Однажды, когда я томился в паровых туннелях под Ведатарадом, мне удалось наколдовать и закрыть рану на боку. Как я это сделал, для меня осталось загадкой. У меня больше не получилось повторить этот подвиг, никогда не удалось исцелить себя снова... но я также никогда раньше не поднимался в то высшее царство, не пересекал световые годы одним шагом.

Я размышлял об этом, сидя в задней части черного шаттла, под фризом, изображающим Соблазнение, в котором один из королей Земли отдал свое тело — и свое сердце — женщине из металла и света. Дочери Колумбии.

Деймону.

Одна из солдат Холдена — женщина, лысая, как и все легионеры — присела передо мной на корточки, вводя бета-терапию, чтобы остановить кровотечение.

«Вам нужно обратиться к хирургу, лорд», — сказала она. «Бета не может это исправить».

«Просто останови кровотечение, женщина», — выдохнул я и сжал в кулаке рукоять меча.

Корабль задрожал под нами, и дануанцы закричали от страха.

«Нас обстреливают», — сообщил один из солдат.

Я видел белки глаз дануанцев, чувствовал их ужас. Большинство из них, несомненно, никогда раньше не были на корабле, тем более на корабле экстрасоларианцев, с черного королевства Воргоссос. Никто из них не участвовал в сражении.

Мы не долго будем находится среди сражения. Нам оставалось только выйти из атмосферы, после чего деймон корабля совершит короткий прыжок в варп и вернет нас на «Демиург». Но орудия флота сьельсинов на орбите были нацелены на нас, и их легкие корабли устремились в погоню.

Закрепив свой клинок с рукоятью из слоновой кости на правом бедре и держа меч, который дал мне Олорин, в левой, я со стоном поднялся.

«Милорд, вы должны отдохнуть!» Медик положила на меня руки, пытаясь заставить снова сесть.

«Корабль!» — прорычал я. «Время до варпа?»

«Докладываю», — ответил холодный женский голос корабля. «Время перехода на сверхсветовой режим — две минуты пятьдесят четыре секунды». Когда существо заговорило, мой взгляд снова упал на рельефное изображение «Соблазнения».

Вот стою я, подумал я, глядя на одурманенного короля человечества. Не пошел ли я на слишком большие уступки? Слишком многое допустил, чтобы одержать эту победу? И можно ли это назвать победой?

Я прижал ладонь к раненому боку и поморщился, сделав пару неуверенных шагов.

«Скажите этим людям, чтобы они сели», — указал я на толпу дануанских беженцев. «На пол, если понадобится. Наши поля подавления сильны, но прыжок все еще может застать врасплох!» Легионеры выполнили мой приказ, крича людям, чтобы они присели. К тому времени я протиснулся мимо них — по пути к мостику — и остановился в арочном портале. Не оглядываясь, я повысил голос: «Корабль будет трясти, когда он превысит скорость света! Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал».

В дальнем конце помещения находилось еще больше беженцев, семьи сидели у стен. Широко раскрытые глаза следили за мной, пока я хромал мимо, покачиваясь. Девочка с веснушками по всему лицу смотрела на меня глазами, круглыми как каспумы. Я увидел мальчика, очень похожего на Хлыста, который, обнимая колени, разглядывал изображения на противоположной стене. Рядом с ним сидела темноволосая женщина, пристально смотревшая на меня темными глазами, ее лицо наполовину скрывала фильтрующая маска.

Я думал, что они все умерли.

Почему Миуданар просто не убил их? Почему Наблюдатель сыграл свою гнусную шутку?

Эта мысль сидела во мне, как язва.

Холден выставил охрану на мостике. Корабль пилотировал деймон, и к этому деймону можно было получить доступ в любом месте на борту. Но я хотел увидеть не его.

«Абба!» Кассандра повернулась, когда я вошел, Холден и Рамантану находились рядом с ней. «Ты в порядке?»

«Жить буду», — ответил я. Я потерял много крови. Мне нужна была операция, и как можно скорее. «Нас обстреливают?»

Ответил корабль. «Докладываю», — объявил он. «Обнаружено враждебное присутствие на низкой орбите планеты. Они пытаются уничтожить это судно».

Кассандра приподняла брови.

«Мы выживем?»

«Анализ», — прозвучал нечеловеческий ответ. «Эта система оценивает вероятность выживания в семьдесят три целых семь десятых процента с предполагаемой точностью девяносто девять целых три десятых процента вероятности реальности».

Глаза Кассандры стали еще больше, если это вообще возможно. «Как будто разговариваешь с Нимой...»

«А что с другими кораблями?» — спросил Холден. Центурион Гошала снял шлем и провел рукой по своей блестящей голове.

«Докладываю», — ответил ему деймон. «Транспортные корабли C-0012 и C-0015 улетели. Время перехода транспортного корабля C-0009: одиннадцать секунд».

Два наших корабля уже выбрались.

Я стиснул зубы и стал считать секунды.

«Транспортный корабль C-0009 улетел».

Я почувствовал, как меня захлестнула ощутимая волна облегчения несмотря на то, что судно под нами покачнулось в результате прямого попадания. Три корабля улетели. Остались четыре. Кассандра положила руку мне на плечо, отчего я вздрогнул. Я не забыл выражение ее лица, глаза, похожие на драгоценные камни, блестящие, пустые. У меня, наверное, был вид как у мертвеца.

Я притянул ее к себе, прижался головой к ее, положив руку на затылок. Никто из нас не говорил, даже когда очередной взрыв сотряс безымянный корабль. Я представил себе, как с флота сьельсинов, находящегося за тысячу миль над нашими головами, падают зажигательные бомбы.

«Щиты держатся», — сообщил Холден.

«Отчет: одна минута пятьдесят одна секунда до перехода».

В этот момент Рамантану повысил голос, проталкиваясь мимо Холдена и другого солдата к передним окнам. «Retattaa!»

Я почувствовал это еще до того, как сьельсин заговорил. Почувствовал на вкус. Как статический заряд в воздухе. Как железо на языке.

«Абба?»

Я ринулся к окну и успел увидеть приближающуюся молнию, которая появилась не из облаков, а из пространства между пространствами, как из чистого воздуха. На мгновение мне показалось, что я вижу один огромный глаз без век, смотрящий на меня снаружи, но в нем не было узнавания. Он не видел меня.

Она не видела меня. Пока.

Потом появился свет.

Свет.

Он был ярче солнца, но кратковременен, как снег летом. Иллюминаторы корабля защитили от него, избавив меня и всех нас от участи бедного Арго.

«Тревога: транспорт C-0011 уничтожен».

Ушара пришла, принеся с собой огонь и меч. Она пробила топливный отсек шаттла, а шаттлы «Демиурга» были полноценными кораблями, способными к варп-перемещению. Варп-перемещение означало антиматерию. Означало уничтожение.

Это было чудо, что наши щиты выдержали.

«Начинай прыжок!» — приказал я.

«Отвечаю: не рекомендуется инициировать переход внутри атмосферы планеты. Вероятность повреждения окружающей среды: высокая. Предложение: подождать».

Я перекричал ложно женский голос машины. «Планета уже потеряна, деймон! Вперед!»

«Отчет: одна минута, семнадцать секунд до перехода».

«Вперед, черт возьми!»

«Выполняю».

Черный корабль загудел, как струна арфы, когда его двигатели ожили. Быстрее, быстрее, быстрее. Внезапно я вспомнил, что видел в переднем иллюминаторе «Аскалона», когда мы с Валкой спасались с разбитого «Тамерлана», как двойные башни ворот Актеруму расплывались и убегали, искажаясь, словно изображения в детском калейдоскопе, когда наш корабль создавал вокруг себя пузырь искривленного пространства. Лед, мир, само небо растворились в яркой индиговой вспышке. Если бы кто-то из дануанских фермеров остался на поверхности, он увидел бы короткое искажение, вспышку, подобную шаровой молнии... а затем ударная волна подбросила бы беднягу на дюжину футов в небо, а то и выше.

«Переход завершен».

В тот момент, когда машина закончила это объявление, голубое свечение варпа исчезло.

Корабль прибыл, преодолев два световых часа за полдюжины ударов сердца.

Мы парили прямо над башнями и шпилями собора «Демиурга», так что на мгновение мне показалось, что я вернулся через бесчисленные эпохи в черный город Ллесу.

«Что это было, черт возьми?» — спросил Холден. Он не присутствовал в Фанамхаре, а находился в небе, в сражении между Силами обороны Сабраты и кораблем-миром Музугары.

«Это был... тот из Сабраты, не так ли?» — спросила Кассандра.

Рамантану сдвинулся позади меня. «Caihanaru...»

Бог.

«Да», — ответил я, обращаясь к Кассандре. Я прижал руку к боку, поморщившись. «Это, солдат, был бог».

«Что?» У собеседника вырвался нервный смешок. «Существо из Сабраты? То, о котором ваши люди все время говорят?»

«Она ищет меня», — пояснил я. «Этот прыжок в варп озадачил ее, но мы должны попасть на борт «Демиурга». Корабль спроектирован так, чтобы сбивать их с толку».

«Что?» Холден недоверчиво прищурился.

Я проигнорировал его. «Мы не можем оставаться здесь».

Плечи Кассандры опустились, и она отвернулась. «Мы потерпели неудачу».

«Нет, - сказал я, - пока нет. Корабль!»

Прозвучал сигнал, означавший, что железный монстр слушает.

«Соедини меня с мостиком».

Мгновение спустя, похожие на призраков лица Сироты появились над центром мостика, перед пустым креслом. «Хозяин! Хозяин! Что с планом?»

«План изменился», — ответил я. «Каково состояние флота?»

«Держится», — ответил бас.

Кастрат перебил своего сородича: «Но они не смогут продержаться долго».

«И планета не сможет долго выдержать», — сказал другой.

«У нас есть беженцы», — сказал я. «Сколько из нас вырвались на свободу?»

Сирота ответил не сразу. «Пять».

Ушара уничтожила два. Мы потеряли, возможно, сотню человек — людей Гошала и моих ирчтани — и, возможно, тысячу беженцев. Примерно треть из тех, ради спасения кого мы рисковали всем.

Две тысячи выживших.

Потеря любого из кораблей Бассандера Лина обошлась бы нам гораздо дороже с точки зрения человеческой крови и смертей. Я почти ощутил, как правы тавроси, укомплектовывая свои корабли так скудно. Каким глупым казался мой план в тот момент — и насколько Кассандра была права. Мы потерпели неудачу, и впечатляющую. Неважно, что испытание оружия «Темный Свет» увенчалось полным успехом, неважно, что было уничтожено несколько вражеских кораблей-миров, неважно, что Кассандра выжила, или что я столкнулся с Пророком сьельсинов и его богами и выжил, чтобы рассказать об этом.

Я не убил их. Ни одного.

Произнесение имени Гододдина — что показалось мне мудрым поступком, когда я стоял перед лицом верной, как мне казалось, смерти — теперь, в темноте мостика, ощущалось предательской глупостью. Дораяика исчез, вернувшись через световые годы в свой темный дворец. Вскоре он появится перед своими генералами, своими рабами, и прикажет им атаковать имперскую крепость.

«Сирота, — спросил я, — мы можем уничтожить оставшиеся корабли?»

«Мы полагаемся на флот в выборе целей», — ответил пилот, его бледные глаза сверкнули под светлыми волосами. «На текущем расстоянии мы не можем отслеживать врага».

Я осознал это и поморщился, снова почувствовав боль в боку. Отслеживать и нацеливаться на врага на расстоянии двух световых часов было невозможно. Когда мы впервые напали на флот из засады, все корабли находились на стабильных орбитах. Наведение на цель было делом простой математики. Теперь корабли-миры перешли на более высокие орбиты или вовсе сошли с них, надеясь обойти флоты Лина и Кулла и уйти от атаки.

«Они нас заметили?» — спросил я.

«Да», — подтвердил Сирота.

«Да». Светловолосая голова отвернулась, электроды свисали с ее черепа, как тонкие цепочки. Он моргнул. «Они открыли по нам огонь. Отправили свои маленькие корабли. Мы уйдем, прежде чем они до нас доберутся».

«Я хочу, чтобы ты привел корабль туда», — сказал я, вглядываясь сквозь призрак Сироты в черные башни снаружи. Мы были почти у причального отсека. Высокие контрфорсы пролетали над головой, соединяясь с выносными опорами, которые шли параллельно основному корпусу населенного демонами судна. «Нам надо забрать Лина и Кулла. Как только мы окажемся на борту, переходи в варп. Если мы не можем уничтожить Дораяику или Наблюдателей, то уничтожим столько из них, сколько сможем». Мы достигли входа в стыковочный отсек. Под нами открылись черные двери, и оттуда хлынул бледный свет. Я услышал шипение реактивных двигателей, гул репульсоров, башни «Демиурга» пролетели над нашими головами, так что ворота, которые были под нами, теперь стали находиться справа от нас.

«Абба?»

Я схватил Кассандру за запястье, сжал так, что она вскрикнула и вырвала руку.

«Что такое?» — спросила она.

Если я видел то, что видел...

«Ушара».

Она исчезла.

Она стояла под прямым углом к нам, босые ноги на краю ворот, не далее двадцати шагов от того места, где мы находились: фигура, одетая в прозрачную ночь, с глазами, похожими на умирающие звезды.

«Что? Где?»

«Она здесь», — выдохнул я. «Готовьтесь к прыжку».

Весь корабль задрожал, когда заработали стыковочные зажимы.

«А что с планетой?» — спросил Сирота, вспомнив возражения Эдуарда.

«Планета потеряна», — ответил я. Мы спасли все, что смогли. «Если нам не удастся заполучить Дораяику или Наблюдателей, мы ограничимся тем, что пошлем им сообщение». Я сделал паузу, изучая выражение смутного ужаса на лице моей дочери. Затем улыбнулся, надеясь подбодрить ее. Я не хотел смерти дануанцев, но если мы сможем нанести этот удар хотя бы против врага человечества, это будет началом и достаточным, чтобы подстегнуть остальную часть флота сьельсинов к плаванию к Гододдину.

«Да будет так», — ответил центиман глубоким голосом.

Его коллега спросил: «А как же ты?»

«Мы едем к тебе», — ответил я. «Конец связи».

«Выполняю».

Я повернулся к Холдену. «Центурион», — сказал я. «Я хочу, чтобы вы остались здесь и успокоили дануанцев. Пусть твои люди пойдут за едой. Это должно их успокоить, я...»

По корпусу корабля прогремел выстрел, громкий, как раскат грома. Кассандра вздрогнула, ее рука метнулась к мечу и щиту на поясе, глаза расширились. Еще один выстрел. Крик.

«Что происходит?» Холден двинулся к двери.

Шум криков усилился, доносясь из помещения снаружи. Я слышал наших солдат — их доспехи гремели — прямо за дверью. «Назад! Назад!»

Затем послышались новые выстрелы, совсем близко.

Дверь открылась, и я увидел одного из наших солдат в дверном проеме, опускающего копье. Его добыча появилась в поле зрения — мужчина с спутанными волосами, одетый в серый рабочий комбинезон, под загрязненным внешним слоем которого были вшиты спиралевидные трубки нагревательных элементов.

Это был один из беженцев.

Человек размахивал коротким мечом из обычной стали отбивая копье моего солдата в сторону. Более короткое оружие имело преимущество в тесном пространстве коридора, поэтому мой легионер отступил, упав, а беженец прыгнул на него. Я услышал звук удара стали о сталь и хриплый рык мужчины.

«Они... нападают на нас?» Кассандра широко раскрыла глаза.

Неужели нас обманули? В конце концов, жители деревни оказались подсадными? Поклонниками, слугами, рабами сьельсинов? «Шрамоголовыми», если использовать слово бедного Арго? Но как это могло быть? Они были коренными жителями Дану, а осада длилась не так долго.

Холден вышел в коридор, держа наготове оружие. Он выстрелил, выпустив пулю в спину атакующему дануанцу.

Затем на него набросился еще один, кинувшись справа.

Кассандра прыгнула мимо меня, опередив. Ее клинок выскочил из рукояти, и кровь человека, напавшего на Холдена, окрасила в красный цвет дальнюю переборку. Я услышал звуки драки и паники, наполнившие фрегат. Неужели мы впустили на борт стаю змей?

Я двинулся вперед, морщась при каждом неуверенном шаге.

Оба наших охранника у дверей были мертвы, а люди, убившие их, лежали вокруг, окрасив черный пол в кроваво-красный цвет. Я стоял среди них, оценивая ситуацию. Двое из наших мертвы, трое из их. Кассандра помогла Холдену встать и снова обнажила свой меч.

Дальше по коридору сидело много беженцев с широко раскрытыми глазами и испуганными лицами. Они были такими же растерянными, как и я, и напуганными. Старики, женщины с детьми прижались друг к другу. Где-то неподалеку заплакал младенец. Подумав о Кассандре, о долгих ночах, проведенных с ней в поместье на Джадде, я почувствовал приступ неподдельного ужаса при мысли о том, что такое драгоценное создание находится в столь ужасном месте.

Где-то вдалеке закричала женщина, и беженцы, все еще сидящие в помещении, напряглись.

«Оставайтесь на местах!» — приказал я, прижимая руку к раненому боку. «Мы не знаем, что происходит!» Любой из них может оказаться врагом. Я вглядывался в их лица, ища хоть что-нибудь, любой признак опасности, таящейся среди пожилых и совсем юных.

Затем Рамантану появился позади меня. Те, кто был ближе всего к нам, встали, попятились назад по коридору.

«Он с нами!» — крикнул я.

Бесполезно. Ужас и смятение были сильнее любых слов, и многие беженцы развернулись и побежали. Впереди нас раздавались крики. Где-то женщина закричала — громче, чем раньше. Я слышал рыдания и голоса моих людей, усиленные костюмами, которые пытались скоординировать свои действия в хаосе.

Я выбросил свой коммуникатор во время схватки с Дораяикой и не мог говорить с Сиротой, не подключив свой наручный терминал. Мы были в самом центре бури. Глубоко в лабиринте.

Затем из бокового прохода вышел мужчина — дануанец — в костюме, покрытым кровью. Он держал украденный легионерский меч, лезвие которого было белым, как снег, с красными пятнами, а рукоять — черно-золотой. Увидев меня, он бросился в атаку. Бледный керамический клинок занесся для удара.

Я до сих пор помню его лицо: дикий оскал, спутанную бороду, губы, покрытые пеной.

Но глаза я помню особенно отчетливо. Они были как стекло, как окна в пустом доме — окна в ничто.

Он — СОП. Эта мысль расцвела во мне, когда я зажег свой клинок, но не был уверен, что это правда.

Он думал, что я безоружен?

Одного удара — слева направо — хватило, чтобы прикончить его. Дануанец развалился на две части, как и его украденный меч.

«Центурион», — произнес я, не глядя на изуродованное тело, лежащее у моих ног. «Прикажите своим людям использовать дезинтеграторы. Установите режим оглушения».

«Милорд?»

«Мы не знаем, что происходит», — заметил я. «При необходимости применяйте силу на поражение, но захватите как можно больше живыми».

Нас превосходили численностью примерно десять к одному.

Кассандра рядом со мной спросила: «А что с другими кораблями?»

Я посмотрел на нее, на Рамантану, на Холдена. «Вызовите Китууна Анназа. Выясните».

Горстка беженцев не осмеливалась пошевелиться — почти все были женщинами. Я остановился рядом, возвышаясь над ними. «Зайдите в одну из кают», — сказал я. «Не выходите, пока мы не позовем вас».

«Мы пока не знаем, что происходит», — сказала Кассандра и, наклонившись, попыталась помочь ближайшей женщине — молодой матери с мальчиком, который едва держался на ногах, - подняться и отойти. Беженка отшатнулась от ее прикосновения, увидев Рамантану и его сородичей. «Некоторые из ваших людей напали на нас. Мы не хотим причинять вам вреда».

Она теряла время. «Двигайтесь!» — крикнул я.

В коридоре раздались новые выстрелы, и через мгновение двое наших солдат вынырнули из прохода. За ними следовал один из беженцев, размахивая мечом, который он отобрал у одного из моих людей. Когда они появились в поле зрения, беженец получил выстрел в живот. Он не остановился, а оттолкнулся от стены коридора и прыгнул на ближайшего солдата. Он упал на него сверху, ударив по доспеху рукоятью меча.

С криком Холден направил свой дисраптор на беженца. Оружие щелкнуло при выстреле, шаровая молния ударила в обезумевшего дануанца. Это должно было свалить его, но этого не произошло.

Человек пошатнулся, на мгновение замер, а затем снова начал бить лежащего воина, который поднял руку, пытаясь остановить удары. Его товарищ по легиону, все еще стоящий на ногах, снова выстрелил в беженца, пуля прошла насквозь через лицо мужчины, и он упал на избиваемого солдата.

Все это произошло за меньшее время, чем требуется, чтобы написать об этом.

Я поспешил на помощь своим людям и протянул руку избитому мужчине. Бок больно заныл, когда я поднял его на ноги.

«Они сошли с ума!» — сказал другой. «Они просто напали на нас, лорд! Сельские жители! Убили Скарру и его парней в трюме. Четверо из них утащили Талину куда-то — мы не смогли их остановить, лорд!»

Они СOПы... Эта мысль вновь пришла в голову.

Это было возможно... но все равно не имело смысла. Они не знали, что мы идем.

И ловушка — если это была ловушка — казалась слишком сложной, чтобы ее устанавливать на случай, если имперский флот придет на помощь планете.

Это не имело смысла... Ничего из этого не имело смысла.

«Ты в порядке?» — спросил я мужчину, чей шлем был разбит почти вдребезги.

«В порядке, сэр», — ответил он и сдернул искрящийся разбитый шлем. Его глаза были широко раскрыты, но ясны. «Энтоптика испорчена, но шлем принял на себя основной удар».

Где-то впереди закричала и зарыдала женщина.

Кассандра, не колеблясь, бросилась на звук. Я крикнул ей вслед, прихрамывая на бегу. По одной стороне коридора все еще сидели — или полустояли — парализованные беженцы. Я не обращал на них внимания, когда бежал. Крики усилились, и подол мандии Кассандры исчез за углом впереди.

«Кассандра!»

Я понимал ее поспешность, хотя и боялся, ведь я уже столько раз едва ее не потерял. Но, будучи раненым, я не мог поспевать за ней. Рамантану двинулся вперед, обгоняя меня, когда один из дануанцев выскочил из бокового прохода. Капитан сьельсинов схватил мужчину за челюсть и швырнул прямо в низкий потолок, позволив ему упасть лицом вниз. Я перепрыгнул через мужчину, когда Эгазимн, находившийся рядом, остановился, чтобы вонзить кривой нож ему в спину.

Затем я услышал женский голос, крик не боли, не ужаса, а ярости — и понял, что это голос моей дочери. Я добежал до двери прямо за поворотом и увидел сцену, столь же ужасную, как и те, что видел в подземельях Дхаран-Туна.

Четверо из них утащили куда-то Талин...

Мы нашли их — Кассандра нашла их — и разрисовала стены их кровью. Последний, полураздетый, полз к двери. Увидев, что произошло, что они сделали с женщиной, окровавленной и изломанной, лежащей на полу шлюзовой камеры, я, не колеблясь, отрубил ему голову.

Кассандра стояла посреди них — стены вокруг нее были забрызганы кровью. Я не забыл ее лицо — тоже забрызганное кровью — когда она повернулась, чтобы посмотреть на меня, ее глаза были влажными и блестящими, полными ужаса, ярости и смятения. Я подошел к ней и отвел от кровавой бойни, которую она устроила.

Они разрезали подкладку костюма Талин, чтобы добраться до нее, и при этом порезали ей бедра. «Нам нужен медик!» — крикнул я Холдену, который выругался, когда дошел до двери шлюза.

Рамантану наклонился, когда проходил через шлюз, склонив голову набок.

Мне внезапно вспомнились действия этого самого существа в битве при Сабрате, как оно сортировало пленных, как бросило одну пленную женщину своим людям ради забавы.

«Mnaddayu!» — прошипел я капитану, когда оно опустилось на колени рядом с женщиной. Не делай этого.

Огромные черные глаза повернулись ко мне, и оно прижало пальцы к горлу Талин.

«Wemashu raka oyade yukajji», — сказало оно.

«Мертва?» — повторил я.

Рамантану утвердительно мотнул головой. «Мертва».

Я отвернулся, и мой взгляд упал на тела ее убийц. Я замер. Самый дальний от меня вовсе не был дануанцем. Это был один из людей Гошала. Один из моих.

Я огляделся: на тело Талин, лежащее на рифленом металлическом полу, на трупы мужчин, которые убили ее, на след от удара на одной из стен, где клинок Кассандры порезал черный металл. Один из дануанцев лежал мертвый у моих ног, глаза его были обращены к небу. Но мое внимание привлекли не его глаза — стеклянные и отрешенные.

Это была его улыбка.

Ошеломленный, я вернулся в коридор, где еще больше беженцев толпились, не зная, куда идти. Звуки насилия раздавались из трюма внизу и разносились по залам фрегата.

«Это все они», — произнес Холден. «Только что разговаривал с птицами...»

Мой взгляд остановился на женщине, стоящей в конце коридора, неподвижной точке в бурлящей толпе растерянных беженцев. Старики и дети, шатавшиеся вокруг, казалось, не беспокоили ее. Ее глаза не отрывались от моего лица. Хотя на ней была потрепанная одежда переработчика, ее волосы были темными, а не рыжими.

Она улыбнулась мне, и я вскрикнул, подавшись вперед, чтобы посмотреть ей в лицо.

Но когда я моргнул, она исчезла.