Глава 2

Лорд в перчатках

Этот голос пустил леденящую дрожь прямо по моему позвоночнику.

Я посмотрела вверх, моё дыхание перехватило в горле, когда из темноты верхней лестничной площадки материализовалась фигура. Лорд Алистер спускался по лестнице с медленной, хищной грацией. Он был сокрушительно красив, но это была жестокая красота — сплошные острые углы, точеная челюсть и кожа бледная, словно мрамор. Его волосы были темными, как вороново крыло, и слегка спадали на глаза, которые прорезали полумрак, словно осколки кремня.

Но мое внимание привлекло вовсе не его лицо. Это были его руки.

Даже внутри собственного дома его руки были полностью закрыты в тяжелые перчатки иссиня-черного цвета. Они плотно застегивались на ремешки у его запястий, изолируя его кожу от остального мира.

— Шторм задержал карету, милорд, — сказала я, мысленно проклиная легкую дрожь в своем голосе. Я склонила голову, пытаясь сыграть роль обычной, почтительной ученой.

Алистер остановился на последней ступени, положив руку на обсидиановые перила. Он был уже достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его запах — пьянящую смесь кедрового дерева, холодного дождя и резкого, опасного аромата озона, который предшествует удару молнии.

Я моргнула, позволяя своему тайному зрению охватить его фигуру. Я ожидала увидеть слабое зеленое мерцание жизненной силы обычного человека. Вместо этого я едва не отпрянула назад.

У лорда Алистера не было жизненной силы. Он был ходячим вихрем.

Пепельно-серая энергия разложения не просто цеплялась за него, она исходила от него. Она клубилась вокруг его рук в перчатках, словно жидкая тень, густая и хищная. Когда он сжал перила, я в молчаливом ужасе наблюдала, как сверхъестественная гниль сочилась из его ладони, пытаясь въесться в камень. Только плотная кожа его перчатки удерживала эту изменчивую магию крепко связанной, удушая смерть до того, как она успевала вырваться наружу.

Он был живым кладбищем.

— Фиксация на моих руках — опасная привычка, мисс Элара, — пробормотал Алистер, и его глаза сузились, словно он мог прочитать секреты, скрытые за моими зрачками. — Я советую вам смотреть на другое место.

Я резко перевела взгляд обратно на его лицо, чувствуя, как горят мои щеки.

— Приношу свои извинения, милорд.

— Следуйте за мной, — скомандовал он, разворачиваясь на каблуках. — У нас мало времени, а гниль не спит.

Он повел меня в огромный, утопающий в тенях кабинет. В комнате стоял массивный камин, горевший странным, бледно-голубым пламенем, которое отбрасывало жуткие, танцующие тени на стенах, уставленные тысячами книг в кожаных переплетах. На тяжелом дубовом столе стоял серебряный чайный сервиз и лежал развернутый чертеж.

С поразительной ловкостью для человека, носящего такие толстые перчатки, Алистер налил две чашки чая. Он не стал протягивать мне мою. Он просто пододвинул её, скользя по темному дереву, сохраняя дистанцию.

— Вы знаете, почему вы здесь, — заявил Алистер, прислонившись спиной к краю стола и скрестив руки на груди.

— Королевское ботаническое общество сообщило мне, что вам требуется квалифицированный иллюстратор, — ответила я, обхватывая руками теплую фарфоровую чашку, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Чтобы задокументировать редкую флору в оранжерее ваших предков.

— Не задокументировать её, — поправил Алистер, и его голос опустился до низкого, хриплого баритона. — А нанести на карту их болезнь.

Он постучал по чертежу на столе. Это был план массивного многоярусного стеклянного сооружения, пристроенного к задней части поместья.

— Уникальное магическое бедствие пустило корни под фундаментом оранжереи, — объяснил он, и его взгляд остановился на мне с интенсивностью, которая казалась достаточно тяжелой, чтобы раздавить. — Это разумное разложение. Оно бросает вызов обычной биологии. Оно питается жизненной силой древних растений, мутируя их, превращая их в агрессивных, плачущих мерзостей. Если это бедствие пробьет стеклянные стены оранжереи, оно хлынет в долину. Оно задушит деревню Оукхейвен менее чем за неделю.

Он шагнул ближе, и бледно-голубой отсвет костра выхватил острые контуры его лица.

— Общество утверждает, что ваши рисунки обладают поразительной, почти невозможной точностью. Они говорят, что вы видите детали, узоры в прожилках листьев, сдвиги в почве, которые обычные художники упускают. Мне нужно это зрение, мисс Элара. Мне нужно, чтобы вы нанесли на карту точные пути гнили. Найдите её узловую точку. Найдите её сердце, чтобы я мог вырезать его.

Я тяжело сглотнула, тяжесть моего собственного секрета сильно давила мне на грудь. Если бы он знал, что я Провидец Гнили, если бы он знал, что я могу буквально видеть магию, которую он описывает, использовал бы он меня как инструмент или бросил бы на растерзание волкам?

— Я могу найти его, — тихо сказала я, встречаясь с его кремниевыми глазами. — Я нанесу это на карту для вас.

— Хорошо. — Алистер выпрямился, его возвышающаяся фигура отбрасывала на меня длинную тень. — Но есть одно последнее условие. Самое важное.

Он поднял одну руку в перчатке. Черная кожа, казалось, поглощала синий свет костра, не отбрасывая отражения.

— Вы должны постоянно держаться от меня на расстоянии. Вы не будете передавать мне предметы. Вы не будете ходить рядом со мной по коридорам. И ни при каких обстоятельствах… вы никогда не должны прикасаться ко мне.

— Из-за вашей магии, — прошептала я, слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их остановить.

Горькая, темная улыбка коснулась его губ, хотя глаза оставались совершенно холодными.

— Потому что мое прикосновение не просто убивает, мисс Элара. Оно заражает. Достаточно одной секунды контакта с моей голой кожей, чтобы ваша плоть превратилась в пепел еще до того, как вы успеете закричать. Помните об этом, если хотите покинуть поместье Блэквуд живой.

Он отвернулся, указав на тяжелые, укрепленные железом двери в глубине кабинета.

— Ваша работа начинается сегодня вечером. Добро пожаловать в оранжерею.