«Сирота сказал, что нам скоро придется выйти из варпа», — сообщил я молодому Альбе, когда мы шли по одному из длинных продольных коридоров, ведущих из стыковочных отсеков обратно в носовую часть, где нам нужно было встретиться с Лином. «Наши запасы топлива на исходе».

Эдуард нахмурился. «Почему нам не сказали об этом раньше?»

Мы не заправлялись топливом — по-видимому, в этом не было необходимости — с тех пор, как завладели «Демиургом». Несмотря на огромные размеры корабля, его запасы были действительно велики. Я видел их один или два раза, когда в очень редких случаях отваживался заходить так далеко на корму: ячейки, могучие как корабли, все установленные в вакууме, видимые через высокие узкие окна, расходящиеся лучами от круглого портала доступа, как лучи солнца.

«У меня сложилось впечатление, что Сирота не счел эту информацию важной», — пожал я плечами. «По крайней мере, это даст капитану Кварану и его людям шанс высадиться».

Эдуард скорчил гримасу. «Ты же знаешь, что они представляют угрозу для безопасности».

«Знаю», — кивнул я. «Но не могу их удерживать, и к тому же... Тавроси не представляют угрозы. Они не хотят иметь ничего общего с остальной галактикой».

«Возможно, ты прав», — задумчиво сказал он.

«Они не знают об Астрофаге», — сказал я. «И даже если бы знали, то не скажут об этом Капелле».

«Нет», — согласился Эдуард. «Но их могут поймать сьельсины. Ты же знаешь, на какой риск мы идем, выходя из варпа».

Я прикусил язык, наблюдая за проходящими мимо солдатами. «Знаю. Но эти риски значительно ниже, чем те, которые связаны с нашим прибытием в пункт назначения».

«Наблюдатели наверняка прочесывают пространство между Дану и Гододдином», — заметил Эдуард. «Если им удастся поймать Кварана и его людей...»

«Ты говоришь о десятках тысяч кубических световых лет», — напомнил я. «Они не всеведущи, а мы не летим по прямой траектории. Кваран будет в безопасности, как только он и его люди смогут выйти в варп». Солдаты ушли в боковой проход, оставив нас двоих одних в коридоре. Я понизил голос: «Мы с тобой оба знаем, что в любом случае риск в первую очередь связан с Кассандрой и мной. Именно нас они ищут».

Эдуард кивнул.

«Защита корабля должна быть достаточной, чтобы скрыть нас», — продолжил я. «А Кваран и его люди будут подвержены опасности всего час... может, два».

«Но разве они не узнают корабль?» — спросил Эдуард. «Они, похоже, могут видеть внешнюю оболочку».

«Возможно». Я не совсем понимал. Геометрию, физику, всю эту науку. «Возможно, если они посмотрят прямо на нас, но подумай: если они могут видеть через световые годы, мы должны выглядеть для них как пылинка. Пока эта пылинка ведет себя как пылинка... зачем обращать на нее внимание?»

Молодой человек потер глаза, приподняв очки, и продолжил идти. «Старина Гог и Магог должны были предупредить нас о дозаправке».

«Гог и Магог?» Я приподнял брови.

Смущенный Эдуард посмотрел на свои ботинки.

«Сирота нас ведь предупредил», — заметил я. «Он только что это сделал. Я...» Я замялся, сразу осознав, что Сирота может нас услышать, если захочет. «Ты не доверяешь этому существу?»

«Я...» Эдуард заколебался. Он провел с Сиротой больше времени, чем кто-либо из живых, кроме меня самого, поскольку его задачей было тщательно охранять и изучать это существо. «Я не знаю. Мне многое непонятно в работе этого корабля. Это не обычное судно, верно?» Он замолчал, возможно, осознав наличие внутренних камер корабля. «Как мы будем заправляться топливом? Эта штука должна выпить океан...»

Я услышал звук его коммуникатора, увидел, как замигал индикатор на его запястье. Эдуард замер на полушаге, поднеся руку к патчу за ухом. Мгновением позже включился мой собственный коммуникатор, и голос, который я едва узнал, произнес: «Лорд Марло, A2, вы нужны внизу, у «Аскалона». Произошла... ситуация».

«Таран?» — спросил Эдуард. «Это А2. Докладывай».

«Это Кассандра?» — спросил я. Упоминание об «Аскалоне» пронзило меня, как ледяной нож. И Кассандра, и Селена, как и я, предпочли остаться в своих каютах на борту "Аскалона", а не поселиться в апартаментах Кхарна на самом корабле. С Кассандрой что-то случилось? Конечно, если бы Ушара дала о себе знать, солдаты подняли бы общую тревогу.

«Нет, лорд», — ответил Таран. «Это Бледные».

«Рамантану?» Я был удивлен. Я оставил капитана следить за Кассандрой. Быть ее тенью, несмотря на возражения. «Что произошло?»

«Была драка. Они и птицы. Трое людей Анназа мертвы».

Эдуард резко посмотрел на меня.

Ушара.

Сознание Кассандры было не единственным, к которому она прикасалась, и хотя мы погрузили беженцев и пострадавших солдат в ледяной сон, были и другие, чьего сознание она коснулась, но не задержалась в нем.

«Где они сейчас?» — спросил я, уже торопясь. «Они все еще сражаются?»

«Нет, лорд, — ответил Таран, — мы держим все под контролем. Бледные опустили мечи, когда мы им приказали, но птичьи парни хотят разорвать их на части».

«Мы уже в пути».

«Аскалон» был пришвартован в одном из бесчисленных доков, расположенных вдоль экватора «Демиурга». Маленький корабль стоял на своих посадочных опорах посреди огромного, эхом наполненного пространства, сверкая черным и золотым на фоне зеркальной темноты дока.

Эдуард вызвал по рации подкрепление — людей — но мы прибыли первыми, и я поспешил вперед, не дожидаясь их прибытия. Из трюма слышались звуки борьбы.

«Хватит!» — раздался мужской голос. «Я сказал, хватит, пернатый! Отойди!»

Звук, который был ему ответом, казалось, исходил из глубин юрского периода, высокий, пронзительный вопль. Это был боевой клич ирчтани.

Я одним прыжком поднялся по трапу и прыгнул в трюм, держа в руке незажженный меч.

Небольшая группа людей во главе с Тараном и Сахаком выставив копья, охраняла заднюю дверь. Перед ними — между ними и мной — находилась толпа ирчтани, которая прыгая и скребая когтистыми ногами, приближалась к дверям, держа в руках оружие.

«Уходите!» — прозвучал высокий голос ирчтани. «Вы должны выдать нам unaan. Они пролили кровь. Кровь Ишаан Ирчтани. За кровь нужно заплатить!»

«Анназ!» Я узнал голос и был удивлен, увидев его здесь, во главе своих людей, этой толпы. «Что все это значит?»

Вождь моих ирчтани повернулся — и вместе с ним повернулись головы его людей, за исключением тех, кто стоял впереди, ближе всего к Сахаку и Тарану.

«Справедливость!» — сказал птицечеловек, и я увидел, что он держит свою зитраа в чешуйчатой руке. «Справедливость для моего народа. Для Ишаан Ирчтани. Для Анааки. Бахаамуза. Справедливость для Инамакса».

«Инамакса?» — переспросил я. Я поручил лейтенанту Инамаксу — вместе с Рамантану — следить за Кассандрой. И где же Кассандра?

«Eneemira Hakaaro», — сказал Анназ.

Отправился в ад.

«Сьельсины убили их?»

«Они убили!» — подтвердил Анназ, и его слова подхватила толпа.

«Они убили! Они убили!»

«Они убили Инамакса и других?» — спросил я, оглядываясь. «Где тела?»

«Наверху, лорд!» — пояснил Сахак. «Марно запер их обоих в кубикуле наверху — для их же блага и нашего».

«Они должны умереть!» — сказал Анназ. «Кровь платит за кровь. Только кровь!»

«Кровь! Кровь!»

Я сделал шаг ближе к толпе. «Где моя дочь?»

«На своем месте!» — ответил Таран. «Она спала».

Я закрыл глаза. Нельзя было исключать влияние Наблюдателя, но то, что Кассандра не была причастна к происходящему, было небольшим утешением.

«Китуун Анназ», — сказал я. «Отзови своих людей».

Голова хилиарха повернулась почти на 360 градусов. «Башанда! Нет!»

«Я сказал, отзови своих людей, Анназ!»

«Мои люди мертвы!» — сказал вождь. «Хорошие люди! Убиты этими... тварями». Он подпрыгнул на месте, повернувшись ко мне лицом, и хлопая когтистыми лапами. «Я добьюсь справедливости! Мы добьемся! Ты должен отдать!»

Я шагнул вперед, в толпу пернатых воинов. «Ты ударишь меня, вождь?» — спросил я, все еще держа в руке незажженный меч. «Думаешь, у тебя получится?»

Анназ склонил голову набок, не мигая уставился на меня огромным темным глазом, но ничего не сказал.

«Ты забыл, кто я? Что я для тебя? Для твоего народа? Ты забыл клятву, которую я дал на костях моего друга, Удакса Вааншакрила?»

Тишина.

«Ты получишь справедливость, — сказал я, — но это будет человеческая справедливость, а человеческая справедливость требует, чтобы я поговорил со Сьельсинами».

«Но они же сьельсины, — возразил хилиарх.

«Они верно служили мне», — ответил я. «Много лет. Как и ты». Я положил руку на плечо птицечеловека. «Должен ли я без вопросов отвергнуть тебя, если бы ваши позиции поменялись местами?»

Узкие птичьи плечи поникли — такое человеческое выражение.

Анназ ничего не ответил.

«Уведи своих людей», — приказал я. «Справедливость требует мира».

В этот момент открылась внутренняя дверь, и за шлемом Сахака появилось лицо, которое я больше всего ждал увидеть. Она была одета в облегающую черную одежду Марло, в тунику с разрезами на талии с обеих сторон, левый рукав закатан и закреплен булавкой. Она отказалась от своей мандии, на ней был только пояс-щит — он был активен, сверкая в воздухе вокруг ее сурового лица. Ее клинок, как и мой, был не зажжен в руке.

«Кассандра!» — воскликнул я. Она не должна была быть вооружена.

«Я слышала драку?» Темные волосы упали ей на лицо, словно тень.

Эдуард вмешался: «Сьельсины и ирчтани. Все под контролем».

«Три птицы мертвы», — пояснил я.

Три? Кассандра произнесла это слово одними губами, нахмурившись. «Я же тебе говорила», — сказала она. «Абба, я тебе говорила».

Я проигнорировал ее. Прошло несколько десятилетий с тех событий на Сабрате. Десятилетия с тех пор, как Рамантану поклялся мне в верности вместе с выжившими членами банды Музугары. Десятилетия. И за все это время ничего. Ничего, кроме верной службы.

«Это не имеет смысла», — сказал я. Кассандре. Эдуарду. Людям у двери. «Где тела?»

«В столовой», — ответил Сахак.

«А принцесса Селена?»

«В вашей каюте», — сообщил мужчина. «Ее преторианец запер ее там. Она не была в опасности. Ксеносы были все в столовой. Простите, милорд. Я должен был их разделить».

«Ты не мог знать», — сказал я. «Пропустите меня».

Звук шагов по пандусу позади привлек мое внимание, и, оглянувшись, я увидел прибытие подкрепления Эдуарда. Молодой Альбе пошел, чтобы раздать указания. Им предстояло разогнать толпу ирчтани, которая все еще стояла в трюме. «Ты сказал, что Рамантану сдался мирно?»

«Он сам отдал мне свой меч», — подал голос Таран. «И другой тоже». По его тону я понял, что он сам едва верит в то, что говорит: «По правде говоря, все неприятности нам доставили птицы».

Кассандра прищурила глаза, и я вернул свой меч на пояс, проходя между Сахаком, Тараном и ней. Другой мужчина — в кофре, но без шлема — стоял у двери, сжимая свой станнер. При моем появлении он отдал честь. «Они в кубикуле, на верхнем этаже».

«Я знаю, где это», — отмахнулся я, смутив беднягу. Я ринулся по лестнице, перепрыгивая по две ступеньки за раз, мимо места, где убийца принца Александра однажды едва не лишил меня жизни.

«Абба, что происходит?» — слова Кассандры — и ее шаги — преследовали меня по лестнице.

Я не ответил ей, задержавшись в коридоре у двери столовой. На полу комнаты лежали три тела, над которыми стояли двое легионеров.

Инамакс... Это был несправедливый конец для такого существа. Других, Анаака и Бахаамуза, я не знал, но Инамакс — он был правой рукой Анназа. Его лейтенантом. Он хорошо нам служил и сыграл важную роль в борьбе с Кедроном на борту «Демиурга».

У нас еще будет время для скорби и ритуалов.

Мы с Кассандрой поднялись по лестнице на самый верхний этаж. Оставшись на мгновение наедине, я обернулся к дочери, двигаясь так быстро, что она отшатнулась от меня. Я ничего не сказал, только резко вдохнул, прижимая ее спиной к стене. Она подняла руку, на ее лице отразилось замешательство и тревога.

«Анарьян?»

Ее глаза сузились. «Абба?»

«Это ты?»

«Что, я?» — спросила она, оттолкнув мою руку. Поняв, она замерла, ее лицо помрачнело. «О».

«Я должен быть уверен».

«Абба, это я», — сказала она, еще больше нахмурившись. «Ты будешь не доверять мне до конца моей жизни?»

До этого момента я ни на секунду не сомневался в ней. Если она была невиновна — если она была собой — то должна простить меня. Если же была виновна...

…как я мог это узнать?

Я наклонил голову, изучал ее глазами, данными мне богом, смотрел сквозь время на лица — бесконечные, меняющиеся лица — моей дочери, смотрящей на меня. Нигде в бескрайней бесконечности я не увидел даже намека на ту отвратительную улыбку и не почувствовал укола ее меча в груди.

И мое сердце говорило мне, что ничего не было, что здесь была только моя дочь.

Скажи отцу, что он был прав...

Я отпустил ее. «Прости», — сказал я. «Я должен был убедиться».

«Ты действительно думаешь, что это... она?»

«Возможно», — сказал я, глядя мимо нее на лестницу наверх. «Будь начеку, дочка. Есть кое-что...» Мой голос затих, и я покачал головой. «Пойдем».

Я поднялся по ступенькам на самый верхний уровень, где четверо мужчин — все ветераны АПСИДЫ — стояли у двери кубикулы. Увидев нас, они заметно расслабились и оперлись на копья. Их лидер, декурион без шлема с квадратным бронзовым лицом, слегка поклонился и улыбнулся. «Лорд Марло, — сказал он, — леди Марло, мы рады вас видеть».

«Марно?» — спросил я, вспомнив имя, которое упомянул Сахак.

«Да, лорд, это я». Он повернулся и посмотрел на дверь позади себя, как будто она могла выстрелить ему в спину. «Бледные там. Не знаю, что случилось...»

«Они сошли с ума, так говорят птицы», — сказал другой, голос его был приглушен коммуникатором костюма. «Напали на птичьих парней, когда все были в столовой».

Кассандра вступила в разговор: «А что с внутренними камерами корабля?»

«Мы не смотрели», — ответил Марно. «Не было времени».

«Рамантану ничего не сказал?» — спросил я.

Четверо мужчин посмотрели друг на друга, по-разному пожали плечами или покачали головой. «Мне — нет», — сказал один, вызвав шквал ответов от остальных, завершившийся Марно, который развел руками.

«Понятно», — кивнул я. «Впустите меня».

Мужчины отошли от двери, направив копья внутрь. «Хотите, чтобы мы вошли с вами?» — спросил Марно.

«В этом нет необходимости, декурион», — ответил я. «Охраняйте дверь».

Дверь — тонкий черный портал — скользнула в стороны, раздвинувшись посередине, и меня сразу же встретили два нечеловеческих лица с черными глазами и белыми, как черепа, лицами. Рамантану стоял между Отомно и дверью. Отомно сидел, сгорбившись на полу в середине длинной узкой комнаты.

«Ба-Аэта-до». Рамантану увидев меня, преклонил колени.

«Что ты наделал?» — спросил я капитана на его языке.

Отомно вздрогнул и резко отвел взгляд.

На полу кубикулы была кровь — черная, как чернила. Только тогда я понял, что Рамантану ранен. Левая рука капитана Бледных кровоточила там, где когти Ирчтани нашли слабое место в его доспехах.

«Ты..., — сказал он, к моему удивлению, на галстани, — ты здесь... чтобы убить нас?»

«Что?» — спросил я. Кассандра шевельнулась за моей спиной, и по тому, как она двинулась, я почувствовал, что она нацелила свой меч на однорогого ксенобита.

«E Egazimn!» — сказал Отомно сзади.

Как Эгазимна.

«Эгазимн отдал себя вашим богам», — сказал я. «Он пытался убить нас».

«Ты поспешил спасти своего человека!» — сказал Отомно. «Того, с кем ты здесь. Она чуть не убила тебя, а теперь стоит здесь на свободе».

Рамантану зашипел, повернув голову, чтобы направить звук и оскаленные клыки на своего единственного соотечественника. Отомно замолчал, устрашенный своим начальником. «Caihanarin ba-koun’ta...» — сказал он. «У меня нет других богов, кроме Утаннаша, ба-Аэта-дох. Нет других богов, кроме Утаннаша. Я видел это существо. Снова и снова. Я знаю, что kulan — это правда».

Я оглядел их обоих: капитан стоял, а его раб сидел, подтянув колени к подбородку. Обвинение Отомно задело меня за живое. Я не спас Эгазимна, не смог спасти никого из них. Из них остались только двое.

Только двое.

«Факт остается фактом», — произнес я, переходя на язык сьельсинов, чтобы меня не поняли неправильно. «Эгазимн был потерян. Я не мог его спасти».

«Ты спас это!» Отомно ткнул пальцем в Кассандру. «Ты был достаточно быстр, чтобы спасти свой род! Мы принадлежим тебе. Мы отдали себя тебе! Ты не дал нам ничего, кроме разрушения!»

Слова существа поразили меня — не потому, что они были ложными, на самом деле их правда была как бледный огонь, — а потому, что Отомно не должен был их произносить. Я был его господином, его аэта. Его послушание должно было быть беспрекословным, вплоть до самой смерти. Но сьельсин время от времени бунтовал.

Рамантану поднял голову к потолку, обнажив мне свое горло. «Я видел, как ты бросил вызов богам, — сказал он, — видел, как ты сражался с ними голыми руками, видел, как ты стоял сразу в двух местах...»

«Ты прав», — сказал я. «Возможно, я мог спасти Эгазимна».

«Ты хочешь убить нас!» — сказал Отомно. «Рамантану, он так говорит! Он говорит, что ты приведешь нас к гибели».

Я прорычал существу. «В данный момент ты идешь туда сам». Я видел смятение на лице Кассандры, но не было времени переводить ей. Не тогда. «Расскажи мне, что произошло».

«Эйджана!» — прошипел Отомно, используя слово сьельсинов для обозначения ирчтани. «Они напали на нас!»

«Они говорят не так», — возразил я.

«Они пытались подчинить Отомно», — произнес Рамантану, раздувая четыре ноздри. «Отомно принадлежит мне!»

«Я приказал им помочь тебе приглядывать за Кассандрой!» — крикнул я, шагнув вперед.

Услышав свое имя, Кассандра спросила: «Что?»

Я махнул ей рукой, чтобы она отступила. «Это был мой приказ. Они говорили моим голосом».

Перед глазами Рамантану мелькнули прозрачные мембраны. «Ты говоришь, что эти существа лучше нас? Эти животные? Ты хочешь поставить их над нами?»

Я огляделся, ища нужные слова. «Я хочу поставить вас обоих под мое руководство».

Рамантану снова моргнул прозрачными мембранами и наклонил свою нессиметричную голову. «Но кто будет выше другого?» — спросил он. «Это должен быть я. Я победил».

«Tuka ne?» — спросил я. «Ты? Ты убил ирчтани?»

«Я убил!» — прорычал Отомно. «Я убил их во имя чести моего хозяина».

Я закрыл глаза, хотя это и не помогло. Я прочитал ярость и вызов в глазах Отомно, свет в них был похож на далекие солнца. Было бы лучше, если бы существо отрицало это. Я мог бы пощадить его жизнь.

Но теперь мне придется убить его.

«Твоего хозяина?» — спросил я. Сьельсин использовал слово «akrana», а не «aeta». Это не означало меня. Но он и «ичакта» не сказал. Акрана — это что-то другое. «Рамантану?»

«Я не хочу, чтобы он был опозорен!» — сказал Отомно, прижимая колени к груди — странно женственный жест.

Капитан молчал.

«Абба, что все это значит?» — спросила Кассандра.

«Подожди минутку», — ответил я ей. Раненная рука Рамантану все еще кровоточила, капая на пол, а Отомно — не имевший доспехов, как его капитан — был покрыт рваными ранами, глубокими черными порезами на руках и лице, из которых текла кровь, похожая чернила. Я спросил Отомно: «Ты убил их? Всех троих?»

«Двоих», — ответил Отомно, подняв вверх большой и безымянный пальцы, как принято у сьельсинов.

«Третьего убил я», — сказал Рамантану. «Капитана. Их ичакту».

Мое сердце превратилось в пепел, в прах.

Мне придется убить их обоих. Чтобы отомстить за убитых ирчтани, чтобы сохранить мир в своих рядах. И все же, по логике сьельсинов, разве их действия не были самообороной, поскольку они полагали, что Ирчтани намеревались подчинить их себе?

«Ты убил Инамакса?» — спросил я Рамантану.

Существо кивнуло головой в знак согласия. «Мы принадлежим ни ей, ни им. Мы твои», — сказало оно. «Ты можешь командовать нами».

«Что они просили тебя сделать?» — спросил я.

Отомно вступил в разговор. «Эйджана, они говорят: «Сьельсины должны спуститься вниз! Следите за дверями!» Они приказывают нам подчиняться, как будто они наши аэта. Это было унижением!»

На меня легла тяжелая ноша.

«Ирчтани отдавали им приказы», — сказал я на стандарте, обращаясь к Кассандре. «Им это не понравилось. Они сказали, что приказы должны исходить от меня, и сочли попытку ирчтани командовать ими попыткой утвердить свое положение».

Кассандра нахмурилась. «Что?»

«Знаю», — вздохнул я.

«Это было... ради тебя, ба-Аэта-до», — сказал Рамантану, говоря на ломаном стандарте. «То, что они сделали, было изменой».

Это привлекло мое внимание, и я вгляделся в чудовищное лицо капитана. «Qoqoryr ne?» — спросил я. «Измена? Как это измена?»

«Ты имеешь право отдавать приказы», — сказал Рамантану. «Мы принадлежим тебе. Не им. Они хотели украсть твое право. Твое право на власть».

Я снова закрыл глаза. Сьельсины восприняли приказ ирчтани охранять пандус не только как попытку птиц установить над ними контроль, но и как посягательство на мои права на двух сьельсинов. Я медленно выдохнул.

«Вы напали первыми?» — спросил я.

«Мы напали!» — ответил Отомно, почти вызывающе. Слова «да» не было.

«Они хотят вашей смерти», — сообщил я. «Обоих. Кровь за кровь».

«Пусть попробуют!» — прорычал Рамантану.

«Вы не должны были их убивать», — возразил я.

Рамантану моргнул. «Они бросили нам вызов, бросили вызов тебе».

«Rakanyi o-kousun!» — сказал я. «Они мои, как и ты мой! Ты не имел права их убивать».

Сьельсин смотрел на меня сверху вниз, его лицо было совершенно нечитаемым. «Они бросили тебе вызов!»

«Они попросили вас следить за дверью», — сказал я. «Это ничто».

«Ты ожидаешь, что мы будем им служить?» — губы капитана приоткрылись, обнажив полупрозрачные клыки.

«Я ожидаю, что вы все будете служить мне!» — крикнул я и для пущей убедительности ударил монстра в грудь. «Ты говоришь, что ты мой слуга! Веди себя соответственно!» Рамантану отступил на шаг. Я шагнул вперед, заняв освободившееся место. «Ты думаешь, я хочу, чтобы мои слуги сражались? Убивали друг друга? Нам нужны были эти воины».

У Рамантану было такое выражение лица — думаю, что видел достаточно эмоций сьельсинов, чтобы распознать гнев, когда его вижу. Глаза сузились, ноздри раздулись. Кулаки сжались, как будто оно собиралось ударить меня.

«Ты убьешь нас», — сказал Отомно. «Как убил Эгазимна. Ты убьешь нас за них. Кровь за кровь. Так ты сказал. Darathare bi ti-darathare bi ush».

Рамантану сжал свою раненую руку. «Мы — все, что осталось», — сказал он. «И ты убьешь остальных».

Мы не говорили об этом, ни разу за все те недели и месяцы, что прошли с тех пор, как я изложил свой план. Ни одно из существ не бросило мне вызов, ни одно не задало вопросов.

«Я убью их», — сказал я. В языке сьельсинов не было слова «да».

«И ты убьешь нас», — сказал Рамантану. «За тех... существ? За эйджана?»

«Они этого от меня ждут», — сказал я и замолчал, пораженный словами Отомно.

Darathare bi ti-darathare bi ush.

Я ослышался?

«Три жизни за три жизни?» Я посмотрел на сидящее существо. «Три?»

Рамантану встал между Отомно и мной. «Ba-Otomno-kih . . . svarasasa...»

Отомно... сдается? Но нет, не совсем. Слово было похоже на «сдается», но...

«Сдается?» — спросил я, глядя то на Рамантану, то на Отомно. «Сдается?» Я посмотрел на Кассандру. Она понимала еще меньше, чем я. Я отступил на шаг. Понимание пришло как гром среди ясного неба, как землетрясение. Я пошатнулся на месте.

Мой взгляд встретился с взглядом Рамантану. В животе у меня все перевернулось. «Твой?»

«Абба, что такое?» — спросила Кассандра, подойдя ко мне. «Что оно сказало?»

Я не отрывал глаз от Рамантану, когда отвечал ей. «Отомно беременна», — сказал я.

«Беременна?» В голосе Кассандры звучал ужас. «Беременна?»

Все еще глядя в лицо однорогому капитану, я спросил: «Твой?»

«Ba-eka», — сказал он.

Мой.

Впервые в жизни я не мог придумать, что сказать. Ребенок. Ребенок сьельсина. Ребенок Рамантану и Отомно. Маленькое существо зародилось в утробе капитана, и Рамантану, будучи выше по рангу, имплантировал его в своего подчиненного.

«Сколько времени?» — наконец спросил я на своем родном языке.

«Оно родится, прежде чем мы доберемся до Гододдина», — ответил капитан.

Я едва мог говорить.

«Biqaun o-okarin’na ne?» — спросил Отомно, и сгорбленная осанка существа приобрела новый смысл. Оно защищало маленькое существо в своем животе.

«Ребенок сьельсинов?» Кассандра не смогла скрыть отвращения в своем голосе. «Правда?»

Я посмотрел на нее, потом на сьельсина.

«Вы оказали мне большую услугу», — сказал я, говоря на родном языке, чтобы Кассандра могла понять. «Оба. Большую услугу...» Я встретил их черные взгляды. «Вы знаете, что я должен сделать?» — я повторил вопрос на сьельсинском языке, чтобы Отомно понял.

Рамантану ответил: «Ты уничтожишь Пророка и его богов, а также всех его слуг. Мой народ».

«Ba-cielucin», — сказал я. «Утаннаш приказал мне уничтожить твой народ. Твоего Пророка. Твоих князей. Твоих богов. Ты знаешь, куда мы направляемся? Что я намерен делать?»

Рамантану кивнул — человеческим жестом, а не сьельсинским. «Да».

Человеческое слово.

«И все равно ты будешь служить мне?» — спросил я.

Рамантану посмотрел на своего спутника, своего единственного спутника... свою пару. «Ты... сам пророк, пророк Утаннаша. Я видел это». Капитан опустился на колени, когда говорил, и прижал ухо к полу в знак покорности. «Если Утаннаш приказал убить мой народ, я не могу этому помешать. Если моя смерть послужит этой цели — если наши смерти послужат этой цели — то я предлагаю их».

Я знал, что нужно делать, и, подняв ногу в сапоге, прижал пятку к лицу гиганта, подтверждая свое право.

Я мог убить их. Но не стал.

«Что ты собираешься делать?» — спросила Кассандра. «С птицами?»

Я не обернулся, чтобы посмотреть на нее, не убрал ноги с головы Рамантану. «Я поговорю с ними», — сказал я. «Я заставлю их понять».