Поездка в Советский Союз, была для Деборы настоящим шпионским приключением, о которых она читала в книгах. Спектор тоже об этом много говорил, особо упоминал об агентах КГБ, которые постоянно за ним следили. Приходилось идти на хитрость, чтобы их обмануть, иначе Ольга не смогла бы передать ему записи песен. В этот раз было нечто похожее, плёнки Фил получил тайно в машине, когда они ехали заселяться в «Интурист», самый новый отель советской России. Лишнего там говорить не следовало, потому что везде стояли прослушки, об этом их предупредила Ольга. После регистрации в гостинице, Спектор быстро собрался в посольство, ему не терпелось послушать новые песни, которые ему передала Ангел. Дебра упросила взять её с собой, ей, как и продюсеру не терпелось услышать будущие хиты, которые моментально разойдутся по всему миру. Фил уже успел просмотреть нотную тетрадь, по его словам, это будет стоить миллионы долларов, если не десятки. Кроме неё и двух катушек с записями, лежали видеокассеты с новыми клипами. Их они с Филом просмотрели в первую очередь, даже не по одному разу. Кто бы что не говорил, а смонтированы они были мастерски, при всем желании не к чему придраться. Только теперь стало понятно, почему их снимали в разных позах и местах, Ольга всегда смотрела на несколько шагов вперед, вот что значит гений! Песни и музыка произвели на них большое впечатление, особенно сильной была «Кукла», которая по словам продюсера взорвет общество. Ангел снова решила поднять запретное, а именно жизнь уличных проституток, опасную и трагическую.

— Сегодня же переправим записи на родину, так оно будет надежней, — складывая катушки и кассеты в дипломат, пояснил Спектор.

Кейс передали молчаливому служащему, который при них его опломбировал, продюсер заверил своей подписью.

— А теперь в гости к знаменитой писательнице, — подмигнул Фил, поправляя на шее бабочку.

Сразу не получилось, пришлось заехать в отель за подарками, которых набралась целая куча. Всю дорогу Дебора представляла какой может быть дом у Ольги, только действительность превзошла все ожидания. Вилла, а по-другому не скажешь, была попросту огромной, построенная в форме шалаша, с панорамным окном во всю стену. Как молодая девчонка смогла построить такой дом, если в Советском Союзе запрещена частная собственность? Спектор на это только хмыкнул, видимо он знал о Лёд намного больше, чем все Крылья вместе взятые. Встречала их не одна Ольга, а вместе со своими родными и близкими, некоторых Дебора уже знала, того же Белкина и сестёр Мураталиевых. Молодого кутюрье сейчас усиленно продвигали, вместе с Верой Свешниковой они представляли не только Советский Союз, но и весь блок социалистических стран мира. Мода, как известно не знает границ, они только на бумаге, так что бренды «Belkin» и «Vera Sveshnikova» заняли заслуженное место рядом с «Mary Quant», «Pierre Cardin», «Coco Chanel» и «Yves Saint Laurent».

Ужинали за огромным столом, полностью заставленным различными закусками. Многое Дебора пробовала в первый раз, как например бастурму из медвежатины, карпаччо из глухаря или сыровяленую барсучью колбасу. Черная и красная икра тоже стояла, и что удивительно, на неё никто не обращал внимания, даже прислуга. Хотя какая это прислуга, если они тоже сидели за столом, ели, пили и задавали кучу всевозможных вопросы. От Спектора она знала, что Лёд урожденная графиня, что просто не укладывалось в голове, слишком много всего было накручено вокруг Ольги. Главный шок, который испытала на себе Дебора, это современная музыкальная студия, находившаяся в полуподвале дома. Аппаратура самая новейшая, не хуже, чем у них в Лондонской студии, а этого не могло быть, она же находится в Советском Союзе! Впрочем, где ещё Ольге записывать свои шедевры, не под гитару же в гараже, на старенький катушечник. Что интересно, в своей стране она тоже популярная певица, её песни постоянно крутят по радио, в этом Дебора могла убедится по дороге на дачу. «Маскарад», а именно эта песня звучала в машине, ей очень понравилась, было в ней что-то необычное. Кстати, девчата для них её специально исполнили, наверное даже лучше чем та, что звучала на радио.

Вечером Фил уехал в гостиницу, большинство гостей разошлись, Дебора осталась до утра в доме Ольги. Чтобы было не скучно, решили устроить девичник, с упаковкой пива завалились в сауну, в которой просидели до ночи. После литра чешского, девчонок потянуло на интимные откровения, она тоже рассказала про своего несостоявшегося жениха, одна Ольга молчала. Не совсем конечно, много шутила и даже спела пару неприличных куплетов, но про свою личную жизнь ни словом не обмолвилась. Странно всё, у неё фигурка высший класс, а парня почему-то не имеется. Нет-нет, да и вспомнятся слухи о её любви к своему полу, хотя за всё время знакомства она ни разу не давала такого повода. Впрочем, взгляд на оголенные тела был у неё примечательный, точно такой же, как у парней на пляже, глазеющих на загорающих девушек.

Утром все встретились за завтраком, после которого Ольга решала какие-то дела, остальные отправились на работу. Дебора уже думала всё, хотела идти собирать свои вещи, а тут хозяйка предложила погонять на снегоходе. От такого предложения было грех отказываться, она с радостью согласилась, хотелось как можно сильнее подружиться с мировой знаменитостью. Такие тесные связи, могут решить множество различных проблем, в том числе и с её сольным альбомом. Кстати, вчера Лёд про него обмолвилась, как бы невзначай, отчего сердце Деборы начало биться быстрее.

Снегоходы Миллз никогда не видела, разве что по телевизору, поэтому не ожидала от него такой скорости. По заснеженной реке они не просто ехали, а как птицы летели, прямо как на настоящем мотоцикле. Через час такого полета, когда вокруг стоял заснеженный лес, Ольга решила остановится. Из багажника достала термос и пакет с бутербродами, что было очень кстати. Пусть мороз и не такой крепкий, но на такой скорости прохватывал, хорошо, что она сидела позади водителя, иначе бы точно окоченела. Аппетит на природе разыгрался, вроде и завтракали не так давно, а кушать хотелось очень сильно. Горячий чай и бутерброды с беконом, что может быть лучше перекуса на реке, окруженной с двух сторон лесом.

— Смотри, какие красивые собачки! — Дебора показала Ольге за спину.

Там из густого ельника вышло не меньше десятка мохнатых дворняг, которые целенаправленно к ним устремились. Оглянувшись назад, блондинка смачно выругалась (тут никакого перевода не потребовалось), моментально развернула снегоход и чуть ли не силком закинула Дебору себе за спину. Обратно они мчались как сумасшедшие, Миллз крепко прижалась к Лёд, чтобы случайно не вылететь на очередной кочке. Обратный путь занял намного меньше времени, впрочем, этого хватило, чтобы она по новой продрогла. У дома, когда она слезла со снегохода, Ольга ей объяснила, что мохнатые собачки были вовсе не милыми песиками, а кровожадными волками, причем очень матерыми. На этом с приключениями решили заканчивать, до обеда проторчали в библиотеке, которая больше напоминала музей. На стене висели картины Ван Гога, Моне и Кандинского, был даже чертеж парусного корабля с автографом первого российского императора. Мало того, Лёд была обладательницей рисунка Да Винчи, того самого «Витрувианского человека», стоимостью в несколько миллионов долларов!

— А это у тебя откуда? — пристально рассматривая девушку-дракона, спросила блондинку.

Лицо было точь-в-точь как у Ольги, будто это с неё ваяли скульптуру, что для возраста статуэтки было немыслимо.

— Да это так, небольшой подарок неизвестного воздыхателя, — весьма уклончиво ответила хозяйка.

Расспросить её хотелось о многом, особенно, что касается текстов и музыки, взять ту же «Куклу», из-за которой разразится новый скандал. Выждав минуту, Дебора набралась смелости и спросила о главном: как за такое короткое время (прошло всего-то несколько месяцев), Ольга смогла покорить музыкальный Олимп.

— Ты, наверное, неоднократно слышала выражение: «Народу хлеба и зрелищ!» Так вот, насчёт хлеба я не скажу, это не моя стихия, а всё что касается зрелищ, там я знаю, как зарабатывать деньги. Людям нужно давать именно то, о чем они думают и мечтают. Эти же церковники, да они всем уже надоели, я только высказала желание толпы, после чего всё закрутилось. С проституцией тоже самое, её только на словах все порицают, но с удовольствием пользуются услугами уличных шлюх, — объяснила певица.

— Ольга, ты говоришь страшные вещи, люди не такие злые, они намного добрее, — не согласилась с блондинкой Дебора.

— Злые или добрые, это смотря с какой стороны посмотреть. Давай вспомним Францию, где народ сначала кричал — Слава королю! Затем под Марсельезу рубил ему голову, а потом укладывал под гильотину Робеспьера, Дантона и Сен-Жюста. Кстати, тебе Фил говорил, что наше следующее выступление будет в Париже? — блондинка ловко перевела разговор в другую плоскость.

Дебора не успела ответить, служанка в это время позвала их обедать, время на часах было уже полдень. Больше всего понравились пельмени с грибами, под сливочным соусом, она даже попросила добавку, хотя такое в гостях не принято. После обеда пошла собирать вещи, вечером запланирован прием в английском посольстве, нужно было как следует подготовится. Дорога до «Интуриста» заняла не более часа, что бы кто ни говорил, а Ольга классно водила, как самый профессиональный шофер.

— Не скучай, скоро увидимся в Лондоне, всем нашим передай привет, — блондинка на прощание чмокнула её в щеку.

Вечером, по пути в посольство, Дебора рассказала Спектору о своих приключениях. Особенно его поразил рассказ про стаю волков, хорошо, что это были не медведи, которые если верить американской прессе, спокойно ходят по городу (наверное, с гармонью и балалайкой).

— Ты очень близко познакомилась с Ольгой, что можешь сказать о ней? — поинтересовался Фил.

— Когда я училась в консерватории, у нас было несколько занятий по актерскому мастерству, чтобы уметь держаться на сцене. Так вот, я не знаю что ответить на этот вопрос, на ней всегда маска, которая меняется от обстоятельств, — пожала плечами Дебора

— Откровенность, за откровенность! Когда мне только предложили работать с Ольгой, я задал несколько вопросов о ней. И знаешь что мне ответили: не нужно задавать лишних вопросов, это может стоить жизни! Заметь, не за ответы, а всего лишь за вопросы!

Этой ночью всё небо было затянуто тучами, не видно практически ничего, поэтому приходилось идти очень медленно и осторожно. Легион инквизиторов, вернее его десятая часть, взяла в окружение лагерь браконьеров.

— Готовность десять секунд, — тихо прошипела рация.

Штефан Шульц крепче сжал приклад автоматической винтовки, той самой «Fusil Automatique Leger», которую по слухам хотели заменить на советский АК-47, но что-то не сложилось с патронами. Калашников ему нравился гораздо больше, чем это бельгийское недоразумение, весившее целую тонну.

— Вперед! — громко зашипела рация.

В небо тут же взлетели осветительные ракеты, через минуту стало светло как днём, послышалось несколько оглушительных выстрелов. Лагерь браконьеров состоял из нескольких хижин и десяток палаток, в которые начали вламываться инквизиторы. Задача Штефана заключалась в оцеплении, он со своим десятком контролировал периметр, чтобы ни один убийца священных животных не смог уйти от наказания. В священные были записаны слоны и носороги, на которые по словам Первосвященника, был опущен взор Ангела. Тут хочешь не хочешь, а начнешь выполнять волю крылатого создания, методично зачищая континент от контрабандистов и браконьеров. Ещё раньше, примерно месяц назад, их попросту сжигали, а сейчас всех пленных отправляли во временный концентрационный лагерь, состоявший из двух длинных бараков. Шептались, что участь этих еретиков будет решать сама Ангел, простой смертью они не отделяются. Грешно сказать, но половина инквизиторов ни в какого Ангела не верила, правда боялась в этом признаться, ибо вторая половина состояла сплошь из фанатиков. Где-то справа и сзади, начал нарастать гул, приближалась автомобильная колонна, чтобы забрать пленных и трофеи. Судя по агентурным данным, в этом лагере находился перевалочный пункт, здесь готовили к отправке рога носорогов, бивни слонов и панцири панголинов. Сейчас на этом месте царил хаос, были слышны выстрелы, ругань и крики, обильно сдобренный женским воем. Рядом протащили какого-то тощего черномазого, с разбитым всмятку лицом, не иначе он пытался бежать или оказал сопротивление. Через час всё было закончено, ценные трофеи и оружие погружено на грузовики, связанных контрабандистов закидывали в кузов. Женщин, которых набралось не меньше трех десятков, решили под конвоем отправить в ближайший госпиталь компании, поработают там санитарками.

— Видишь ту черномазую девку, — сотник показал Шульцу на молодую связанную негритянку, — её сняли прямо с члена местного главаря, ты бы видел, как она там скакала! Ничего, сегодня ей устроим общий заезд, но перед этим промоем все дырки брандспойтом, — хохотнул в конце командир.

Насилие у них не поощрялось, но иногда случались исключения, как например сегодня. Девка оказалась не простой потаскушкой, а двоюродной сестрой главаря, вхожая в криминальный бизнес семейства.

— Слушай Вайс, а правда, что Ангел появится на освящении главного Храма? — оглянувшись по сторонам, спросил шепотом Штефан.

— Истинная правда! Первосвященник поклялся своим кольцом, что Ангел лично прибудет к нам, чтобы не только освятить своим присутствием строение, но и принять вечную службу первой сотни инквизиторов! Я уже переговорил насчет тебя, так что готовься, — Вайс по-отечески похлопал молодого инквизитора по плечу.

Знаете, что я больше всего не люблю, это прощаться! В прошлой жизни у меня такой проблемы не было, а в этой появилась. Все дело в «новолунных» перемещениях, почти каждый месяц приходится с близкими расставаться. Здесь этого никто не замечает, чего не скажешь о Ланке, она так за меня переживает, что даже сквозь время чувствуется, как она там одна скучает. Вот и сегодня я попрощалась с Деборой Миллз, девушкой приятной во всех отношениях, без всякой чопорности и зазнайства. Насколько я знаю, у неё дворянские корни, однако её семье пришлось брать кредит на образование, как обыкновенным смертным. Хотя, о чем это я, в Европе этих благородных как кур неощипаных, по больше части конечно разорившихся, без гроша в кармане. Денег нет, а гонора выше крыши, не иначе голубая играет, не дает спать спокойно. А Деборе повезло, она наконец смогла расплатится с кредитами, выбраться из долговой ямы, что удается немногим. Не пригласи я её в свою группу, она бы ещё лет десять корячилась на банк, выплачивая не только долг, но и грабительские проценты.

— Передай привет всем нашим, скоро увидимся, — шепнула ей на ушко, чмокнула в щеку.

— Мы будем тебя ждать, — услышала в ответ, поцелуй приняла как само собой разумеющееся.

Помахала на прощание рукой, мой путь лежал в Останкино, в редакцию музыкальных программ. В фойе милиционер отдал мне честь, даже не спросил документы, чувствовалось, что меня уважает. Знаете, все с кем мне приходилось общаться по службе, ни разу не задали вопрос, почему я в таком возрасте с погонами капитана? Не буду вспоминать свои подвиги, о которых неоднократно печатали в журналах и газетах, главная моя заслуга, это отношение к простым милиционерам. Врать не буду, сама неоднократно слышала, как прибавку к окладу называют моим именем, типа: сколько тебе ледяных добавили? Про новую форму тоже забывать не стоит, люди намучились с шинелями и сапогами, анахронизмом прошлого века. Да что там говорить, даже Леонид Ильич на охоте одел милицейский бушлат, с большим меховым воротником, который хорошо защищает от ветра.

В кабинете главной редакции музыкальных программ Центрального телевидения, меня приняли как родную. Не иначе Лапин поспособствовал, а может сами поняли кто сейчас играет первую скрипку на телевидении. Эту же Кристалинскую, по моей просьбе вернули на телеэкран, правда благодарностей от неё я так и не получила. Не то, что мне нужны от неё дорогие презенты, но у меня принцип: любая работа должна быть оплачена.

Оставила в редакции запись моего нового клипа, его вставят в ближайший выпуск «Утренней почты», вместо выступления Вероники Кругловой. Как не жаль, но я оказалась очень злопамятной, поэтому её звезда закатилась, больше на телевидении ей делать нечего. Про Пугачиху тоже не забыла, мне эта вульгарная баба никогда не нравилась, так что пусть идет работать на завод, а если захочет песни орать, то двери клуба открыты.

— Ольга Викторовна, что вы скажете на то, чтобы прокрутить ваш музыкальный клип у Белянчиковой, она к вам очень хорошо относится? — спросил главный редактор.

Честно сказать, её «Киоск» вызывает у меня антипатию, слишком там всё официально и напыщенно, да и Элеонора со своей интеллигенцией переигрывает. А насчёт хороших отношений, так это в её интересах, может беспокоится, что её передачу закроют. Таких планов у меня нет, есть люди, которые слушают не только эстрадную музыку, поэтому пусть спокойно работает. Так главреду и сказала, он возражать не стал, только что-то пометил в своем толстом блокноте.

— Не забудьте, что всех участников «Песни года» утверждает спецотдел Партконтроля, нам не нужны скандалы и обвинения в моральной распущенности, — уже у дверей, напомнила главному редактору.

Всё, шах и мат, теперь все певцы и певуньи у меня в кулаке, против партии пикнуть никто не посмеет. Власть, она забирается окольными путями, тут маленько, там чуть-чуть, а в итоге все опоясаны цепями. Пельше видимо ещё не понял, какого джинна выпустил из кувшина, скоро прозвучит МНЕНИЕ, что мой отдел должен отчитываться только перед Политбюро, именно отчитываться, а не подчиняться!

На выходе из Останкино, немного поговорила с дежурившим там милиционером, спросила про оклад и новую форму, поинтересовалась жилищными условиями. Как сказал небезызвестный всем Воланд: Люди как люди, только квартирный вопрос испортил их. Что-ж, будем думать и решать, жизнь в коммуналках не жизнь, а настоящая каторга, поверьте, я это знаю не понаслышке.

В Министерстве Легкой промышленности пришлось доставать свой «вездеход», потому как пропуск на меня не был выписан. Это уже начинало попахивать саботажем: в министерство пригласили, а пропуск выписать забыли! Не иначе решили указать мне на место, мол здесь работают люди занятые, а ты им палки в колеса вставляешь, вот и торчи у бюро пропусков, выпрашивай разрешение. Настроение, которое и так после прощания с Деборой было ниже плинтуса, испортилось окончательно. Стоит ли говорить, что в приемной товарища Зацепина я ни секунды не задержалась, сразу прошла в кабинет. За мной тут же заскочила рыжеволосая секретарша, которая не ожидала такой наглости, чтобы посетитель и сразу в кабинет, а вдруг там идет совещание!

— Алексей Спиридонович, эта гражданка без спроса! — выкрикнула она у меня за спиной.

Крикнуть-то она крикнула, но ко мне даже не притронулась, видимо поняла, что здесь не всё так просто.

— У меня Андрей Яковлевич очень мало времени, так что давайте оперативно решим вопрос с моей головоломкой, — скидывая шубку, быстро протараторила я.

— Вы ошиблись, Алексей Яковлевич, не Андрей — медленно поднимаясь с кресла, подал голос товарищ Зацепин.

Понятно, что он тянет время, ему нужно прояснить ситуацию, которая стремительно вышла из-под контроля (или может вошла?). Ничего, я тоже научилась играть в эти игры, посмотрим кто сейчас кого сделает.

— Заместителей у министра много, а я одна, поэтому мне простительно, что не запомнила ваше имя. А ты чего встала, возьми у меня шубу и чай не забудь принести, хотя нет, лучше кофе, — повернулась к секретарше.

Сейчас посмотрим на реакцию замминистра Зацепина, решим товарищ он или гражданин, со всеми вытекающими последствиями.

— Ольга Викторовна, ну что же вы не предупредили, один звонок, и я бы лично вас встретил, — моментально сориентировался Алексей Яковлевич.

От меня не укрылось, как он быстро кивнул секретарше, которая чуть ли не бегом бросилась ко мне, чтобы взять мою шубу.

— Осторожно, это подарок Айс Энджел, стоит огромные деньги, — передавая шубу из рыси, предупредила рыжеволосую.

Стоит ли говорить, что она приняла её как настоящее сокровище, так на вытянутых руках и вынесла из кабинета.

— Ольга Викторовна, мы решили пойти вам навстречу и запустить в производство вашу головоломку, хотя высказывались небезосновательные опасения. Дело видите ли в том, что… — начал ездить мне по ушам Зацепин, пока я его не перебила.

— Два миллиона, без учета налогов, на меньшее я не согласна!

Видели бы вы, как вытянулось его лицо (и без того лошадиное), когда до него дошел смысл сказанного.

— Да, но вначале речь шла всего об одном миллионе! — вцепившись в спинку стоящего у стола стула, выдавил из себя замминистра.

— Это было месяц назад, сами понимаете, время не стоит на месте. Впрочем, можете купить лицензию на производство у американцев, они продают её за три миллиона долларов. Ну так как, будем договариваться или дальше тянуть резину? — посмотрела на Зацепина.

В это время появилась с подносом секретарша, подошла к столу и расставила чашки с кофе и вазочки с конфетами и печеньем.

— Милочка, я же просила чай, доктор запретил мне пить кофе, — отодвинула от себя чашку.

Надо отдать должное, рыжеволосая оказалась настоящей профессионалкой, извинившись за свою невнимательность, она быстро собрала чашки и удалилась из кабинета, видимо заваривать чай. Думаете я буду его пить, как же, ищите сумасшедшую, секретарша конечно яда в стакан не нальёт, а вот плюнет в него запросто (или придумает чего похуже, женская ненависть весьма изобретательна). А пока рыжеволосая готовила чай, мы начали торговаться за мой кубик, в конечном счете скинула до миллиона пятьсот, хотя до этого ни рубля уступать не хотела. Новый договор в четырех экземплярах, на дорогой мелованной бумаге, секретарша настучала в пять минут, видимо я не первая такая ушлая, желающая за своё изобретение получить деньги.

— Вот здесь и здесь распишитесь, — она положила на стол первые два листка, передала мне ручку.

Я конечно понимаю, что все меня считают абсолютной блондинкой, но не до такой же степени! Подписывать непонятно что, я что дура последняя? Взяла и внимательно прочитала документ, на первом листе ничего такого, а вот на втором…

— Это как понимать Алексей Спиридонович? — ткнула в небольшой пункт в договоре.

Там черным по белому было написано, что «МинЛегПром» не только покупает лицензию на выпуск изделия, но и по своему усмотрению может передавать её третьим лицам. Представляете, они могут продать её кому угодно, заработать не только валюту (пусть даже и соцстран), но и получить огромную прибыль. Лихо придумали, только я не лохушка, а этом они сейчас убедятся.

— Ольга Викторовна, это стандартный договор, мы и так решили пойти вам навстречу, выплатить такую огромную сумму, — попытался оправдаться Зацепин.

А что ему ещё оставалось делать, как по новой не ездить по ушам, за срыв договора именно с него спросят. Если так разобраться, со мной мог встретится и сам министр, но он оказался слишком умным или чересчур осмотрительным, переложив эту обязанность на своего заместителя (заметьте, не первого!).

— Сегодня вечером я улетаю в Ригу, а в конце февраля у меня длительная зарубежная командировка, весь месяц тоже будет занят, так что думайте товарищ Зацепин. Два миллиона, это последнее моё слово, прощайте, — я резко поднялась и быстро вышла из кабинета.

Секретарша выскочила пулей за мной, подала мне шубу, которую я небрежно накинула на плечи.

— Надеюсь в тебя хватит ума, чтобы объяснить Николаю Никифоровичу как всё было, — пристально посмотрела на секретаршу.

Не выдержав моего взгляда, она медленно кивнула, хотела даже что-то сказать, но я уже развернулась и вышла из приемной. Что дальше будет, да хрен его знает, может выпустят без моего ведома, а может пригласят на очередные переговоры. У тоталитарного государства, в отличие от демократического, свои законы, выше потолка не прыгнешь, только расшибешь голову. Возвращаться обратно на дачу, нет никакого смысла, чемоданы со шмотьем собраны, девчонки привезут их вместе с аппаратурой и музыкальными инструментами. Хорошо, что я насчёт микроавтобуса расстаралась, есть на чем везти, не надо договариваться с грузовой машиной. Чтобы меня не ждали, позвонила на дачу, предупредила, что встретимся в аэропорту, пусть не забудут захватить мои документы. Код, как и ключи от сейфа, имеет не только Анастасия, но и Митрич, он у меня из самых доверенных, пусть к нему обратятся. Ну, а пока есть немного свободного времени, можно встретиться с Шорниковым, узнать, чем дышит криминал, может появились проблемы. Звонить пришлось из уличного автомата, назначила встречу в пельменной на Ленивке, там в отличие от остальных закусочных, народа не так много, нет тех же самых студентов. Шубу, как и свой автомобиль, оставила примерно за квартал от заведения, заскочила в ближайший подъезд, там накинула аляску и изменила лицо и фигуру. Из трехэтажки вышла уже не сногсшибательная блондинка, а невзрачная девушка, с короткой прической и маленькой грудью. Блин, с ней мне пришлось изрядно помучаться, вернее не с ней, а с бюстгальтером, который пришлось быстро снимать, чтобы не выбиться из нового образа. Что-нибудь, да забудется, нужно было обтягивающий топ надевать, а я как-то об этом не думала.

В пельменной меня уже ждали, за дальним столиком расположился Князь, к которому я сразу направилась.

— У вас я вижу свободно? — спросила его, подходя к высокому столику.

На его недоуменный взгляд выпустила из правой руки когти, провела ими по столешнице. Четыре глубокие полосы, судя по его лицу произвели должное впечатление.

— За пельмени отдельное спасибо, — беря алюминиевую вилку, поблагодарила авторитета.

Не знаю почему, вроде варят везде одинаково, только в «Пеньках» на Кропоткинской, они намного вкуснее. Сметаны там кладут побольше, зато здесь хлеб режут потолще, в каждой забегаловке есть свои нюансы.

— Что нового Григорий Пахомович, есть какие-нибудь проблемы? — спросила Князя.

Про воровской мир мне докладывал Гущин, там всё шло своим чередом, Князя не так давно короновали смотрящим по всему Союзу. Может конечно не короновали, я в воровских делах не особо разбираюсь, но то, что он сейчас самый главный воровской авторитет страны, я знаю точно. Некоторые конечно скажут, мол для чего тебе возится с бандитами и ворами, их всех пересадить и перестрелять надо, это же преступники. Отвечу так: от сумы и от тюрьмы не зарекайся, сегодня, пальмы, а завтра Магадан, жизнь очень переменчива. Да и вообще, контроль в стране должен быть полный, а не на бумаге и коммунистических кричалках, которые орут с трибун на демонстрациях.

— Всё в порядке, ничего такого критичного, все хотят жить хорошо, от уркагана, до директора плодоовощной базы. Расходы сократились, а доходы существенно подросли, теневой оборот вырос чуть ли не наполовину, — доложил Шорников.

Всё так, как я и представляла, начинается сотрудничество криминала с партаппаратчиками и силовиками, жить хорошо, а хорошо жить ещё лучше, всё по «Балбесу» Никулина. Старых, идейных воров, осталось не так много, сучья война здорово их выкосила, поэтому неудивительно, что новые авторитеты не хотят сами воровать, им выгоднее крышевать и заниматься рэкетом.

— Ольга Викторовна, в Коми отбывает заключение Витя Алмаз, он здесь очень нужен, — попросил за своего старого кореша Князь.

— Хорошо, поручите это дело Чекисту, люди с принципами нужны, без них мир окажется у пропасти. Я с ним встречусь, а там уже конкретно решим, куда его лучше пристроить. До свидания Григорий Пахомович, — я отодвинула от себя полупустую тарелку.

Вместо прощальных слов Шорников положил на стол продолговатую коробочку, которую я не глядя положила в карман. По дороге в аэропорт оценю подарок авторитета, надеюсь хотя бы он меня сегодня порадует, а то не день, а сплошное разочарование.