Постоялый двор

По здравому размышлению я решил сопроводить Дмитрия. И в оружейную лавку Чижова мы не пошли. Я точно знал, что у него нет необходимого. Вместо этого посетили три другие, а после ещё и в оружейную слободу наведались. Вот там-то и присмотрели ему ружье и пистолеты в комбинированном исполнении, под английский калибр. Как ни крути, а вместилище у Зинятова пока ещё маловато, чтобы делать ставку на чисто рунное оружие.

Правда патронов всего-то по два десятка рунных и шпилечных. Впрочем, и тех и других без труда докупили до полной сотни в ближайшей лавке. Что ни говори, но и здесь наши всё больше заглядывают в рот англичанам, а потому стараются придерживаться стандартов основных британских оружейных заводов. Что в настоящий момент меня устраивает целиком и полностью.

Когда прибыли на почтовую станцию было уже около одиннадцати, но лёгкая коляска всё же нашлась. Не из бюджетных вариантов, по высокой цене, зато с отличными рысаками, смена которых на почтовых станциях не предусматривалась. Да оно и понятно, такие экипажи только у частных возниц со своими лошадьми.

Так что, если решил путешествовать на частнике, будь готов к тому, что за день станешь проезжать не более тридцати пяти километров. В то время, как почтовый дилижанс, со меной лошадей и в зависимости от состояния дорог, мог преодолевать за световой день от ста до ста пятидесяти километров. Разницу наблюдаете? Вот и я о том же. Но нас всё устраивало.

— Братец, останови-ка здесь, — попросил я, когда мы двигались по не столь уж и частому в этих краях открытому участку.

— Тпру-у родимые, — тут же отреагировал возница.

— Ты вот что, мы сейчас отойдём в сторонку и может пару-тройку раз пальнём из ружей. Не пугайся и не убегай, — предупредил я.

— Ага. Только и ты уж на виду будь, барич. Мало ли чего приключиться может, а я стану тут дожидаться пока меня не сграбастают лихие, — попросил мужик, нервно сжимая потёртую, но вполне приличную двустволку.

Давно видать катается по этим дорогам и знает, что лучше не расслабляться. Я и рукояти четырёх пистолей торчащие из короба приметил. Правда эти уже одноствольные, но судя по увиденному, несмотря на старость вполне в рабочем состоянии. Сомнительно, что этот арсенал для того, чтобы отбиваться от поганых, одарённых или обратившихся зверей. Скорее уж от лихого народа.

С одной-то стороны, лучше лишиться экипажа и лошадей, чем жизни. Но с другой, чем жить, если потерять их. У него, к слову, конь и кобылица, а рядом с ней держится жеребец. Можно сказать, всё состояние при себе держит и за него станет биться насмерть. Уважаю таких. Правильный мужик…

— Я так понимаю, ты эти самые свои взрывпакеты хочешь проверить? — спросил Дмитрий, когда мы отошли от коляски на пару сотен шагов.

— Ты правильно понимаешь, — извлекая из «Котомки» взрывпакет, ответил я.

Едва изделие материализовалось в моей руке как послышалось шипение и появился дымок от горящего фитиля. Я бросил свето-шумовую гранату в траву в нескольких шагах от нас. Дмитрий не отводил от неё взгляда, не зная чего ожидать и не опасаясь, не без основания полагаясь на активированный «Панцирь».

Я же смотрел на боеприпас сознавая, что именно сейчас произойдёт. И надо сказать, приходилось прикладывать усилия, чтобы не зажмуриться. Нужно же представлять что у меня в принципе получилось, чтобы правильно это использовать.

Ну, в том, что это будет похоже на выстрел ружья я сильно наврал. Даже взрыв осколочной гранаты на фоне получившегося не более, чем громкий хлопок. Тут же вышло очень громко, даже несмотря на открытую местность. По ушам прилетело знатно, хотя и не сказать, что оказало серьёзный эффект. Разве только я вздрогнул, да появился звон. На контузию вообще не тянет. Но представить каково оно было бы в помещении я сумел.

— М-мать! — воскликнул Дмитрий, при том, что ожидал взрыва. И следом, — что за гадство.

Ага. Похоже и ему досталось не меньше чем мне. Не скажу, что ослеп надолго, но секунд пять вообще ничего не видел. Потом появились зайчики, так же не способствовавшие хорошему зрению. Впрочем, оно прояснялось с каждой секундой. Похоже, я всё же как-то не так намешал состав. Но в любом случае, эффект есть. Просто нужно держать в голове, что продлится он недолго и соответственно действовать быстро.

— Ты как, Дима? — спросил я.

— Уже всё хорошо. Использовал «Бранное лечение». А ты как?

— А я пока воздерживаюсь. Значит, незначительного воздействия «Бранного лечения» достаточно, чтобы полностью восстановиться. Но секунд пять есть в любом случае. Вагон времени, — наконец исцеляясь, заключил я.

— Признаться, я рассчитывал на большее, — недовольно буркнул Дмитрий.

— Ты получаешь целых пять секунд дезориентации противника. И заметь, это днём. Ночью, когда зрачки расширены и уж тем более если используется «Кошачье зрение», эффект будет куда сильнее.

— Только «Бранное лечение» сведёт это воздействие на нет.

— Зато у нас будут всё те же пять секунд, чтобы удивить врага насмерть. Каким бы сильным он ни был. А если против простецов, так их и вовсе можно будет резать как беспомощных овец. А против высокоранговых одарённых у нас есть аргумент посерьёзней.

С этими словами я достал одну из модифицированных гранат нанизанную на рукоятку, и торчащим штырём на месте запала. Впрочем, кончик фитиля выглядывал из того же отверстия.

— Ты переделал гранату?

— Именно.

— Не думаю, что враг будет стоять и ждать пока прогорит фитиль, а подгадать так, чтобы рвануло прямо под ним нереально. Тебе повезло, что тот волхв был ранен и не успел среагировать.

— И не нужно, чтобы он стоял. Достаточно если он лишь слегка задержится. Те самые пять секунд, Дима. Я изменил запальную трубку. Теперь она состоит из двух трубок с отверстиями. Внутренняя смещена так, что отверстия не совпадают, запал горит семь секунд и огонь не попадает на основной заряд, пока не прогорит полностью. Но есть вот этот штырь, который ударившись о преграду проталкивает трубку внутрь, отверстия совмещаются, порох посыпается на фитиль и происходит взрыв.

— Как-то долго.

— Долго только объяснять, на деле срабатывает практически мгновенно. Проверено.

— Только нужно чтобы граната прилетела штырём вперёд, а не боком, возразил Дмитрий.

— Учтено.

Я разжал пальцы и рукоять изготовленная из сырой рогатины тут же разошлась, распустив привязанный к веткам кусок ткани. Получился эдакий ласточкин хвост. В стазисе не только огонёк замирает или не портится еда, но и свежесрезанные ветки не высыхают, сохраняя свою упругость.

— Хитро, — одобрительно кивнул Дмитрий.

— И даже работает, — протянув ему гранату, и извлекая ещё одну, заверил я.

Потом активировал «Огниво» шестого ранга на указательном пальце. Перстень был развёрнут в бок и складывалось такое впечатление, что из моей руки вырос самый натуральный огненный клинок. Надо сказать, весьма схожий с газовой горелкой, даже гудит соответствующе, и длинной сантиметров пятнадцать. Между прочим уже тянет на вполне себе полноценный нож, и урон соответствует рангу. Джедай, йолки.

Дмитрий по очереди поджог фитили гранат и убрал их в свои пространственные карманы. Амулеты четвёртого ранга, и большой запас он себе позволить не мог даже при наличии двух перстней. Я предложил было ему и взрывпакет, но тут он лишь отрицательно покачал головой, давая понять, что нагрузился под завязку. Но хоть что-то пусть будет, коль скоро он оказался рядом.

— Значит так, Дима. Слушай внимательно, — когда мы пошли обратно к экипажу, начал инструктировать я. — Если вдруг что-то случится, держишься позади и страхуешь меня, как мы отрабатывали на тренировках. Помнишь?

— Помню конечно, — слегка возмутился он.

— Не ерепенься, а слушай. Твой арсенал, в отличии от меня, сильно ограничен, и мне как-то наплевать на твои обиды. Либо я рассчитываю на тебя, либо действую без напарника.

— Да понял я всё. Разве подводил раньше?

— Хорошо. Держишься позади, и страхуешь. Если подаю команду вспышка, закрываешь глаза и опускаешь голову. Если дойдёт до гранаты, старайся бросать её под ноги противника. Не бойся даже если до него будет три-четыре шага. Это вполне безопасно, я проверял на себе. В тебя прилетит не так много осколков. Максимум, что может выбить крупный из них, это половину единицы Силы, десяток не больше пяти. Поэтому, твой «Панцирь» выдержит без труда. А вот противник отскочить уже вряд ли успеет и взрывом его защиту продавит изрядно, или вообще снесёт. Если помнишь, семиранговый волхв такой эксперимент не пережил. Но нога не брюхо, поэтому не зевай и добивай.

— Понятно.

Серьёзен. От бравады нет и следа. Похоже относится к моим словам с должным вниманием, и это радует. Хотя, я всё же надеюсь, что мы доедем до дома без происшествий. Ну не может же быть такого, чтобы я и впрямь притягивал неприятности. Не такая уж у меня и большая тяга к приключениям, несмотря на всю мою паранойю и носимый с собой арсенал…

На постоялый двор в тридцати километрах от Тулы мы подъехали уже в вечерних сумерках, перед самым закрытием ворот. По опыту матушки я знал, что въехать с темнотой в принципе проблем не составит, но обострять не хотелось совершенно. Опять же, ей на слово поверили, чему способствовала вереница лошадей с трупами. А мы с Димой слишком юно выглядим, чтобы нас воспринимать всерьёз. Так что одними лишь словами точно не обошлось бы.

Знакомая мне почтовая станция была буквально забита проезжим людом. Здесь перекрёсток и сходятся сразу два потока в обоих направлениях, а потому случаются настоящие столпотворения. Сегодня здесь остановились на ночь четыре дилижанса, три наёмных экипажа и шесть частных. Пассажиры, прислуга, возницы, станционные служащие, навскидку человек восемьдесят, если не больше. Увы нам, но это означало лишь то, что нормально переночевать не получится. Укладывать постояльцев будут даже на лавках в обеденном зале.

Впрочем, внутрь всё же сунулся, чтобы лишний раз убедиться в том, что спать нам тут не придётся. Я лучше расположусь на крыше навеса для экипажей, или на сеновале. Хотя нет, сеновал уже занят прислугой и ложиться с ними мне невместно, только если выпинать на улицу. Не хочу. Никогда не понимал беззастенчиво пользующихся своим положением. В экипаже не получится, домик для возниц тоже забит и наш кучер однозначно останется в своей коляске. Заодно присмотрит за нашими вещами. М-да. Весело.

— Простите, сударь.

Я хотел было выйти наружу, но вынужден был посторониться, чтобы пропустить господина лет сорока, в дорогом, но запылённом сюртуке. Ну ещё при оружейном поясе, с патронными подсумками, парой четырёхствольных пистолетов, и таким же ружьём на плече. Уже не раз говорил, что в этом мире в чести многоствольные системы.

— Не извиняйтесь, молодой человек. В творящемся столпотворении нет вашей вины. Пассажиропоток растёт, а почтовые станции остаются на том же уровне, что и пятьдесят лет назад. Надеюсь, всё изменится когда наконец запустят железную дорогу, — беззастенчиво рассматривая мой шрам, заметил мужчина.

— Да, сударь, полагаю, что так оно и будет. Во всяком случае, я слышал, что уже в этом году откроется сообщение между Тулой и Винёвым.

— Так и есть, молодой. Губернатор твёрдо заверил, что первого октября по этому участку пройдёт первый поезд. Но мне-то нужно ехать сейчас, — хохотнув заметил он.

— Это проблема, — согласился я.

— Кстати, видел, что вы со своим спутником прибыли вдвоём, — и не подумал отставать от меня скучающий господин.

— Да. Мы с другом едем в имение моего отца, отдохнуть перед новым учебным годом.

— Мало того, что путешествуете без сопровождения взрослых, так ещё и оба безоружные. Это верх безрассудства, молодой человек.

— О, уверяю вас, что наш кучер хорошо вооружён и отлично стреляет. К тому же, у нас в багаже достаточно различного оружия.

— Запомните, молодой человек, в дороге оружие должно держать при себе и готовым к использованию, а не в багаже. Или родители не обучили вас им пользоваться?

— По этому поводу не извольте беспокоиться, мы оба отличные стрелки.

— Надеюсь в лошадь с семидесяти шагов попадёте? — с долей скепсиса заметил он.

— Со ста пятидесяти шагов, и укажите пожалуйста куда именно нужно попасть, сударь, — глядя ему в глаза, и подпустив холода ответил я.

Вот честно, достал уже. Сто против одного, что сам он может только пыжиться, а боец из него как из свиньи балерина. Дело не в том, что он обвешался оружием как на показ. Это-то нормально и большинство мужчин при оружии, что в приграничье простая необходимость. Ну чисто американский Дикий Запад. Не нормально вот так пыжиться перед подростком, подчёркивая свою значимость.

— Настолько хороши в стрельбе? — он даже не попытался скрыть своего сомнения.

— И не только. Ровно год назад я лично перебил разбойничью ватагу некоего Макеева.

— О!

— Напрасно сомневаетесь. Уверен, что станционный смотритель отлично меня запомнил. Честь имею.

Коротко кивнув, я вышел на крыльцо, прикидывая, где бы мне уронить свои кости. Дмитрий уже потерялся. Не удивлюсь, если волочится за какой-нибудь юбкой. Он словно с цепи сорвался, став завзятым бабником. Вот интересно, я ему тогда помог, или всё же подложил свинью.

— … Меченый, господа, — донёсся до меня через отрытую дверь обрывок фразы того самого мужчины.

— Этот малец? — послышалось недоверчиво.

Дальше не разобрать, гул такой, что нужно усиливать свой слух рунами. Но и это не помогло. Поди вычлени в этом словесном потоке нужные голоса. К тому же кто-то важный и нетерпеливый громко высказывал смотрителю своё неудовольствие.

А ведь похоже за мной уже закрепилась кое-какая репутация и это прозвище. Меченый. Правда с удовольствием судача о том, что четырнадцатилетний мальчик помножил на ноль разбойничью ватагу, многократно приукрашивая событие, в реле принять это не могут. Вот и этот господин, не сразу сопоставил слышанный ранее рассказ, и наверняка не раз им же обсуждённый, с подростком стоящим перед ним. Хотя при этом беззастенчиво пялился на мои шрамы.

В итоге я отправил нашего возницу толкаться спинами с другими слугами на сеновале, а сам занял одно из сидений в коляске. Неудобно, но ничего не попишешь, завтра буду добираться до дома на «Терпении», благо оно у меня шестого ранга. Дмитрий появился только через два часа, с видом кота умявшего крынку сметаны.

— Ну и где шатался?

— Тут одна служаночка совсем заскучала, вот и прогулялись малость под луной.

— И как ты умудрился при таком-то столпотворении

— А тут на заднем дворе калитка имеется, хозяйский сынок приоткрыл её за денежку малую. Вот мы под ракитовым кустом, на плаще и обвенчались.

— Ох, Дима, доведут тебя бабы до цугундера.

— А это что такое.

— Не важно, смысл ты уловил.

— Это да, сразу понятно, что ничего хорошего.

— Ладно, давай спать.

— И я так понимаю, в полглаза, — хмыкнул он.

— А в походе оно всегда в полглаза и вполуха. Иначе никак.

— А мы в походе?

— И вечный бой, покой нам только снится, дружище.

— Красиво сказано.

— Увы не мной.

— А кем?

— Одним поэтом. Имени не помню.

Толку-то называть Александра Блока, который то ли ещё не родился, то ли уже не родится. Да и, к греху своему, не помню я это стихотворение, кроме одной строки. Стихи запоминать и читать, не сказки на вольный лад пересказывать…