3 °Cплетение сожалений

Кадра окинул взглядом фасад своего морга, где они с Сарай договорились встретиться с Ночео этой ночью. У здания был лишь один вход и один выход, без балконов и карнизов. Комната для хранения тел была слишком тесной, чтобы призвать молнию в случае неприятностей, но Ночео окажется на идеальном расстоянии для его клинка и безжалостных рук Сарай.

Убедившись, что всё готово, он зашагал дальше, направляясь к своему скакуну, как вдруг у его плеча материализовалась копна светлых волос. Он с суженными от подозрения глазами скользнул взглядом по Бриджеру.

Далвия вздрогнула и вцепилась в столб, к которому он привязал поводья коня, словно пытаясь загородиться им, как щитом.

— Он придет. Он думает, Сарай хочет к нему присоединиться.

Боль в глазах, бледные щеки, дрожащее горло при каждом сглатывании. Сожаление. Оно тоже впилось в него, сомкнув челюсти на пустом месте в груди, пока он размышлял о том, кем могла бы стать эта женщина.

— Полагаю, я не дал тебе шанса измениться, — мрачно произнес он. — Будь на моем месте Сарай, она бы не приняла твой отказ. Она вытащила бы тебя из того особняка за волосы, даже если бы ты предала ее Клевисину.

Изумленный смешок вырвался из груди Далвии.

— Вытащила бы, но вряд ли это теперь имеет значение. — На этот раз ее улыбка была искренней. — Я сама не желала давать другим шанс на искупление, так что, наверное, поделом мне. Я слишком сильно жаждала истинной свободы.

— Истинной свободы не существует. — Он сухо указал на черный биррус и маску, скрывавшую его лицо, несмотря на статус Верховного Мага. — Я пытался вбить это в голову Ночео однажды, но в власти есть нечто большее, чем просто мощь. Моя правая рука… — он слабо улыбнулся и поправился: — мой ближайший друг, Гаиус, не обладает никакой властью по имени. Но когда придет его час, у него будет лучшая могила во всей Эдессе. Такая, которая поставит в тупик будущие поколения своей простотой — они решат, что хоронили обычного человека. И тем не менее, он был могущественным человеком. Не потому, что спас жизнь мне и Сарай в «Эквитасе», а потому, что когда я был пятнадцатилетним юдексом прямо из Академии, он держал себя с честью и не желал иметь ничего общего с коррупцией. В отличие от моего, его имя безупречно. Это тоже власть.

Далвия сглотнула.

— Прости, что из-за меня ты чуть не потерял его.

— Я знаю. — Гнев в нем так и не поднялся. Ей все равно придется расплатиться за свои преступления. — Ночео не преуспеет. Он рухнет сам и утянет тебя за собой.

— Я знаю. — Уголки губ подняты вверх. Глаза опущены, по-прежнему избегая его взгляда. Горе. — Я догадывалась об этом с самого начала, когда он твердил о возможности переворота. И все же мне нужно было надеяться. Иначе всё теряло смысл.

Любовь и обида. Надежда и страх. Она искала не просто спасения, а понимания и власти, которые наконец принесли бы ей покой.

Ветер пронесся по улицам Эдессы, рассекая воздух между ними.

— Предложение уйти остается в силе. Сарай небезразлична твоя судьба.

— Опасная черта для женщины у власти, — полушепотом произнесла Далвия. — Но мой жребий брошен. Еще увидимся, Дреневан.

Он склонил голову, когда она прошла мимо. В нескольких ярдах воздух раскололся от разрыва портала. На мгновение он бросил взгляд на прошлое. А затем перешел дорогу.