Самолет приземлился в аэропорту Симферополя с небольшим опозданием, матюгнувшись на соседа, который чуть не отдавил ему ногу, Митрич с супругой направился к выходу. Встречал их лично Леонид Яковлевич Котов, прямо как первого секретаря обкома, даже насчет автомобиля договорился, он стоял рядом с трапом.

— Как долетели почтенный Аким Дмитриевич и Акулина Савельевна? — спросил адвокат, вручая женщине цветы.

— Слава небесам, уберегла заступница, чудом не разбились на этом корыте, — размашисто перекрестился Белобородько.

Леонид Яковлевич даже не нашелся что ответить, хотя уже после первой встречи понял, что Аким Дмитриевич редко бывает довольный. Как его предупредили московские коллеги, Белобородько сейчас в большом авторитете, лично с Брежневым здоровался за а руку, да и у Лёд из самых доверенных. Кто бы мог подумать, что какая-то школьница так быстро взлетит, верные люди шепнули, что ей на днях собираются ставить «вертушку»! А это уже высший эшелон, тут хочешь не хочешь, а вытянешься в струнку, ибо говорят блондинка очень злопамятна.

— И передайте вашему водителю чтобы не гнал, а то в прошлый раз страху натерпелись от этого ирода, — истово перекрестилась Акулина Савельевна.

Путь до Ялты занял почти в два раза больше времени чем планировалось, но что только не сделаешь для дорогих гостей, прибывших с очередной проверкой.

— Позвольте засвидетельствовать уважаемый Аким Дмитриевич, что все ваши замечания учтены, дом и все сопутствующие постройки выполнены не только надлежащего качества, но и с опережением графика, — повернувшись к Белобородько, заверил адвокат.

На это Митрич только недоверчиво хмыкнул, его рука автоматически потянулась к немецкой рулетке, которую он самолично купил в валютном магазине. Непонятно зачем она там понадобилась, вряд ли иностранцы собирались что-то измерять в Советском союзе, разве что возрастающие потребности наших граждан, выражающиеся в полученной метрах жилплощади.

— Доверяй, но проверяй уважаемый Леонид Яковлевич, — назидательно произнес Митрич, щёлкнув рулеткой.

Адвокат, видя это только вздохнул, завтрашний день обещал быть очень тяжелым.

Заселились Белобородько в той же самой квартире, где на кровати было новое бельё, а холодильник забит всевозможными разносолами. Вечером они отправились в театр, где посмотрели спектакль по Островскому, купили на память программку. С самого утра (старики привыкли вставать рано), сели в подъехавшую двадцать первую «Волгу» и тут же отправились инспектировать работу. На участке их уже ждала Тамара Шинкарева и Оксана Ромашка, не говоря уже о хмурых строителях, которые в прошлый раз здорово проштрафились. Первым делом осмотрели старый дом, где ремонт проводила женская бригада Оксаны Николаевны, работой чета Белобородько осталась довольна. Финские обои, гэдээровская сантехника и югославская мебель, что может быть лучше, конечно не считая цветного телевизора Сони.

— Я сюда уже переехала, а то от дома добираться далеко, неделю уже обживаюсь, — вставила свои две копейки Тома.

— Это хорошо, дом должен быть живой, иначе он захиреет и зачахнет, — согласно кивнул Белобородько.

Затем они отправились принимать работу у проштрафившихся строителей, стоявших небольшой кучкой у входа в главное здание. Митрич достал из кармана импортную рулетку, а его жена из сумки треугольную линейку, для проверки качества углов. Под хмурые взгляды стоявшей бригады они занялись инспекцией, не спеша обходя каждую комнату. Потом проверяли расход цемента, гвоздей и прочих строительных материалов, все было не выходя из нормы, что сильно Белобородько не нравилось. По его представлению, если ничего не нашли, значит плохо искали, народ у нас дюже ушлый и вороватый.

— Ладно, не будем придираться к мелочам, все мы под богом ходим, — чуть ли не через силу выдавил из себя Митрич, вытирая со лба пот цветастым платком.

Он только что облазил весь чердак, потом спускался в полуподвал, затем рысью к гаражу, всё бесполезно. Взять тот же самый забор, который он обмерял чуть ли не через метр, был выше заявленного на сорок сантиметров, а березовые дрова еле-еле поместились в сарай. Тротуарная плитка, вот же чудо какое, оказалась вся хорошая, без сколов и трещин. Открыв кожаный портфель, он под расписку выдал бригадиру последние пятнадцать тысяч, договор на строительство коттеджа был официально закрыт. Сдержанно поблагодарив строители быстро вышли из дома, а там чуть ли не бегом покинули участок. На этом первая часть была закончена, Аким Дмитриевич кивнул адвокату, тот достал из дипломата новый договор, протянул его Ромашке. Условия оплаты были хорошие (и это ещё мягко сказано), правда сроки стояли довольно жёсткие, всё нужно было закончить к середине мая. Бригадир отделочников поставила свою подпись, теперь они официально могу приступать к работе, а необходимыми материалами займется Котов (Белобородько выдал ему пачку валютных сертификатов).

— Вы уж не подведите нас Оксана Николаевна, очень на вас надеемся, — Митрич после подписания договора крепко пожал руку Ромашке.

На этом официальная и деловая часть закончилась, адвокат и бригадирша уехали, а чета Белобородько остались у Шинкаревой на обед, заодно обсудить накопившиеся вопросы.

— Тома, сколько ты получаешь в комбинате бытового обслуживания? — отодвигая от себя пустую тарелку спросил Аким.

— Девяносто рублей, правда обещали премии, но пока ни одной не выдали. Зарплата конечно поменьше, чем в том же доме отдыха литераторов, зато здесь намного спокойней, — ответила Шинкарева.

— Вот-вот, молодежь всё куда-то бежит, не замечая главного! Ольга Викторовна тебе же сказала про доплату или ты всё между ушей пропустила? — Митрич внимательно посмотрел на Тому.

Разговор об этом конечно был, Лёд для своих денег никогда не жалела, считая, что любая работа должна быть хорошо оплачена. Видимо Шинкареву так допекли похотливые писатели, что она с радостью оттуда уволилась, даже не уточнив финансовые вопросы.

— Значится так, работа горничной оплачивается у нас в размере двухсот рублей, к твоим девяносто сто десять доплата. За три месяца набежало ровно триста тридцать целковых, плюс по пятьдесят рубликов к праздникам, итого четыреста тридцать. Добавляем тринадцатую, в размере полновесного оклада, жирно конечно, но Ольга Викторовна просила не жадничать, да и ты заслужила, в общем расписывайся за шестьсот тридцать! — Акулина Савельевна протянул Шинкаревой ведомость.

Пусть доплата и неофициальная, но денежки любят счет, к тому же такие немалые. Пока Тома дрожащей рукой выводила свою подпись, до конца не веря в происходящее, экономка быстро отсчитала ей причитающуюся сумму.

— Пока здесь никого нет, главный дом ещё не достроен, на квартплату и прочие расходы ложим по двадцать пять рублей, если будет нужно больше, то позвонишь по этому номеру, — Акулина Савельевна положила на стол небольшую визитку, прямо на новенькую сотню.

— Будут проблемы, не важно какие, наберешь номер Леонида Яковлевича Котова, запомнила? — спросил Митрич, перебирая бумаги в своем портфеле.

Тома молча кивнула, не отводя глаз от двух пачек трешниц, на которых положили три красных десятки. Такие огромные деньги она видела второй раз в жизни, первый, когда брательник покупал мотороллер, на который копил несколько лет.

— Аким Дмитриевич, теперь ваше слово, — отвлекла Шинкареву от воспоминаний экономка.

— Тридцать сертификатов в месяц, это ежемесячная премия, она в нас выдается в валюте. Добавляем двести новогодних, на руки получается почти три сотни, — отсчитывая странные бумажки, которые мало кто в глаза видел, сказал Митрич.

К пачкам трешниц добавилась небольшая стопка бесполосых пятёрок, с надписью: «Внешпосылторг».

— Запомни Тома, это валюта, так что с ней не шути, и не вздумай перепродавать, срок за это огромный, — предостерег Белобородько.

— А боны в Альбатрос будут? — немного придя в себя спросила Шинкарева.

— Нет, только в сеть валютных магазинов «Березка», у вас он вроде называется «Каштан», в общем сама узнаешь, — отмахнулся Митрич.

На этом с делами было покончено, Акулина Савельевна еще раз напомнила о своевременной оплате квартплаты, а Аким Дмитриевич о неустанном контроле за отделочниками. Сложив в портфель платежную ведомость, чета Белобородько попрощалась с Шинкаревой, которая проводила их до автомобиля. В кармашке ее пальто лежала огромная сумма, которую она собралась сегодня же положить на книжку, так будет безопаснее и надежнее. Насчет сертификатов Тома решила подумать чуть позже, может стоило немного подкопить, чтобы купить что-то стоящее, например чехословацкую «Яву»?

— Аэропорт — стою у трапа самолёта, аэропорт — по мне скучает высота, аэропорт — гляди меня встречает кто-то, на том конце воздушного моста, — тихо пропела знаменитую песню Барыкина. Что ни говори, а мужик был талантливый, этого у него не отнять, догадался вовремя «лечь» под Пугачиху. В будущем его песни кажутся немного детскими и наивными, они вряд ли бы стали хитами, как у того же Мигули. Стоит только упомянуть девяностые, там столько всплыло певческого дерьма, о котором многие даже не вспомнят. Черт с ними, певцами этими, мы сейчас провожаем Юльку и Василису, первой нужно в школу, а второй присмотреть за аппаратурой и музыкальными инструментами, не тащить же всё это добро в Киргизию. Бонифацию тоже доверили ей, пусть осваивается на даче, думаю Митрич оценит такую здоровую собаку.

— Всем нашим привет, передайте, что мы в Москву вернемся в конце недели! — помахали на прощание руками.

Следующий рейс наш, его специально для нас на час задержали, надеюсь никто не будет в претензии. Лететь долго, больше десяти часов, как раз успеем выспаться, потому что на съемках спать не придется. Время и так ограничено, в субботу я с Катей приглашена на охоту в Завидово, лично Леонидом Ильичем Брежневым. Климовой полезно там зарисоваться с членами Политбюро, ну а мне еще сильнее подсадить их на мой жизненный наркотик, так они станут сговорчивее. А что прикажите делать, из всех зол я выбираю наименьшее, иду по самой короткой дороге.

В аэропорту нас встречала Кулийпа, обняла по очереди всех, может это национальное приветствие такое? Залезли с стоящий у трапа микроавтобус, что было очень кстати, иначе отсюда не выедем пару часов, будем всем раздавать автографы. С одной стороны вроде и приятно, а с другой надоело, прошёл в душе первый ажиотаж, сейчас воспринимаю как нудную, но необходимую работу. Людям же хочется прикоснуться к кумиру, получить на память хоть что-нибудь, этот же самый автограф. Понятно, что личные вещи у фанатов котируются намного выше, та же одежда, которую продают на закрытых аукционах. Мало кто знает, что это целая индустрия, бабло в нем крутится приличное, и в основном на закрытых торгах. Почему спросите закрытые? А вы хоть раз слышали, что были выставлены чьи-то грязные трусы, или что-то более интимное. Мне один знакомый рассказывал, принимавший участие в таком тайном аукционе, что там была настоящая битва за анальную пробку. Чья она была, он мне осторожно намекнул, я тогда была в шоке, вот тебе и звезда шоу-бизнеса, кладезь морали и твердых жизненных позиций.

— Оль, я подняла все свои старые связи, устроила настоящий конкурс на съёмку в вашем музыкальном короткометражном фильме, надеюсь это того стоило? — немного волнуясь спросила Кондучалова.

— Не беспокойтесь, наш клип будут смотреть не только у нас стране, но и за рубежом, я об этом договорилась с американским каналом ЭМ-ТИ-ВИ, там у меня есть знакомые, — заверила министра культуры.

На микроавтобусе проехали в дальний конец аэродрома, там пересели в вертолёт, сорок минут лета и мы на месте будущих съёмок. Первым делом познакомились с нашими будущими актерами, коих набралось под целую сотню. Профессиональных чуть больше десятка, остальные местные, которые выиграли конкурс.

— Затягивать не будем, времени и так в обрез, через час приступаем к съёмкам, — распорядилась я, вручая Кондучаловой папку с сценарием клипа.

Спросите, что я задумала, да ничего такого запредельного, просто сложила вместе сказку про героического Мальчиша-Кибальчиша и фантастическую историю про Триста спартанцев. Сюжет до наивного прост: взрослые мужчины ушли в поход, а на нас напали враги, поэтому нужно продержаться до возвращения наших воинов. Я, как дочь вождя, отправляю стариков, детей и всю живность в степь, а сама с подростками встаю на узком горном перевале, чтобы дать им время уйти. Сутки мы бьемся с противником, погибая, но не отступая, пока к нам на помощь не прибывают наши воины, конечно с союзниками. Моя смерть, как и остальных «амазонок», по сценарию будет героическая, пробивая всех на слезы.

— Спасибо дорогая Кулийпа, сразу видно, что к подбору актёров вы подошли очень серьезно, — поблагодарила Кондучалову.

Это правда, мне даже менять никого не пришлось, от вождя до шаманов и старейшин. С погодой тоже повезло, на улице чуть ниже нуля, иначе бы мы в своих костюмах замерзли. Эротика, это часть нашего боевого имиджа, с голыми ногами сейчас конечно не нужно щеголять (всё-таки зима на дворе), зато всё остальное не возбраняется. В первый день снимали Белкина, он по сценарию находился в дозоре, там на него напали вражеские лазутчики. Истекая кровью, он прискакал к нам, вернее его двойник, Колька оказался совершенно не приспособлен к скачкам на лошади (да он и видел её, наверное, в первый раз в жизни). Его осторожно сняли с загнанного коня, он прошептал о надвигающейся опасности, после чего скончался. Я осторожно закрыла ему глаза и тут же распорядилась о полной эвакуации стойбища. Все вокруг забегали, разбирая юрты и запрягая повозки, в степь унеслись гонцы с призывом о помощи. На этом первый день наших съёмок закончился, Белкина отправили в Москву, у него там слишком много работы. Ну а мы отправились в гостиницу Фрунзе, хотя Айнура приглашала к себе, но все слишком устали, да и немного замерзли. Проклятая косметика как будто примерзла, я, наверное, полчаса оттирала её у зеркала, особенно подводку у глаз, мне их немного сделали раскосыми. Пусть температура и не особо морозная, но степь есть степь, к постоянному ветру нужно привыкать, ну или родится здесь как местные. Ладно я, у меня организм настоящего терминатора, а вот девчонкам можно лишь посочувствовать, у них лица все раскраснелись. Пришлось незаметно вливать в них жизненную силу, которой у меня не много осталось, а энергия Хаоса для «nomo sapiens» не подходит. Блин, с ней тоже сплошная загадка, вроде она мне нужна, вопрос только для чего? Нужно будет подробно расспросить об этом сумраков или Черного Странника, только не сейчас, а когда вернемся домой, думаю не всё там так просто, как на первый взгляд кажется.

На следующий день улетели к той самой расселине, где пройдут основные съёмки героической битвы, надеюсь за оставшиеся дни уложимся в съёмочный график. Жить, а стало бы ночевать придется на месте, там уже собрали несколько юрт, жаль все удобства остались на улице. Ничего, как-нибудь перетерпим, к тому же мы не одни, с нами здесь целая куча народа. Хорошо, что снимаем на видеокамеры, их у нас две, с ними идут здоровые бобинные видюшники. Весят они не так много, если из них убрать комплект аккумуляторов, но всё равно прилично, килограмм пятнадцать. Генератор, будь он неладен, трещит как настоящий пулемет, но без него никуда, техника без электричества работать не будет. Черт, какая же здесь убогая аппаратура, я бы её всю на помойку отправила, только из будущего тащить нельзя, это голимое палево. Ладно сам видеомагнитофон, к нему не так и много вопросов, а вот с камерой настоящий перебор, так что придется помучится. Дроны я побоялась запускать, вокруг слишком много народа, если только ночью, но я решила не рисковать.

Первый день снимали наш марш к ущелью и построение черепахой, чтобы все были закрыты щитами. Времени на это убили дофига, у нас же не студия, где всё можно повторять до бесконечности. Кстати, батальные сцены можно было бы перенести туда, только я об этом не подумала, а менять нет ни сил, ни желания, ни времени. Интересно, где по финансам проходит эта съёмка, бабла потрачено явно немало, на тех же артистов и массовку. Мало того, здесь организовано горячее питание и место для ночевки, плюс базовые условия для жизни. Душа к сожалению, нет, но есть горячая вода, что согласитесь немало. В юртах очень тепло, так что как-нибудь перебедуем, три дня пролетят незаметно. После позднего ужина (снимали пока светло), улеглись спать, ноги даже меня не держали. Посреди ночи, когда начался самый сон, резко разбудил мозг, за стеной нашего жилища что-то происходило. Накинув полушубок я осторожно вышла из юрты и прислушалась: за стоявшим в метрах двадцати деревянным сортиром (с буквами Мэ и Жо), слышался тихий топот и чье-то шипение. Ускорившись, я за пару секунд преодолела это расстояние, завернула за него и офигела: трое здоровых молодых парней засовывали в полосатый мешок какую-то девчонку, которая извивалась и шипела. Недолго думая приложила ближайшего ногой по ребрам, второму сломала нос (он очень удачно подставился), третьему, держащему пленницу, со всего маха врезала голенью по яйцам.

— Успокойся, сейчас тебя вытащу, — сказала несостоявшейся жертве похищения, стягивая с неё плотный мешок.

Не поверите, но под ним оказалась связанная Айнура, с кляпом во рту, который я осторожно вытащила. Вот тебе и «кавказская пленница», впрочем, про такие кыргызские «традиции» меня предупреждали.

— Фу, — выдохнула Каримова, — Я уже думала всё, стану женой какого-нибудь ублюдка.

— Сейчас по рации вызову милицию, похищение — это тяжелая уголовная статья, под неё пойдут все, и эти уроды и сам заказчик преступления, — говоря это, я приложила ногой по кумполу парню с разбитыми яйцами, он очнулся и стал подвывать от боли.

На шум начали подходить люди, первые пойдут в свидетели, чтобы всё было честно и официально. Дело затягивать не станут, сразу передадут в суд, а он им выпишет по максимуму, это уже политика, опять же для других станет примером. После суда настанет вторая часть марлезонского балета, все участники переквалифицируются в балерины, чтобы на своей шкуре испытать радости орального и анального секса. По-другому никак, я не из тех, кто прощает мерзкие преступления, догадываюсь чем бы это закончилось для Каримовой. Сколько бы её дней насиловали, чтобы она смирилась со своей участью, стала бы тихой и покорной, боящейся собственной тени? Думаю, не меньше недели, хотя чёрт его знает, ломать можно по-разному, да и от человека много зависит.

— Оль, что случилось? — к нам подбежали остальные девчонки.

Вокруг уже собралась целая толпа, весь лагерь проснулся. Стонущим похитителям никто не спешил оказать первую помощь, хотя было видно, что они мучаются от боли. Судя по всему, у первого два ребра сломаны, у второго челюсть и нос, а третий остался с яичницей между ногами.

— Было же предупреждение, что девушек из ансамбля не трогать, но видимо некоторые мырки этого не поняли, — сплюнул директор нашей съёмочной группы.

После этого подвывавших похитителей оттащили в дальнюю юрту, поставили к ним сторожей, чтобы не сбежали. Не забыли и про лошадей, к ним киргизы относятся особенно трепетно, да и скотина ни в чем не виновата, в отличие от хозяев.

— Всем спать, с утра начинаются съёмки! — объявил директор нашей видеобанды.

Человек он явно непростой, раз ему доверили такое дорогое оборудование, простая кинокамера стоит на порядок дешевле чем видео. Хотя это импортная, у нас вроде как наша питерская, хотя могу и ошибаться.

Утро началось с прибытия на вертолёте милиции, час ушел на дачу показаний и следственных действий, после чего несостоявшихся похитителей забрали. Что интересно, никто им врачебную помощь так и не оказал, такое ощущение, что их за людей считать перестали. И знаете, мне такое отношение очень понравилось, не к тем гадам, а именно к нам, мы и правда здесь не чужие. А всё благодаря моему пиару: тут и национальный колпак, и отказ от гонораров в пользу местного детдома, ну и конечно эротический колорит древних воительниц. Вот и к съёмке нашего клипа местные власти отнеслись очень серьезно, поняли, что он выстрелит сразу в десятку. Думаете я не знаю, как Брежнев недавно приглашал к себе Усубалиева, интересовался делами в Киргизии, этим же самым заводом антибиотиков (построенным совсем недавно). Думаете чья заслуга, да именно моя, и это власть имущие сразу поняли. Хрен с ней, властью этой, нужно продолжать съёмку нашего клипа, хотя признаюсь это не так просто. Девчонки, они же до утра не спали, расспрашивали меня и Айнуру про похищение, в итоге клевали носами и зевали. Но ничего, к обеду все расшевелились, мы начали снимать батальные сцены, в основном конечно кусками, фехтовальщицы из подруг сами понимаете, что никакие. Главное, во всяком случае для меня, снять как можно больше видеоматериала, а там Монро смонтирует как надо, что нужно дорисует, да так, что и комар носа не подточит. Если бы не алиби, я бы сразу всё отправила Мэрилин, фотографии актеров и сценарий, получилось бы ничуть не хуже, чем в реале, даже, наверное, лучше. Третий день прошел без происшествий, снимали нашу героическую гибель, у каждой она была особенная. Не забыли вставить смерть подростков: девочек лучниц и мальчиков копьеносцев. Думаю, да нет уверена, наш клип пробъет на слезы не хуже «Тихих зорь», да и Министерство культуры внесет свою лепту, отыщет в истории нечто похожее. Киргизский каганат, а потом уже ханство, воевало на всем протяжении своего существования, поэтому схожих подвигов найдется немало.

— Спасибо друзья, вы будете первыми, кого пригласят на премьеру нашего короткометражного музыкального фильма. До скорой встречи! — попрощались мы со съемочной группой и актерами.

Они еще пару дней будут снимать гонцов и спешащих к нам воинов во главе с вождём, ну и конечно похороны с возведением кургана (его снимут перспективой и небольшой моделью).

Поздним вечером вернулись в гостиницу Фрунзе, там чуть ли не бегом сразу в душ, под горячую воду. После небольшие посиделки с Кондучаловой и ответственными товарищами, которые долго извинялись за тот ночной инцидент, типа у них в республике с этим строго. На прощание вручили несколько подарков, в первую очередь конечно ковры, они у них не хуже персидских. Поблагодарили Кулийпу и всё министерство Культуры, ждем от них катушки с нашими видеозаписями, а с нас музыкальный клип, который смонтируют на «Уорнер Бразерс» (я уже с ними якобы договорилась). Собрали оставшиеся вещи и сразу в аэропорт, через восемь часов будем дома, очередной этап нашей сценической карьеры завершен, надеюсь всё получилось удачно.