Было решено, что мы встретимся на Гододдине, вдали от руин Катраета, вдали от цивилизации. Марсиане провели свои исследования и выбрали место.

Ллуруг Планум.

Обширное плато возвышалось почти на милю над речными просторами южного континента, являясь реликтом ста миллионов лет эрозии. Когда-то, по словам планетологов, оно было самой низкой частью окружающей местности. Теперь же стало самой высокой, давлея над дикой растительностью и маленькими речушками.

Именно там мы разбили лагерь, встретившись как люди под светом зеркального солнца Гододдина — моего солнца — в последний раз. Там были почти все оставшиеся лорды людей: солланы и джаддианцы, мандари и ниппонцы, дюрантийцы и норманы, а также короли Малых Королевств.

Там был император, его яхту прикрывала дюжина фрегатов, на каждом из которых находился полный комплект марсианской гвардии. Три легиона. Они были выстроены в самом центре плато, а джаддианцы занимали почетное место напротив, образуя между собой нечто вроде парадного плаца, площади.

Перед спуском я вернулся на "Демиург", взяв с собой Ниму и Кассандру, оставив Селену с ее отцом. Наш брак был тайной, о которой нельзя было рассказывать всему миру — пока. Цезарь еще не обнародовал свое пересмотренное завещание, не объявил ее своей наследницей и не собирался этого делать, по крайней мере до крушения мира.

Итак, я прибыл в Высокий Ллуруг на «Аскалоне», а за нами следовал один из черных кораблей «Демиурга». Кассандра ехала со мной, но мы были не одни.

Трубы затрубили свою серебряную песнь, когда мы вышли на солнечный свет, и Кассандра возвысила голос, объявляя, что прибыл Лорд Тень, Адриан Марло, Ауктор Империи!

Эдуард шел позади меня, слева, его черная униформа была аккуратно отутюжена, волосы причесаны и уложены, на груди открыто висел крест его веры. За ним шествовал Нима, склонив голову и спрятав руки в широких рукавах, а затем — Анназ и два десятка моих ирчтани, а остальные — вместе с людьми из АПСИДЫ и теми немногими сабратанцами, которые выжили в битве при Дану, — вышли из черного корабля. Все выстроились в ряды позади меня, люди и ирчтани, и вместе мы пересекли импровизированную площадь, украшенную имперскими знаменами на шестах в два человеческих роста, направляясь к императорскому павильону, где лорды и капитаны Империи стояли в ожидании под огромными колоннами, поддерживающими кобальтовый купол и позолоченные звезды эмпирея.

Вильгельм решил еще раз привести себя в порядок, надев экзоскелет Врабеля и тяжелый протез. Селена стояла рядом с ним, одетая в белое, с золотыми браслетами на открытых руках, с пышными волосами, уложенными в сетку из золотых цепей. Она одна улыбнулась, увидев меня.

Как Ауктор, я не должен был преклонять колени. Тем не менее, я опустился на одно колено, как солдат, и по знаку императора поднялся и встал на свое место на возвышении, в то время как мои люди заняли свои места среди придворных. Я заметил среди них золотоволосого Альфонса Бурбона и поймал его гневный взгляд.

Вскоре сам воздух задрожал, атомы завибрировали от присутствия репульсоров, которые сажали латарранский корабль на землю. Под искусственным небом павильона я не мог его увидеть, пока он не опустился на двор снаружи.

Корабль был похож на падающую башню, затмевая имперский корабль и корабли джаддианцев. Это был тот же корабль, на котором Лориан прилетел на Форум перед штурмом Воргоссоса. Он был похож на огромное яйцо, с белоснежным и гладким корпусом, за исключением мест, где выходили треножные опоры — огромные, как дома, — отслаивающиеся куски внешней оболочки.

Затем открылись мощные ворота, и опустился трап.

Я узнал латарранские мундиры, черно-золотые. Мой старый друг вернулся на Латарру и завоевал ее для себя?

Но нет, солнечный сокол, который Кален Гарендот взял в качестве своего герба, больше не красовался на их груди, его сняли с их шлемов. На его месте не было ничего: только голая черная ткань. Драгуны выстроились в ряды, расступились, когда их лорды появились на трапе. Я сразу их узнал: ХарредАа и Гадкари, а также рыжеволосого Толтена — так похожего на представителя императорской крови. Генерал-коменданты Латарранской Монархии...

…по крайней мере, те, кто имел имперское происхождение.

И вот он, последний из всех и величайший — хотя и самый низкий ростом.

Он остался таким же, каким я видел его на голограмме после кровавой бойни над нечестивой планетой, за исключением того, что он снял со своей фуражки значок с изображением сокола монарха. Он нес трость в сгибе руки, и я заметил на его груди нашивки и знаки отличия, которых раньше не было. Когда он оказался в пяти шагах от основания помоста, то поднял руку в знак приветствия.

«Лучезарное Величество, — произнес он, — я Лориан Аристид, Верховный Комендант Латарры, гранд-адмирал Флота Круглого стола, Первый среди равных Свободных капитанов Латарры, капитан звездолета «Туманный Странник», ветеран Альматаны, Сеуты и Эрагассы, где я победил генерала сьельсинов Тейану, одного из приближенных Пророка». Он не поклонился.

Это заявление вызвало волну возмущения при дворе, лорды зашумели.

«Предатель?» Донеслось до моего слуха.

«Я слышал, он сбежал из имперской тюрьмы на Белуше...»

«Разве он не был одним из людей Марло?»

«— интус!»

«Экстрасоларианская свинья...»

«Я был вашим слугой, когда-то!» — заявил Лориан. «Но больше не являюсь им. Однако я прибыл по просьбе человека, который когда-то был мне дорог, чтобы помочь вам и вашей Империи в борьбе с нашим общим врагом». Говоря это, он посмотрел на меня.

За маленьким адмиралом стояла кавалькада младших офицеров, пестрая компания постчеловеческих мутантов и воинов-химер. Я узнал его первого офицера, высоченного Аматоре, и гермафродита, называвшего себя Анат. Прорези шлемов латарранских драгун зловеще сияли в золотистой тени павильона, словно звезды.

Император поднял здоровую правую руку, прекратив ропот. Цезарь заговорил своим прерывистым, скрипучим голосом, искусственно усиленным: «Мы приветствуем вас, Верховный Комендант, и рады вашей помощи. Прошло много лет со времен Перфугиума».

«Вы имеете ввиду с Белуши?» — сказал Лориан, вздергивая подбородок.

«Мы хорошо помним, — сказал Его Сиятельство, — и помним вас».

«Я рад это слышать», — ответил Лориан, и хотя он казался ребенком перед троном, это не затмило его.

«Когда-то вы сослужили нам верную службу», — произнес император. «Мы приветствуем вашу помощь сейчас, а также помощь народа Латарры».

«Латарры больше нет!» — воскликнул Лориан. Он был тогда гигантом, во всех смыслах, кроме фактического, когда указывал обвиняющим пальцем на трон. «Наши люди дважды были преданы. Один раз нашим собственным королем, который использовал нас для своих корыстных целей, и один раз вашей Империей!» Он снова посмотрел на меня. «Мы были союзниками, и когда победа над Воргоссосом была уже в наших руках, вы обратились против нас».

Император знал все, что произошло в битве при Воргоссосе, что сделали Кедрон и Дору. «Те, кто предал вас, действовали без нашего разрешения. Будьте уверены: они были наказаны».

«Включая лорда Марло?» — спросил Лориан, в третий раз посмотрев на меня. «Я вижу, что он стоит среди вас».

Я мог бы ответить ему сам, но промолчал. Я не хотел ввязываться в столь публичную конфронтацию.

«Лорд Марло действовал самостоятельно, - сказал Его Сиятельство, - как и всегда».

К моему удивлению, это, казалось, умиротворило Верховного Коменданта. Лориан опустил голову. Слова, которые он произнес в начале, приобрели новую остроту. Я прибыл по просьбе человека, который когда-то был мне дорог.

«Лориан». Тогда я заговорил и, прежде чем осознал это, уже двинулся, проталкиваясь мимо экскувиторов, чтобы встать перед маленьким человеком. Я обнял его. «Не думал, что ты придешь».

Он поднял руки и сбросил мои со своих плеч. «Я тоже», — ответил он. «Но я здесь».

«Что случилось?» — спросил я. «Что стало с Латаррой?»

Лицо коменданта померкло. «Пепел», — произнес он и отступил, восстановив формальную дистанцию. «Монархии больше нет. Без Гарендота фракции разорвали друг друга. Лорд Блэк был мертв к тому времени, как мы вернулись с Воргоссоса. То, что вы видите, — он поднял руки, будто поднимая каждого из своей свиты на плечи, — то, что осталось».

Я посмотрел на них, отметив Гадкари, Харреда и Толтена. Каждый из них был генерал-комендантом Великой армии Латарры, причем все они были имперского происхождения. Должно быть, они вчетвером объединились после падения режима Гарендота. «Флот Круглого стола?»

Маленький человек улыбнулся. «Некоторые легенды никогда не умирают».

«Стал наемником, да?»

«Я сражаюсь за правое дело», — ответил Лориан. «Так же, как и ты».

«Спасибо, — произнес я, — что пришел».

Добрый командир сдержанно кивнул. «У меня дело с Дораяикой».

«Месть», — кивнул я.

«Справедливость». Лориан вздернул подбородок и повысил голос. «Огонь для сьельсинов! Вот что мы принесли!»

Тогда заговорил император. «Мы рады это принять», — сказал он. «Но какой ценой?»

«Только той, что была обещана!» — ответил Лориан. «Мир между нашими народами! Признание Круглого стола законным правительством норманских звезд».

«Возмутительно!» — воскликнул один из стратигов. «Вы хотите захватить всю Норму!»

«Она и так уже наша!» Лориан воздел руку к трону ладонью вверх в знак проклятия и мира. «Вы обещали эту территорию Калену Гарендоту. Сейчас мы удерживаем ее силой оружия. Мы просим только мира».

«Вы хотите купить рукав галактики тринадцатью кораблями?» — спросил Леонид Бартош с усмешкой.

«Каждый из наших кораблей стоит сотню ваших», — воскликнул Толтен, и это не было совсем правдой. Один Странник мог превзойти имперский боевой флот, но не сотня кораблей к одному.

Император поднял руку, и фасции зазвенели, призывая к тишине. Золотое лицо наклонилось к Лориану. «Монархии Латарры больше нет?»

«Латарры больше нет», — повторил он. «В этом мы с вами одинаковы». Наконец он снял трость с руки и стукнул ею по каменному полу. «Я плакал, когда узнал, что Вечный город разрушен. Я служил лейтенантом в здании Адмиралтейства...»

Император устало кивнул. Когда он заговорил, голос его был хрупок, как стекло. «Мы благодарим вас за ваши слова, лорд-комендант...» Его протез звякнул, когда он кашлянул, конец ударился о боковую часть Солнечного трона. «Если мы переживем грядущий пожар, то признаем права Круглого стола на Норманские владения. Вы получите нашу поддержку».

Лориан выпрямился во весь рост. Я заметил, что на пальце у него кольцо. Золотой соверен, вроде того, что подарил мне император. Интересно, откуда он взялся? И что за символ на нем изображен?

Я не мог удержаться от улыбки, стоя перед своим самым старым, самым дорогим другом — последним из моего Красного Отряда: в тот момент он был королем во всем, кроме звания.

«Тогда мы пришли к согласию», — сказал Лориан и, указав на своих товарищей, на Толтена и Гадкари, на Харреда и остальных, добавил: «Многие из нас — сыновья Империи...» Он помедлил, прежде чем продолжить. «Нежеланные сыновья. Мы будем сражаться вместе с вами. Не за вас. А за себя. За наше будущее и будущее всего человечества».

Золотая голова императора склонилась под алым капюшоном. «За наше будущее», — согласился он. «За будущее всего человечества».

В течение следующих нескольких дней люди из Флота Круглого стола проводили встречи с Имперским Советом, разведкой Легиона и лордами великого альянса людей. Мы обсуждали порядок нашей обороны и показывали им наши лучшие прогнозы траектории движения флота сьельсинов.

Мы знали, что наше время исчисляется неделями.

Лориан не разговаривал со мной. Он спешно покидал каждое заседание в окружении своих офицеров и драгун, чтобы вернуться на яйцеобразный корабль. Ему многое не сказали, многое нужно было рассказать. О Наблюдателях, о Капелле.

О Дану. О Земле.

На Гододдине прошло три дня, прежде чем я настиг его, когда он выходил из одной из комнат для совещаний, отведенных для иностранных дипломатов на борту Императорской яхты. Он был окружен обычной группой безликих драгун, а рядом с ним шествовал великан Аматорре. Он обернулся, когда я крикнул: «Лориан!»

Увидев меня одного в коридоре, он закрыл глаза, лицо его скрывалось под козырьком его бывшей латарранской фуражки. Затем, протянув руку, он положил ее на плечо ближайшего драгуна и пробормотал команду. При моем приближении они рассеялись, оставив маленького человечка в одиночестве, сжимающего в руке рукоять трости. Задержался только Аматорре, высокий и стройный, как один из сьельсинов, с руками, словно изящные скульптуры из керамики, белой, как кость.

Лориан не поднял головы, когда я подошел.

«Знаю, что ты не имеешь отношения к нападению, которое уничтожило «Меланхолию», — сказал он. «Убийство Дору было правосудием».

«Это была месть», — ответил я. «Они проникли на мой корабль. Кедрон чуть не убил Кассандру».

Кончик трости Лориана стукнул по травертину. «Понимаю».

«Они хотели, чтобы ты напал на меня, чтобы я был вынужден ответить», — продолжил я. «Хотели, чтобы мы оба погибли, а «Демиург» остался у них».

«Это я понимаю», — произнес он, наконец подняв на меня глаза, и я с удивлением осознал, что его глаза больше не были его собственными. Когда-то бесцветные, водянистые радужки стали бледно-золотистыми. «Чего я не понимаю, так это почему ты не сказал мне правду».

«Правду?» — спросил я, оглядывая богато обставленный зал, выставленные на всеобщее обозрение старинные доспехи, мрамор и порфир. «Ты бы поверил?»

Лориан отвернулся, явно взволнованный, недоверчивый, и, увидев, что Аматорре все еще стоит на месте, жестом и словом отпустил гиганта. Первый офицер удалился, следуя за драгунами Лориана. Когда он снова повернулся ко мне, его глаза были прищурены: «Я бы поверил тебе».

Я только покачал головой. Он ошибался. Мы оба это знали. Он верил в историю Латарры всем сердцем. Она сделала его тем, кем он был, переделала его по своему образу. Латарра признала его потенциал, как империя никогда не смогла бы, помогла ему реализовать этот потенциал, превратив хорошего командира в генерал-коменданта.

Он никогда бы не подумал, что эта история основана на лжи.

«Когда я мог тебе рассказать?» — спросил я.

«Ты был в моем доме, Адриан!» — резко ответил Лориан. «Более одного раза! Ты мог мне рассказать».

«Мы были его пленниками, Лориан». Я покачал головой. «За нами следили. За каждым словом. Каждый день. Везде, куда бы мы ни пошли!»

«Ты мог найти способ!» — повысил он голос. Его длинный палец коснулся моего лица. «Ты должен был как-то рассказать об этом Империи. Ты мог рассказать мне!»

«Ты прав», — согласился я. «Ты прав. Я мог рассказать тебе. Но рассказать что? Что твоим королем был Кхарн Сагара? Что все твое государство было частью его плана по возвращению Воргоссоса — у самого себя?»

Лориан снова ударил тростью по полу. Звук удара был похож на звон колокола. Он ничего не сказал, только скрипнул зубами.

Я положил руку на плечо невысокого мужчины. «Спасибо», — сказал я. «Что вернулся. Ты не можешь знать всего, что здесь произошло... произошло с тех пор. Я не могу справиться с этим в одиночку».

Золотистые глаза сузились. «Я вернулся не ради тебя», — холодно ответил он и отвернулся.

Я хотел рассказать ему все. О плане. Об Астрофаге. О Селене. Но не мог. Не там. Нигде. Хотя Таркуин был осужден, а Александр заморожен, у сыновей Земли все еще были свои сторонники, и о нашем с Вильгельмом плане нельзя было говорить вслух — хотя это и причиняло мне боль. Именно секреты подорвали веру Лориана в меня, и я должен был по-прежнему хранить их от него.

«Знаю», — сказал я наконец и пошел рядом с ним, замедлив шаг, чтобы помочь этому невысокому мужчине. Мы не прошли и дюжины шагов, как я спросил: «Что случилось с твоими глазами?»

Верховный Комендант опустил голову, прикоснувшись пальцами к щеке. «Мое... состояние», — произнес он. «Коллаген в моих глазах... начал растягиваться». Говоря это, он указывал на каждый глаз. «Сетчатка отслоилась слева, и я не мог видеть дальше этого места — он поднял руку примерно на локоть от лица — правым глазом. Поэтому я их удалил».

Я почувствовал ползучий ужас и жалость при мысли о том, как это должно быть было, зная, что Лориан будет возмущен обоими моими чувствами. «Мне очень жаль», — ответил я. Ужас и жалость уступили место гневу, когда я вспомнил, что император сказал мне в бункере на Киноне: что склонность палатинов к дефектам была особенностью, осознанным выбором со стороны дома Авентов — чтобы лучше контролировать феодалов.

«Мне очень жаль», — повторил я. «Я не должен был спрашивать».

«Все в порядке», — отмахнулся он. «Мы делаем то, что должны. Я думал о том, чтобы вырастить новые, но все, что основано на моей крови, скоро снова выйдет из строя — мы уже не так молоды, как раньше». Он остановился, когда мы проходили мимо черного доспеха. «Ну, я — точно».

Гнев сменился чувством вины. Абсолют благословил меня, вернув мне жизнь и молодость, но оставил Лориана страдать в своем угасающем теле, а Кассандру — с одной рукой. Было ли это справедливостью? Добротой? Правильно ли я поступил, доверившись ему?

«Когда я присоединился к Экстрам, то сказал себе, что не стану таким, как они», - пояснил Лориан. «Ты видел Аматорре, капитана Эйдина и остальных. Они все еще люди — Империя ошибается на этот счет. Но их жизни - это не те жизни, которыми я хотел бы жить. Я не знаю, кем бы я был без этого...»

Он похлопал себя по иссохшей груди, поднял руку, в которой держал трость. «Моя карма за прошлые грехи... Но я сказал себе, что у нее были такие же глаза, и они не делали ее кем-то, кем она не была».

«Валку?» Я был удивлен, тронут и встревожен одновременно. Он выбрал этот цвет в ее честь.

«Она была хорошей женщиной, Адриан», — кивнул Лориан. «Знаю, мне не нужно тебе этого говорить, но она была... она была такой доброй. По-своему. Ко мне». Он сморгнул слезы и нажал кнопку управления лифтом. «Вы оба были такими. Не думай, что я неблагодарный».

«Мне не нужна твоя благодарность, Лориан», — ответил я. «Ты мой брат».

Маленький человек вздрогнул при слове «брат» и застыл. «Я здесь ради нее», — сказал он. «Ради нее и ради моего народа». Двери лифта открылись, и он переступил шагнул в него впереди меня.

Я последовал за ним, и когда лифт спустился, наверное, на три этажа, заговорил: «Кассандра встречалась с ней, ты знаешь?»

«Что?»

Я знал, что служба безопасности корабля зафиксирует каждое слово, но мне было уже все равно. «Она умерла», — сказал я. «Кассандра, я имею в виду. У Дану». Я снова увидел ее лицо, изуродованное чудовищем в ее сознании. Похотливые глаза, высунутый язык. Ощутил, как лезвие пронзило наши сердца. «Мы вернули ее».

«Ты имеешь в виду...»

«Не так, как я», — перебил я его. «Корабль смог спасти ее... но она увидела это, Лориан. Следующую жизнь».

Двери лифта открылись, но ни один из нас не вышел. «Следующую жизнь...», — произнес Лориан, и я понял, что он верит в нечто совсем иное, чем то, что я знал наверняка. Он верил, что будет реинкарнирован, что его душа переселится, станет кем-то другим. Чем-то другим. И все же он знал, что если лишится слишком большой части своей плоти, то вообще перестанет быть Лорианом — знал это с такой убежденностью, что даже не отбросил свою немощь.

«Валка ждала ее», — продолжил я, глядя в пол. «Она отослала ее обратно ко мне. Мою маленькую девочку».

Лориан приставил трость к двери, чтобы она не закрылась. «Это тогда она потеряла руку?»

«Нет», — ответил я и посмотрел на него. Он смотрел прямо на меня, а трость все еще придерживала дверь открытой, как будто давая мне пройти. Но я не вышел. Пока не вышел. «Тогда был Кхарн Сагара».

«Понимаю», — кивнул Лориан и сам вышел из лифта. Оглянувшись, он произнес: «Я бы тоже его убил».