Шатун

— Рома, обожди! — послышался сзади голос Дмитрия.

Остановившись опёрся на лыжные палки и стал поджидать отставшего друга. Ну что сказать, это я качественно так выбил клин клином. После первой ночи, оплаченной мною, а надо сказать, насчитали мне изрядно, Зинятов ушёл в загул, благо денег у него с моей же подачи хватало. Подозреваю, что он даже домашнее задание перестал выполнять и едва досиживал положенное в гимназии.

Ну чисто с цепи сорвался и не успокоился пока не перепробовал всех работниц весёлого дома. Подозреваю, что мог добраться и до Марии Семёновны. Женщина она конечно в годах, но всё ещё вполне себе эффектная, слегка за сорок. Во всяком случае, на мой вкус. И однозначно прошла путь от обычной проститутки до владелицы заведения. Поэтому тут вопрос всего-то в цене, ну и желании клиента, конечно же. А Димку качественно сорвало в штопор.

— Я вот не пойму, ты одарённый или погулять вышел? — спросил я друга, когда он тяжело дыша остановился рядом со мной.

На заимку мы добираемся строго своим ходом, на лыжах. Так-то я каждое утро бегаю на них, а до прошлой субботы и Дмитрия подтягивал с собой. С ним же мы отрабатывали и приёмы рукопашного боя. Поначалу он артачился, потом осознал, что если хочет попасть в ряды ратников, то ему понадобится хорошая физическая подготовка и упёрся, а затем и втянулся.

Но всю прошедшую неделю он беззастенчиво прогуливал по причине плохого самочувствия. Что и неудивительно, если зависать у девочек до утра, да ещё и с горячительными напитками. В первую-то ночь Мария Семёновна его ограничила от алкоголя, но потом он извернулся, а может ему посоветовали, и стал приносить с собой.

Вот и сегодня Зинятов после очередного кутежа. С пару километров назад оставил на снегу содержимое своего желудка. Сейчас выглядит не лучшим образом, однако уже не зелёный, что не может не радовать. Всё же одарённых отличает хорошее здоровье и выносливость даже без помощи рун.

— Я-то одарённый. Просто за прошедшие сутки из меня все соки вытянули и кое-кто проспаться не дал, — тяжко вздохнул он.

Это не оговорка. Именно, что сутки. Если все прежние дни он кутил лишь вечер и ночь, то вчера ушёл в пике на сутки. И выковырял я его из борделя только в два часа пополудни. Как результат, ни о магических, ни о физических силах говорить не приходилось.

— Дима, тебе не кажется, что ты чересчур увлёкся? Понимаю, это дело затягивает, но всё хорошо в меру, — смерил я его взглядом.

— Согласен. Меня малость понесло. Но теперь всё в порядке. Не скажу, что девочки мне разонравилось, это никогда не надоест, но голову я себе прочистил.

— Уверен?

— Вроде бы уверен, а дальше время покажет, не ошибаюсь ли я в собственной оценке.

— А отец-то в курсе твоих художеств?

— Сказал, что каждый должен набить свои шишки и получить собственный опыт.

— И?

— Водка и бабы без меры, это зло, — вновь тяжко вздохнул он.

— Категоричный вывод.

— Сейчас я в этом уверен.

— Ладно. Побежали дальше.

— Ты издеваешься?

— А кто тебя просил так-то увлекаться. Шевели булками.

До заимки мы добрались уже в вечерних сумерках. И должен сказать, Дмитрий за время пробежки успел прийти в себя. Всё же руны работают, хотя и не являются панацеей от всех болячек. Иначе одарённые были бы бессмертными, а не долгожителями.

— Здравия, Роман Тимофеевич, Дмитрий Борисович, моё почтение, — встретил нас лесничий, с первого дня знакомства определив во мне лидера.

— Готов прогуляться, Харитон? — спросил я его.

— И что же, даже чайку не попьёте? — хмыкнул лесничий.

— Отчего же, обязательно попьём. Только я предпочёл бы сбитень, — возразил я.

— Найдётся, ваше благородие, проходите.

— Здравствуй, Стефанида, — приветствовал я хозяйку.

— И вам поздорову, баричи, — поклонилась вышедшая на крыльцо женщина.

Я исподволь наблюдал за ней и Дмитрием, не проскользнёт ли чего. Баба вела себя как обычно. Разве только мне показалось, что она была малость расстроена. Похоже её задевало то, что прежде всячески пытавшийся подкатить к ней Дмитрий, теперь не обращал на неё внимания. По всему выходит, что молодые подтянутые и стройные девицы лёгкого поведения, в значительной мере выигрывали у матери пятерых детей.

Испив горячего сбитня, а в случае с Дмитрием ещё и заев его куском пирога с зайчатиной, мы направились на выход. И опустившаяся темнота нам вовсе не помеха. Наоборот, получается, что у нас сегодня ночные занятия. Навык который совсем не будет лишним.

Харитон так тот вообще заявил, что это даже хорошо, что мы начали обучаться в зиму, когда снег даёт какую-никакую подсветку. Со временем он начнёт таять, условия видимости ухудшаться, а мы постепенно привыкать к ним. Дмитрий хотел было возразить, сославшись на «Кошачье зрение», но я приземлил его, напомнив, что вместилище может и дно показать. Хотя имел ввиду совсем другое. Ведь это здесь у меня имеется Сила. Но в других мирах её скорее всего не будет, зато полученные знания и навыки останутся…

Ночь прошла как обычно. Кукушкин водил нас по округе, показывал седы и приметы, разъясняя всё увиденное. Или просто останавливался и предлагал нам самим разобраться с подвернувшимся случаем. Так сказать, выдавал контрольные вопросы. Мне было гораздо легче и я мог без труда заткнуть Дмитрия за пояс, но не спешил, предпочитая дать возможность и другу напрячь извилины. Память у него конечно не абсолютная, но хорошо тренированная, а потому имелись и очевидные успехи.

Рассвет ожидаемо застал нас в лесу. Мы быстренько сложили костерок, правда Харитон наотрез запретил нам пользоваться как рунным «Огнивом», так и самым обычным. Пришлось как в каменном веке добывать огонь с помощью веток, трения и такой-то матери. Получилось не сразу, но в результате часового мучения среди мелких веток всё же заплясал робкий огонёк, который вскоре превратился в гудящее пламя.

В принципе, еда у нас имелась с собой в пространственных карманах. Третий ранг «Котомки» Дмитрия с лимитом почти в два с половиной кило не позволял загрузить в неё оружие, зато этого вполне хватало для того, чтобы захватить с собой перекус, который останется таким же свежим, словно только что приготовлен. Мои возможности куда шире. Что же до холода, то «Телогрейка» не позволит нам замёрзнуть.

Однако у нашего инструктора имелось по этому поводу своё мнение. И максимум, что мы могли прихватить с собой это только продукты, причём придерживаясь определённого перечня и никак иначе. Крупы, сало, чай, соль, сахар, медные котелки, чтобы из этого можно было что-то приготовить. Вот собственно и всё. Хочешь мясо? Не вопрос. Ты же в лесу и вроде как учишься охотиться. Вперёд. А так-то от голода ведь не помрёшь.

Правда, сегодня нам никого добыть не получилось, хотя следов мы изучали много, Харитон нам настоящее зачётное занятие провёл. Но за этими заданиями, вопросами и ответами совершенно некогда было поохотиться, а под руку в этот раз никто не попался. Поэтому кашу пришлось есть с салом, хорошо хоть вкусно приготовленным и с мясными прожилками, а то я его не больно-то жалую. И вообще, зайчик или глухарь меня устроил бы куда больше.

После завтрака мы продолжили бродить по лесу выискивая следы животных, а Харитон либо разъяснял нам новые особенности и повадки животных, либо устраивал очередной зачёт по пройденному материалу. Вообще у мужика настоящий преподавательский талант. Он настолько увлекательно объяснял приводя живые примеры, что его наставления намертво впечатывались с память. Это я сейчас не о себе, если что, а о Диме. Хотя он конечно тоже с хорошо развитой памятью и пример не корректный. Ладно, скажем так, мы обладаем разными характерами, но Кукушкин умудрялся увлечь нас обоих вызывая жгучий интерес к теме.

Так продолжалось где-то с полчаса, пока в какой-то момент собаки не зарычали глухо, озлобленно и в то же время испуганно. Вот такая гамма мгновенно возникла в моём сознании. Приблизившись я приметил множество незнакомых следов явно массивных животных с солидными когтями. Последнее в глубоком снегу рассмотреть затруднительно, так как в основном отпечатки присыпаны снегом, но не невозможно.

— Шатун, — едва слышно выдохнул Харитон. И нервно сглотнув добавил, — Час назад.

Шатун, это серьёзно. Это очень серьёзно, потому что так в этом мире называют обратившегося медведя. И эта зверюга, как нетрудно догадаться, поднимает свою свиту из берлог или набирает в летнюю пору, после чего не позволяет нормально отъесться и залечь в спячку. Мишка вынужденный шляться в зимнюю пору и без того злой, а тут ещё и под управлением шатуна ненавидящего род людской на генетическом уровне. Даже убей мы лидера, его свита и не подумает разбегаться, а без раздумий кинется на любого подвернувшегося под лапу. Секач в этом плане не так опасен, как хозяин леса.

— Ты чего так взволновался, Харитон. Час назад, значит, времени прошло изрядно. Просто уйдём и всё, — предложил я.

— Не понимаешь ты барич. Мы не так давно завтракали, да пока готовили. Запахи по лесу разносятся далеко, а тут ещё и ветер в ту сторону, куда подался шатун. Он мог учуять запах дыма, а пуще того готовящейся еды, — покачал головой лесничий.

— Хочешь сказать, что он идёт к нам? — уточнил я.

— Если учуял, то уже поспешает и может появиться в любой момент.

— Сколько их?

— По следам судя, шестеро. Стало быть сам шатун и пять приспешников.

— Нужно уходить на заимку, — наконец выдал дрогнувшим голосом Дмитрий.

— Нельзя к заимке, — покачал головой лесничий.

И понять его несложно. Шатун не станет избегать встречи с людьми, а наоборот, рванёт по нашим следам, а на заимке семья Харитона. Ограда задержит зверей ненадолго, подземный ход конечно может и помочь, но то, что сработает от поганых, не обязательно поможет против хищника с их обострившимся звериным чутьём. Поэтому он хочет увести зверя от семьи. Желание его понятно. Что же до нас, то уйти всё равно не получится. Остаётся найти подходящее место для схватки.

— Харитон, а может заберёмся повыше? — предложил я, окинув взглядом высокие деревья, лишённые листвы.

— Это же шатун, а с ним пять исхудавших мишек, которые лазят по деревьям так, что нам и не снилось.

— Но мы сможем расстрелять их сверху, — предположил Дима.

— Глянь как ветер гуляет и деревья качает, ваше благородие. С такого места поди ещё попади. Да и сам хозяин не станет за нами лазить. Один, много два удара лапами и ствол переломится.

— И что ты предлагаешь? — спросил я.

— Разбежаться в разные стороны, а тут уж кому повезёт. Разделяться они не станут и за всеми разом не погонятся. Глядишь кому и удастся сбежать.

— Глупость, — сразу отмёл я это предложение. — Вместе мы сможем дать бой, у нас достаточно ружей. Порознь нас просто передавят.

— Кого-то не успеют, — предположил Харитон.

— А если кто-то из нас рванёт в сторону заимки? Или мы сможем убежать, всё же на лыжах, а зверь пойдёт к твоей семье, — глянул я на лесничего.

— Есть один утёс, там тропка узкая, только по одному пройти можно, — ненадолго задумавшись, выдал он.

— И?

— Только до него далековато.

— Ну так, чего тогда стоим и сопли жуём? Ходу! — скомандовал я.

И мы побежали. Активировав плетения «Могущества» и «Терпения» пятого ранга я бил лыжню, выдерживая направление по командам Харитона бегущего вторым. Дмитрий замыкал колонну и ему, с одной стороны, было проще всех, а с другой, именно его настигнут первым, случись погоня.

Мы уже были на средине довольно большой поляны, когда бегущие рядом собаки заволновались. Они остановились обернувшись назад, а через мгновение бесстрашно бросились навстречу настигающей нас опасности.

— Тобол назад! Охранять! — выкрикнул Харитон, останавливаясь и выхватывая из-за спины свою двустволку.

Вожак остановился утробно рыча в сторону деревьев откуда доносился хруст ломаемых веток. Постоял в нерешительности несколько секунд, после чего бросился обратно к хозяину. Остальные четыре лайки последовали его примеру.

Мы с Дмитрием поравнялись с охотником, сбросив лыжи и встав в одну линию. Я по центру, как наиболее сильный боец, с чем никто не стал спорить. Дмитрий справа, Харитон слева.

— Использовать сумеешь? — я извлёк из «Котомок» пару четрёхствольных кремнёвых пистолетов.

— Сумею, — уверено ответил лесничий, проворно сунув за пояс оружие с уже взведёнными курками.

— Выставлены на дуплет, стреляй с двух рук. Пули по силе как в твоём ружье.

— Понял, — кивнул тот.

— Бейте в простых медведей, шатуна приберу я. Разойдитесь, так, чтобы между нами было не меньше десяти шагов и отступите за меня на пять, — вгоняя себя в боевой режим, приказал я.

После чего встал в стойку и вскинул руки. Девятистволка материализовалась словно из ниоткуда. Причём, я успел наработать хорошую практику, и правильная вкладка вышла сама собой. Не хватало только цели, по которой можно открыть огонь. Впрочем, медведи не заставили себя долго ждать.

Сначала среди деревьев мелькнули подвижные мохнатые бурые тени, которые очень быстро превратились в весьма проворных и грозных противников. А уж тот монстр, что нёсся впереди остальных, так и вовсе внушал ужас. В холке выше меня едва ли не на голову, мощные лапы взбивают снег, вздымающийся перед ним волной белоснежной завесы. Под гладкой бурой шкурой перекатываются мощные мышцы, что роднит его с остальными видимыми мною обратившимися зверьми.

Я читал о гризли, видел фильмы о них как документальные, так и художественные, где любят всё приукрасить, но даже те преувеличения меркли на фоне представшего передо мною. К тому же, этот монстр получился не из аляскинского медведя, отъевшегося на лососе, а из бурого мишки средней полосы России. И его более мелкая свита тому лишнее подтверждение.

Всё это пронеслось в моём сознании в одно мгновение, а в следующее я уже активировал руну в стволе двенадцатого калибра. Выстрел! Приклад привычно толкнул в плечо. Из ствола выметнулось облачко белого дыма, которое тут же начало сносить в сторону. Благодаря «Дальнозоркости» я видел как на массивном теле шатуна появились круги лёгкой ряби от попадания пули, бессильно упавшей в снег.

Впрочем, всё это я смог разобрать гораздо позже, восстановив события, а в тот момент вслед за первым выстрелом последовал второй, третий и так далее, пока я не разрядил все девять стволов. Шатун вырвался вперёд и нёсся на меня по прямой живым танком, причём разогнался так, что теперь не в состоянии свернуть. Никаких упреждений, выдерживать линию прицела проще некуда.

Уже пятая пуля проломилась через «Панцирь» обратившегося зверя, впившись в его плоть. Вернее, попав в голову она оставила кровавую борозду отрикошетив от прочной лобовой кости, улетев восвояси измятым куском свинца и железа. Следующие попали в морду, правую лапу и две в грудь. Исключительно точная стрельба. Хотя как тут промахнуться в такую тушу и с моими нервами, спасибо моему военному прошлому.

Вот только зверя это не остановило ни на мгновение. Мало того, ещё и разозлило, ибо безучастным к этим болезненным укусам он не остался. Грозно рыкнув, он поднажал ещё, хотя казалось бы дальше некуда, и разделявшее нас расстояние стало стремительно сокращаться.

В этот момент с боков послышались ружейные выстрелы. Я отметил это краем сознания, будучи полностью сосредоточен на своём противнике. Как ни странно, но Дмитрий с Харитоном выполнили моё распоряжение в точности и вели огонь по медведям свиты, сильно отставшим от своего вожака.

Повинуясь наитию, я активировал «Ловчую сеть», точно накрыв шатуна голубоватым свечением. Руны не столь мощные, к тому же стандартные по нижнему пределу ранга, ну и не стоит забывать о массе и физической силе обратившегося медведя. Тем не менее, «Сеть» оплела его и он запнувшись полетел по снегу кубарем, остановившись буквально в трёх метрах от меня.

Я успел отступить на пару шагов и вскинуть руки в которых материализовалась вторая девятистволка, когда эта зверюга распрямилась встав на задние лапы и разведя передние. Громадина в два, мать его, моих роста! Прямо как на картинке в книжке про индейцев, мелькнуло в голове сравнение. Нелепее мыслей в данной ситуации представить себе невозможно. Но именно об этом я и подумал. Клиника!

Впрочем, я не растерялся и не остолбенел. Одновременно с возникшей ассоциацией активировал ствол двенадцатого калибра. А затем скороговоркой отстрелялся из остальных. Магической защиты у этого монстра больше нет, а потому каждая пуля выпущенная в упор, проникала глубоко в тело, нанося серьёзные ранения. И снова рёв полный ярости, боли и жажды мести.

На смену карабину пришла моя четырехранговая сабля. Секунда с небольшим на то, чтобы напитать плетение «Пробой», пока я стремительно приближался к зверю и заносил клинок для удара. Отточенная и заряженная Силой сталь сверкнула описывая дугу и левая передняя лапа полетела в снег.

Нырком ушёл от взмаха правой, отмечая, что движение у шатуна вышло неуверенным и смазанным. Перезарядка рун. Рёв зверя в котором слышится уже обречённость. Грохот выстрелов Харитона с Дмитрием. Лай собак. Атака монстра, лапой на обратном ходе. Выброшенный навстречу отточенный и уже напитанный Силой клинок. Очередная отсечённая конечность.

Наконец множественные проникающие ранения в жизненно важные органы и отрубленные лапы дали о себе знать. Тоскливо завыв уже с хрипом и бульканьем шатун начал заваливаться в снег. Я же шагнул ему за спину, навстречу несущимся на меня двум мишкам из его свиты.

«Ловчая сеть», накрыла их обоих. Реагируя на движения, её объятия становились всё сильнее и сильнее, а звери повалились в снег, подняв стену белых комьев. Пятый ранг не шутка, но и звери не из слабосилок, а потому недолгая возня заканчивается тем, что руны всё же сдались с характерным хлопком и искрящейся взвесью. Карабин у меня уже в руках, и я смещаясь вправо скороговоркой отстрелял все девять зарядов. Если шатун пёр на меня по прямой с самоуверенностью танка, то эти мишки оказались куда проворней и вертлявей. Мне пришлось разрядить все стволы, чтобы уложить их обоих.

Управившись с этими противниками окинул взглядом поляну. Три оставшихся медведя мертвы. Судя по всему, двоих подстрелили набегу, одного лайки сумели посадить на задницу, потеряв двух товарок, и уже сидячего косолапого подстрелил кто-то из моих товарищей.

— Дима, клинок и добивай шатуна! — выкрикнул я.

На этот раз никаких глупых и растерянных вопросов не последовало. Друг выхватил из «Котомки» саблю, приблизился к уже обречённому зверю и выждав когда «Пробой» на клинке напитается силой, вогнал его в массивное тело, как в масло. Шатун в последний раз вздохнул и опал. Зинятов же всхлипнул, поймав второй в своей жизни приход.