство, что доступ к нему будешь иметь только ты, но лишь по достижении совершеннолетия. И сделаем мы это, при одном условии, если ты прямо сейчас дашь мне слово, что минимум четверть твоих заработков будешь класть на этот счёт. В таком случае к твоему совершеннолетию у тебя окажется на руках солидная сумма.

— Я даю тебе слово, отец.

— Вот и договорились. Значит, завтра поутру едем в Винёв. Кстати думаю наши домашние захотят к нам присоединиться. Устроим общий выезд. Всё. Иди.

Ну я и пошёл, довольный результатом беседы матушки с отцом. Вот такой выход для него был единственным, при котором родитель не терял лицо. То есть, он лишал меня доступа к счёту, позволял зарабатывать и дальше, а ведь мог запереть в дортуаре гимназии. Ну и наконец позволял трату трёх четвертей моих заработков на собственные нужды. То есть, по сути, для меня ничего не менялось. Я ведь прежде даже больше клал на счёт.

И нет, решение отца не отменяло плана «Б», возникшего у меня прошлой ночью. Я абсолютно уверен в правильности принятого решения. Нужно как можно быстрее выходить из под опеки отца, а заодно сэкономить минимум три года своей жизни и к моменту моего совершеннолетия освободиться от государевых и родительских оков.

План прост как мычание. За год экстерном пройти обучение в гимназии. Следующим летом сдать вступительные испытания в кадетский корпус. Основной упор при этом не на обычные дисциплины, а на использование дара. Для меня не составит труда ни то, ни другое. Что же до возраста, то на него особо и не смотрят. Просто потому что поступление предусматривает под собой минимум третий ранг, причём не на начальном этапе, так как запаса Силы на испытание попросту не хватит. А это возможно примерно в восемнадцать лет

За два года сумею освоить программу кадетского корпуса, раньше попросту не нужно. В восемнадцать поступлю на службу в армию, и через три года, в двадцать один, уволюсь на гражданку. То есть, когда другие только надевают офицерские или чиновничьи мундиры, я уже буду вольным как птица и полностью дееспособным. А там можно будет уже и о мастерской подумать, с последующим расширением. Отличный план, я считаю.

Покинув кабинет отца удалился в свою комнату, которую приспособил для работы. Какие бы заморочки у меня не приключились, клиенты ждут свои заказы и их нельзя разочаровывать. Имя это конечно хорошо, но репутация не менее важна́.

* * *

Князь Глинский по обыкновению находился в своём кабинете и корпел над бумагами. Иногда ему казалось, что отец уступил ему место главы рода устав от сотен пудов исписанной бумаги. Документооборот рос год от года, грозя погрести князя под собой. А ведь к нему на стол попадает лишь малая часть. Сколько проходит через родовых дьяков и подьячих, даже думать не хотелось. Так и впоминается издевательская ухмылочка патриарха рода, когда он после церемонии передачи регалий пожелал ему успехов в новом и достойном служении роду. Он знал! А вот сын только думал, что знает. Теперь же половину жизни провидит в этих четырёх стенах, словно прибитый к креслу. Благо удобному.

От работы его отвлёк стук в дверь, и заглянувший порученец Григорьев. Парень тоже думал, что построил отличную карьеру. По итогу, ему приходится перелопачивать гораздо больше документов, именно он отсеивает часть поступающих бумаг, перенаправляя их на откуп соответствующим приказам. А то взяли могу страховаться и всё слать князю, пусть мол у него голова болит. Но парень держится и пока не просится в дружину, что радует, ибо способный.

— Ваша светлость, к вам Суханов.

— Зови, — с удовольствием захлопывая папку и отодвигая её от себя, приказал Глинский.

Понятно, что к отложенному вопросу придётся ещё вернуться. Но сейчас у него появился обоснованный повод отвлечься от этой рутины. Ибо старший дознатчик с пустяками к нему не ходит.

— Здравствуйте, ваша светлость, — вошёл в кабинет паук рода Глинских, державший в своих руках обширную паутину, охватившую не только Российскую империю.

— Здравствуй, Никита. Что у тебя?

— Младший сын магната Сикора вчера вечером во время охоты увлёкся погоней за оленем и зашёл на территорию нашего княжества. Лошадь оступилась, он упал в реку и утонул.

— Защитные руны не панацея, — глубокомысленно изрёк князь.

— Григорьев уже в курсе и готовит письмо магнату с вашими соболезнованиями.

— Хорошая работа, Никита.

Вообще-то, Суханов предлагал устранить старшего сына Сикора, но Глинский решил, что удар по наследнику может спровоцировать серьёзный конфликт. А так… У магната пятеро сыновей. Теперь осталось четверо, быть может это немного поумерит его пыл. Так-то вроде и несчастный случай, но в то же время, случилось на землях Черкасского княжества. Более чем прозрачный намёк.

— Кстати, а что там по тому мальцу, Агапову? — вспомнил князь об отданном распоряжении.

— Пока всё указывает на то, что наши предположения оказались ошибочными. Но мы продолжаем работать. Просто тема уж больно горячая. Как бы не обжечься. Поэтому работает только один человек, больше никого не привлекаю.

— Светлаков?

— Он.

— А справится?

— Справится. Молодой, но хваткий.

— Ладно. Можешь идти.

Князь проводил старшего дознатчика взглядом. Посидел с минуту бездумно глядя в одну ему видимую точку. После чего встряхнулся, и с тяжким вздохом потянул к себе отложенную папку.