Глава 1

Провидец Гнили

Для обычного глаза Блэквуд был просто уродливым, умирающим лесом.

Аристократы в столице говорили о нем как о трагическом бедствии, участке родовой земли, который попросту загнил. Они видели скрюченные стволы, плачущую кору и вечный серый туман, который цеплялся за сырую землю, словно погребальный саван. Они не понимали, почему кто-то, а уж тем более молодая женщина с многообещающей карьерой в Королевском ботаническом обществе, добровольно сядет в карету, направляющуюся в самое его сердце.

Но я видела мир совсем не так, как они.

Я прижала кончики пальцев к холодному стеклу окна кареты, крепко зажмурившись, чтобы прогнать усталость из глаз. Когда я открыла их, мир изменился. Обыденная завеса реальности приоткрылась, обнажая тайные потоки жизни и смерти, пульсирующие сквозь этот мир.

Для меня здоровый дуб не был просто древесиной и листьями, он был ослепительным, сияющим столпом изумрудно-зеленой жизненной силы, гудящим от вибрирующей энергии, которая согревала воздух вокруг него.

Блэквуд, однако, не гудел. Он истекал кровью.

Сквозь окно лес казался удушающим морем пепельно-серого цвета. Разложение здесь не было пассивным состоянием; оно было агрессивным, живым миазмом. Оно окутывало плачущие деревья, словно удушающая шерсть, полностью поглощая свет. Серая энергия не просто плыла по воздуху — она ползла.

Она пульсировала медленными, мучительными волнами, излучая тяжелую, сверхъестественную тяжесть, которая давила мне на грудь за мили отсюда.

Резкая, пульсирующая боль вспыхнула в моих висках. Я тяжело задышала, отводя взгляд и закрывая глаза. Я потерла лоб, чувствуя знакомую, выматывающую до синяков усталость, которая всегда сопровождала мой дар. Я была Провидцем Гнили. Природным уродством, способным определить точный момент, когда живое существо начинало портиться. Годами я скрывала это, используя свой дар лишь для того, чтобы создавать самые безупречно точные ботанические иллюстрации, которые когда-либо видело Общество.

Но я приехала в поместье Блэквуд не ради престижного заказа. Я приехала, потому что у меня заканчивалось время.

Там, в кармане моего пальто, завернутые в плотный лен, покоились мои руки. Под перчатками на кончиках моих пальцев начинали проступать бледные, призрачные пятна того самого пепельно-серого разложения.

Я гнила изнутри, охваченная медленно действующим проклятием, которое не могла объяснить.

Лорд Алистер, некромант-затворник, был моей последней отчаянной надеждой. Если кто-то и понимал язык разложения, так это человек, правивший мертвым лесом.

Карета, словно крадучись, замерла. Снаружи туман расступился ровно настолько, чтобы я смогла увидеть место своего назначения. Поместье Блэквуд не выглядело построенным; оно казалось высеченным из базальтовых костей самой земли. Это была монолитная готическая крепость из темного камня, её шпили пронзали багрово-фиолетовое небо, словно зазубренные пики. Плющ взбирался по стенам, но он не был зеленым. Лозы были окостеневшими, черными и ломкими, они цеплялись за камень, словно скелетные пальцы.

Когда я сошла с кареты, грязь хлюпнула под моими сапогами. Воздух был неестественно холодным, наполненным резким металлическим привкусом приближающейся грозы и слабым сладковатым ароматом увядавших лилий.

Затем я почувствовала это.

Это был не звук, а физическое давление. Черные ломкие лозы, ползущие по каменному фундаменту поместья, медленно перекрутились. Их кончики повернулись, миллиметр за миллиметром, прямо ко мне. Они не качались на ветру. Они реагировали на мое присутствие.

«Они наблюдают за мной», — прошептал голос на задворках моего разума. «Дом дышит».

Я стояла в одиночестве у подножия массивных обсидиановых ступеней. На самом верху монолитные входные двери были украшены замысловатыми вихревыми узорами из шипов и корней. Там не было ни дверного молотка, ни звонка. Я сглотнула подступивший к горлу ком ужаса, поправляя ремень своей кожаной сумки. Мое сердце колотилось о ребра — безумный, живой ритм в месте, которое казалось совершенно мертвым. Я заставила свои ноги двигаться, поднимаясь по ступеням, делая один тяжелый шаг за другим.

Когда я достигла порога, массивные обсидиановые двери застонали, медленно распахиваясь внутрь сами по себе.

За ними лежал величественный вестибюль, полностью поглощенный тенями. Там не было ни зажженных свечей, ни пылающего очага, чтобы поприветствовать гостя. Но то, от чего у меня перехватило дыхание, от чего моя кровь полностью застыла в жилах, было тем, что там отсутствовало.

Стены были обиты темным бархатом, покрытым выцветшими контурами мест, где когда-то висели роскошные украшения. Но абсолютно каждая рама была пуста. Там, где должно было находиться зеркала, виднелась лишь голая стена или разбитое стекло, аккуратно сметенное по углам.

Поместье было гробницей теней, полностью лишенной собственного отражения.

Из темноты на вершине великолепной центральной лестницы донесся голос. Он был низким, сокрушительно вкрадчивым и нес в себе резкую, смертоносную угрозу, от которой волоски на моих руках встали дыбом.

— Вы опоздали, мисс Элара.