– Что опять случилось? – как только вернулись, Анна Игнатьевна сообщила, что моей маме плохо, и она очень просила меня зайти к ней в комнату. – Может врача вызвать, если тебе нездоровится? – делаю тон немного мягче.

– Маш, мне очень нужны деньги! А в кредите отказали! – умоляюще шепчет мама.

– Ну конечно, ты же еще старый не выплатила, – качаю головой удрученно.

– Я позвала тебя не для того, чтобы ты сыпала соль на мои раны!

– Зачем тебе деньги? – вздыхаю.

– Я выгляжу как оборванка! Это слова твоей свекрови!

– Не обращай на нее внимания. Вы из разных миров.

– И ты туда же?! – мама начинает рыдать.

Ведет себя как молоденькая дурочка. Я же подбадриваю себя мыслями о скорой поездке. Как же хочется! Только Олег, я, Олеся. И океан. Это кажется призрачной сказкой. Неужели она скоро превратится в реальность? Мне так сложно в это поверить!

– Мам, мне надо позвонить Евгении Зиновьевне, по поводу некоторых рабочих моментов. У меня мало времени, пойду.

– Такая деловая стала! Вся из себя! Тьфу! Для родной матери не больше пары минут! Дожили!

– Поговорим завтра.

– Маша, лучше обсуди это с Дубровским! Ты должна мне помочь!

***

Утром у меня деловая встреча. Потом заглядываю в пару магазинов, выбираю себе два купальника. Один желтый, солнечный. Второй черный – классика. Леся вечером сказала, что ее за нарядами для отпуска папа отвезет, я рада, что они вдвоем побудут.

Возвращаюсь в дом Аристарха Дубровского уже к обеду. Заглядываю в комнату к родительнице, ожидая нового витка упреков. Но она неожиданно в благодушном настроении. Оказывается, Олег выделил ей крупную сумму. Сияет, собирает сумку, довольная и счастливая. Захлебываясь эмоциями, мама рассказывает мне о своих планах.

– Ты серьезно думаешь о пластической операции? – спрашиваю изумленно.

– А что, только тебе личная жизнь нужна? Я тоже еще ого-го!

– Мам, конечно, я понимаю…

– Но помочь мне не захотела! Хорошо, что твой мужчина оказался более понимающим! Я очень ему благодарна. На вашей свадьбе я буду сиять!

***

– Я даже не знаю что сказать, – вздыхаю. Мы с Олегом поднялись в его комнату. – Про маму. Спасибо тебе конечно за помощь…

– Пусть порадуется, Маш. От меня не убудет.

– Боюсь, что она станет ненасытной, понимаешь? Она из того типа людей, которым дашь палец…

– Я умею с этим справляться, – спокойно возражает Олег. – Поверь, моя такая же.

– Меня немного тревожит, что она задумала.

– Моя мать посоветовала ей своего врача. Он очень хороший специалист. Думай об этом в позитивном ключе.

– Это как?

– Дед наконец-то обретет покой и тишину, – усмехается Олег. – Мы все разъедемся. И у него будет время отдохнуть. Потом начнутся свадебные хлопоты.

– Ну, если в этом ключе, то да, – улыбаюсь.

– Все у нас замечательно, Маш. Мои юристы прищучили Лану. Она подписала бумаги об отказе на любые претензии по родительству. Это самое главное. В жизни Леси ее не будет. Получит щедрые отступные, и никогда не появится на горизонте.

– Ты ее не знаешь. Ей нельзя верить…

– Иначе перспективой для нее будет суд, может и за решетку попасть за нарушение условий договора. Мои юристы очень въедливые.

– Тогда хорошо. Наверное, для Олеси так будет лучше.

– Однозначно будет лучше. Ей не нужна то появляющаяся, то исчезающая маман.

– Полностью с тобой согласна. Как бы ни было больно говорить об этом, но для Леси так будет лучше.

***

Я полностью погружена в сборы. Столько разных эмоций! Предвкушение, трепет, переживания и страхи. Я ведь даже на самолете ни разу не летала! Но с Дубровским мне ничего не страшно! Полностью ему доверяю.

Прощаемся с мамами, они больше не ругаются, кажется, даже подружились. Камилла дала моей маман координаты своего пластического хирурга. Чем завоевала доверие и даже почти любовь. Позже я узнала, что это тоже стоило Дубровскому круглой суммы.

У Камиллы были финансовые трудности. Поэтому и примчалась в дом Аристарха, которого старательно избегала до этого.

Ну что поделать. Родителей не выбирают, и мы стараемся смотреть на наших родительниц с юмором.

Воспитывать дочь так, чтобы не повторяла их ошибок. Показывать Олеське пример как не нужно делать… Стараться быть хорошими родителями. Я твердо решила, что готова стать официальным опекуном Леськи. Поговорили с ней об этом, малышка с радостью согласилась.

Затем прощаюсь с Аристархом Ивановичем. Вот с кем расставаться даже на две недели по-настоящему больно.

– Не разводи только сырость, дочка, – говорит ворчливо.

– Вы один остаетесь, – шмыгаю носом.

– Чему очень даже рад. Отдохну хоть. Ты же понимаешь, что я не про вас с Леськой? Скучать буду? – крепко обнимаемся.

– Конечно понимаю. Все равно переживаю.

– Да я не буду тут сычом сидеть. Друг в гости пригласил на праздники. К нему поеду.

– Как хорошо!

– Ага. Так что, не тревожься. О себе думай. Наслаждайся отпуском. Вернетесь – свадебку закатим.

Мы уже даже выбрали организатора нашего торжества. Очень приятная женщина, отличные отзывы, давно в этой профессии. Иначе никак, все же губернатор женится. Не последний человек. Об этом и в прессе уже протрубили, так что в последние дни не было отбоя от журналистов. Конечно, я нервничаю по этому поводу. Я ведь к такой жизни не готова. Какая из меня вип-персона? Но ради любви готова на все. Если так нужно для карьеры моего любимого, я со всем справлюсь!

***

Очень непростым оказался для меня разговор про свадебное платье, подарок Олега. Я ни в чем не была виновата, но как же сложно было приступить к рассказу, что платье испорчено! Дубровский впал в ярость! Сразу позвонил Томинову, велел из-под земли достать бывшую любовницу.

– Я бы предпочла просто забыть обо всем. Могу сама себе сшить платье…

– Маш, дело не в деньгах. Я такие вещи не спускаю!

Хорошо, что рассказала я об этом не дома, а во временном офисе, который организовал для Олега мэр. Впрочем, офис скоро станет постоянным – губернатор решил обосноваться в родных краях. Будем жить в доме Аристарха Ивановича. Не хочу никакой другой дом, к этому привыкла, всем сердцем полюбила. Да и деду не стоит одному оставаться, присмотр нужен. Хотя он полон сил и опять в Лондон к родственникам собирается.

Анечку привезли спустя два часа, бледную и испуганную.

– Шить умеешь? – рявкнул Дубровский.

Та вся подобралась.

– Что за шутки, Олег??

– Это ты видимо считаешь, что испортить чужую вещь – это такое развлечение. Посмеялась? Теперь исправляй! – швыряет в нее платье, которое велел водителю привезти из дома.

– Нажаловалась, да? Довольна? – кривится Анечка, глядя в мою сторону.

– Ты правда считаешь, что от этой сцены можно испытывать положительные эмоции? – смотрю на нее с жалостью.

Ведь беременна! Только неизвестно от кого.

– Павел Данилович, немедленно заблокируйте счета этой идиотки, – командует Дубровский.

– Олег! Не смей! Ты не можешь так со мной поступить! Я же жду ребенка! На что я буду жить?

– Пусть отец твоего отпрыска об этом заботится.

– Хорошо, я все компенсирую! Я зашью!

– Олег, прошу, достаточно, – морщусь. Неприятно смотреть на эту сцену. Да, возможно я безнадежная идиотка, но мне жаль эту Анечку.

– Все, давайте. Берегите себя.

Вижу, что глаза деда блестят. А как он обрадовался новости о моей беременности! В танец пустился! Вспоминаю этот момент и трепещу внутренне. Мой дорогой, замечательный Аристарх Иванович! Лучше любой феи-крестной!