У Уилкинса в животе порхали бабочки, когда он приближался к комнате для инструктажа. Первые дни после возвращения никогда не бывают легкими, особенно после почти года, проведeнного в реабилитационном центре, где ему нечего было делать, кроме как размышлять о том пути, который привeл его сюда. Его напарник, пытаясь помочь, добился обратного, задавая вопрос:

- Почему ты хочешь вернуться?

Это был вопрос, который он до сих пор задавал себе сам.

Его затруднительное положение усугублялось тем, что за время его отсутствия Дэвис, поступивший на службу целых на три месяца позже него, теперь был капралом, а он возвращался в звании рядового. Каково это будет - работать под началом человека, которого он всегда считал своим младшим по званию? И ко всему прочему в глубине души у него снова закралась небольшая тревога.

Справлюсь ли я с этой работой?

Всю субботу и воскресенье он был просто сгустком нервов. Но обо всeм этом он забыл, как только вошeл в комнату для инструктажа. Вигго поднял глаза, увидел его, и на лице сержанта расцвела широкая улыбка.

- Малыш! Рад видеть, что ты снова на ногах. Как там твоя задница - есть следы от любовных укусов?

- Покажу тебе позже, - ответил Уилкинс, и вдруг вокруг него собрался весь Oтряд.

Все пожимали друг другу руки и тепло приветствовались, а Дэвис, который выглядел старше и более озабоченным, чем Уилкинс мог себе представить, обнял его. Когда капитан объявил о начале собрания, Уилкинсу едва не пришлось вытереть слезу из глаза.

Вигго подмигнул ему, когда все сели, и было почти так, словно он и не отсутствовал.

- Это не операция, - начал капитан Бэнкс. - По крайней мере, пока. Старый друг попросил нас об одолжении, и начальство хочет, чтобы мы согласились.

- Заходите и поздоровайтесь, - крикнул он.

Боковая дверь открылась, и Уилкинс сразу узнал новоприбывшего. Последний раз он видел его на побережье Абердиншира после той странной операции с морским змеем, который нападал на нефтяные вышки. Он знал, что капитан и Вигго также работали с ним над не менее странной операцией на Лох-Нессе несколько лет назад.

- О нет, только не ты опять? - сказал Вигго. - Настало время чертовой "Сумеречной Зоны", да?

Сетон, пожилой джентльмен с манерами университетского профессора, копной рыжих волос и рыжевато-седой козлиной бородкой, улыбнулся.

- И мне тоже приятно снова вас видеть, мистер Виггинс. Я уже и забыл, как искусно вы обращаетесь с красочными выражениями. Но я всегда могу, как вы бы сказали, свалить, если я здесь не нужен?

- Нет, все в порядке, коротышка, - ответил Вигго. - Я просто подшучивал.

- Как всегда, - ответил Сетон с улыбкой.

Капитан жестом пригласил Сетона к столу, где тот встал, словно учитель, собирающийся начать урок.

- Полагаю, ваш капитан уже сказал вам, что мне нужна услуга. Но сначала я хочу рассказать вам одну маленькую историю.

- О, ну вот, опять. Чертова сказка, - начал Вигго и, возможно, сказал бы еще что-нибудь, но его остановил взгляд капитана, не допускавший возражений.

Сетон дождался тишины, а затем продолжил певучим голосом прирожденного рассказчика:

- Давным-давно, далеко на севере, где лед встречается с морем, а огромные белые медведи выслеживают неосторожных путешественников, существовал остров мореплавателей, славившихся своим мастерством в рыбной ловле.

Говорят, что каждый раз, когда они выходили в море, их сети наполнялись до отказа... настолько, что им приходилось выбрасывать обратно в море более чем вдвое больше улова, чем они могли унести.

Ничто из того, что плавало в морях, не было в безопасности, ибо эти люди были настолько одарeны, что ни один косяк не мог укрыться от них. По морям Мидгарда их паруса надувались брызгами, а их песни раздавались всe громче на ветру, пока они охотились. Настолько велики были их уловы, настолько обильны их столы, что их слава в конце концов дошла даже до Асгарда, до залов самого Одина.

И даже Один, великий охотник, был поражeн подвигами, о которых рассказывали за его столом. Но эти истории были настолько неправдоподобными, казались настолько преувеличенными, что старый бог не поверил им, ведь за долгие годы он слышал много рассказов и был достаточно мудр, чтобы понимать: рассказчик не менее важен, чем сама история.

Поэтому он послал своего сына Локи выяснить, правдивы ли эти истории, ведь Локи сам был мастером небылиц и узнал бы ложь, если бы она оказалась перед ним.

- Я слышал о нeм, - встрял Вигго. - Он придурок.

- Сержант Виггинс, - сказал капитан. - Я больше не буду повторять. Закрой, блядь, рот.

У Вигго хватило здравого смысла подчиниться, и Сетон продолжил.

- Принеси мне правду об этом, - сказал Один, и Локи сладко улыбнулся, хотя правда была для этого Проказника едва ли чем-то большим, чем мимолетный незнакомец.

Долгие месяцы он бродил по бескрайнему морю и узнал много великого и могущественного. И везде, куда бы он ни побывал, он слышал рассказы о великих рыбаках Севера, которые так возвысились среди других морских народов, что, казалось, сами могли быть богами.

И Локи видел это и пришел в ярость от того, что простые рыбаки могли узурпировать место могущественных в сердцах простых людей.

После долгих странствий он прибыл в землю рыбаков в один солнечный летний день и увидел сети, полные сельди, - серебристые холмы, заполнявшие гавани и бухты на многие лиги вокруг.

И горожане увидели его, приняли у себя, и устроился великий пир. Рагна, король рыбаков, посадил Локи рядом с собой за почетный стол, и там много говорили о рыбе и рыбаках. Эль лился рекой, и разговоры становились всe более непринуждeнными.

- Король Рагна, - сказал Локи, вставая со своего места за столом. - Вы поистине великий охотник. Наверняка даже сам Один не поймал бы столько в свои сети.

Рагна, который мало заботился о делах богов, стал хвастаться.

- Не хочу проявить неуважение к твоему отцу, парень, но он - охотник на суше. На воде никто не превосходит меня. Я могу поймать всe, что плавает, - сказал он.

Дочь Рагны, Мирна, была великолепной красавицей, и Локи не спускал с неe глаз на протяжении всего пира. Поэтому, когда Рагна начал хвастаться, Локи приготовил ловушку, ибо он придумал способ заполучить девушку и при этом оправдаться перед Асгардом.

- У меня для тебя пари, король Рагна, - сказал бог. - Завтра мы выйдем на лодках, и я покажу тебе, что я хочу, чтобы ты поймал. Если тебе это удастся, я обещаю сказать самому Одину, что Рагна - король всех рыбаков.

- А если я потерплю неудачу?

- Если ты потерпишь неудачу, я возьму твою дочь Мирну в жeны, - сказал бог.

Рагна посчитал, что в этом пари он не может проиграть, и король с богом пожали друг другу руки в знак заключения сделки.

На следующий день они вышли в море на лодках, и все мужчины из народа отправились с ними.

Локи повeл их на юг, в земли, где они никогда раньше не ловили рыбу, в моря, по которым они никогда раньше не плавали. И велик был улов в тех водах, где косяки сельди тянулись на многие мили, а киты ныряли сотнями.

- И что же ты хочешь, чтобы мы поймали, мой господин? - спросил Рагна у Локи.

И Локи улыбнулся, ибо у него был секрет.

- Сегодня у меня для вас особенный улов, король Рагна. - И вдруг вокруг их лодок в воде начали показываться головы тюленей, а их жалобные крики разносились эхом по воде.

- Но это же не добыча для развлечения, - сказал король.

- Тем не менее, это ваш выигрыш, - ответил Локи.

И рыбаки с энтузиазмом принялись за дело. Они пели, вытаскивая улов, и вскоре их сети были до отказа набиты кричащими тюленями. Но их песни вскоре сменились воплями, ибо, как только улов вытаскивали из воды, тюлени начали подвергаться метаморфозам, превращаясь в жен, дочерей, матерей и сестeр - в женщин рыбаков, которые теперь все задыхались, пытаясь вдохнуть воздух.

- Как рыбы, вытащенные из воды, - сказал Локи и рассмеялся.

Король Рагна приказал выпустить улов обратно, но было уже слишком поздно, и тела погибших плавали вокруг них. Все, кроме одной - единственного тюленя, которая пела скорбную песню о потере и горе, пока мужчины в лодках рыдали.

- Похоже, ты проиграл пари, король Рагна. Похоже, мне придeтся сказать Одину, что я - рыбак лучше тебя, ведь смотри... я обзавeлся морской женой - твоей дочерью, Мирной.

И Рагна, в ярости, поднял Локи с палубы, но бог лишь рассмеялся и превратился в огромного чeрного ворона, чьe карканье-смех долго эхом разносилось по морю, даже после того как он улетел на север.

И Локи вернулся к Одину и рассказал историю о том, как рыбаки возомнили себя выше даже самого Одина, и как он, Локи, обманул их. Но он не рассказал о гибели женщин, и хотя Один знал, что в этой истории была ложь, он не смог отделить большую ложь от меньшей, и со временем дела Асгарда стали важнее дел людей.

Далеко в Мидгарде Рагна обрeл новый дом, там, где его дочь плавала и пела. И велика была скорбь народа, ибо без женщин они старели и умирали, и никто не следовал за ними.

И случилось так, что король Рагна стал старым, сгорбленным человеком, и он был последним из своего народа. И последним вздохом он наложил проклятие на сыновей Локи... чтобы они пришли, когда позовет кто-то из рода Мирны, чтобы они стали отцами и защитниками детей Мирны, чтобы они были прокляты служить тому самому роду, который Локи пытался истребить.

И высоко в своих залах великий Один услышал это и теперь знал о вероломстве Локи. Итак, он послал Мирне песню - балладу, которая должна была привлечь сыновей Локи. И даже когда глаза короля Рагны закрылись в последний раз, он услышал эту песню и увидел на берегу, как тюлень превратился в человека - человека, призванного стать первым, первым из морских мужей.

- И это всe? - спросил Вигго, когда Сетон замолчал. - А что стало с девушкой, которую превратили в тюленя? Зачем ей нужен был человеческий муж? И...

Сетон отмахнулся от вопросов.

- Это просто сказка, мистер Виггинс, и ничего больше. Но она старая, и именно это нам здесь и нужно иметь в виду. Эта история была известна ещe до прихода христианства на острова, а люди-тюлени фигурируют в народных сказках местных рыбаков столько же времени. Некоторые говорят, что это коллективная память о встречах с другими рыбаками в северных краях - лапландцами или даже инуитами, которые носили тюленьи шкуры в качестве защитной одежды. Но я сам больше склоняюсь к теории оборотней.

- Оборотни? Чертовы оборотни? - ответил Вигго. - А теперь кто меня разыгрывает?

- Не оборотни, а другое существо из старого канона монстров. Вспомни "Тварь из Чeрной лагуны", и ты, возможно, будешь ближе к истине.

- Хватит нести чушь, чувак. Это же просто фильм.

- Ага, - ответил Сетон, - да и Лох-Несского чудовища тоже не существует. Помнишь об этом?

- Помню отлично, хотя лучше бы не помнил. Но хватит сказок. Так о какой услуге ты просишь?

- Я как раз собирался к этому перейти, если мне дадут слово, - сказал он.

На этот раз Вигго замолчал, и Сетон продолжил.

- Мне пришло письмо от старого друга с Оркнейских островов, которое меня обеспокоило, - сказал он. - Не хочу говорить лишнего, на случай, если я совсем ошибаюсь, но боюсь, что существует непосредственная угроза нападения на одну из прибрежных общин.

- Нападения? Со стороны кого? - спросил Дэвис.

- Со стороны оборотней или, как их называют на острове - "скользких". Мой друг пишет, что они вернулись и что-то их разозлило. Я хотел бы поехать туда и убедиться в этом сам, но в сложившихся обстоятельствах я бы предпочел не ехать один.