Лис лежала в родительской кровати, прижимая к себе пушистое, мягкое, теплое тельце. Щенок сопел во сне, уткнувшись носом в ее руку. Родители спали с двух сторон от нее. Клетка с Мистером Ронни стояла на подоконнике, оттуда не было слышно ни звука. Одна Лиса не могла уснуть. Она прокралась в комнату родителей, когда они уже спали, взяв с собой щенка и кролика. Она не могла остаться ночью у себя, но и придумывать объяснение, почему снова боится спать одна, тоже. Вчера родители, как и обещали, свозили ее в питомник, и она выбрала себе друга – крошечного хаски с голубыми глазами. По дороге домой она не могла оторвать от него глаз и не спускала с рук. Она назвала его Гризли – это было самое неподходящее имя для такого милого щеночка, но это ей и понравилось. Кто знает, может, он вырастет в грозного бесстрашного защитника? Ей такой точно не помешал бы.

Большую часть времени щенок спал, родители умиленно улыбались, глядя, как Лиса гладит его по голове. Они надеялись, что с появлением собаки дочь станет счастливее на новом месте, поэтому они разрешили держать щенка в ее комнате и даже брать в кровать, лишь бы ей было спокойнее. Когда они пришли пожелать ей спокойной ночи, она лежала в кровати вместе со щенком, который смешно урчал и радостно тянул угол подушки. Родители посидели с Лисой и Гризли, затем попрощались и ушли, выключив свет. Но, едва за ними закрылась дверь, девочка зажгла прикроватную лампу. Она не собиралась спать тут одна. Она хотела дождаться, пока родители уснут, и прийти к ним. Так она и сделала.

И вот, в половине второго ночи, когда все уже спали, Лиса лежала в неудобной позе, съежившись между мамой и папой, и напряженно вслушивалась в звуки ночного дома. Ей все время казалось, что кто-то тихо шагает по кухне на первом этаже, что скрипят двери разных комнат, что кто-то стучит во входную дверь. Она каждый раз зажмуривалась и пыталась убедить себя, что это ей кажется, что она в безопасности здесь с родителями, щенком и кроликом. Но страх никуда не уходил. Конечно, она боялась не так сильно, как если бы она была одна в своей комнате, но все же ей не было спокойно, как раньше, до того, как она узнала секрет этого ужасного места.

Примостив свою голову на свободный краешек маминой подушки, Лиса прикрыла глаза и стала вновь перебирать в памяти все, что она сегодня узнала. Выходило, что все дети, живущие в поселке, скорее всего, сталкивались с другими родителями. По крайней мере, так могло показаться. Дольше всех в поселке жили старшие ребята, те, кого сама Лиса не знала, но о ком рассказывали ее новые друзья. Лис попыталась припомнить их имена: кажется, Дэн, Макс и Настя. Марго сказала, что у Насти есть еще младшие братья-близнецы, но о них Лиса ничего не запомнила. Эти старшие ребята уже жили в поселке, когда сюда приехали семьи Алекса, Марго, Вики и Марка. Было это, кажется, прошлой зимой, то есть полтора года назад. Лис не запомнила, кто из них приехал первым, но это, кажется, не особо важно, так как они уже и сами точно не помнят, у кого встречи с другими родителями начались раньше. Важно, что уже к весне они начали делиться друг с другом своими странными историями о ночном поведении родителей, и кто-то из старших ребят, кажется это была Настя, услышал их разговор и рассказал обо всем. О Кае и других родителях.

Их жизнь постепенно превращалась в кошмар. Ночь через ночь другие родители приходили к ним. И заранее было не угадать, придут они или нет. От этого было еще ужаснее. Лежать в темноте, не смыкая глаз, ожидая, что вот-вот откроется дверь и появится до боли родное и знакомое лицо. Но глаза на этом лице будут сверкать недобрым, нечеловеческим светом. Улыбка будет похожа на улыбку манекена в магазине. Руки, такие теплые и ласковые днем, будут ледяными и сожмут тебя мертвой хваткой, из которой невозможно вырваться. Слова будут выходить изо рта, который при этом будет продолжать оставаться растянутым в улыбке. Выражение лица будет меняться, словно по нажатию кнопки. Не к месту. Невпопад. Смех и гневно сдвинутые брови. Ласковый голос и широко раскрытый в притворном изумлении рот.

Лис почувствовала, что дрожит. Рассказы друзей, которые, отступив от своего правила не делиться жуткими историями, все же поведали ей о том, что происходит с ними по ночам, вселяли в нее ужас.

Иногда родители не приходили. Детям даже удавалось уснуть и проспать тревожным сном до рассвета. Чтобы на следующую ночь снова ждать. Конечно, им хотелось рассказать все родителям, но старшие предупредили их о последствиях. И они терпели. Просились спать с родителями. Не выключали свет до утра. Спали вдвоем в одной комнате, как Марго и Вики или Алекс с братом Давидом. Что-то из этого помогало, что-то нет. В какой-то момент Давид не выдержал и рассказал отцу. А потом Марк – своей маме. Лис сжала под одеялом кулаки от бессилия. Посмотрела по очереди на своих родителей. На их спокойные во сне лица. Прижалась щекой к маминой щеке. Щенок тихонько заворчал и поворочался, потом улегся поудобнее и снова затих. Лис почувствовала слезу на своей щеке. Как ей быть? Неужели с этим действительно ничего нельзя сделать? Неужели ей придется так жить всегда, пока она не вырастет? Неужели она тоже станет такой же марионеткой, прозрачной, безвольной и тихой? Лиса почувствовала, что к горлу подступает комок. Только бы не разрыдаться сейчас. Тогда родители точно проснутся, и придется объясняться, что она тут делает вместе со всем своим зоопарком.

Она всхлипнула, утерла слезы и вдруг почувствовала, что хочет в туалет. Только не это, только не идти одной по темному коридору в ванную. Да, до нее всего пара шагов из родительской спальни. Но это пара шагов по темному коридору ее жуткого дома, в котором, возможно прямо сейчас, ее ждут другие родители. Лис сказала себе, что будет терпеть до утра. Время шло, и поначалу было не сложно. Она даже попыталась уснуть, но через час в туалет хотелось уже гораздо сильнее. В начале четвертого Лис уже больше не могла терпеть. Она ворочалась, рискуя разбудить родителей, но это не помогало. Она понимала, что ей придется встать и сходить в туалет.

Аккуратно переложив спящего щенка на кровать между подушками родителей, Лис вылезла из-под одеяла. Было холодно стоять босиком на полу, но это не шло ни в какое сравнение с ужасным страхом. Она смотрела на дверь перед собой и не могла заставить себя взяться за ручку. Однако полный мочевой пузырь подгонял ее, поэтому, с сожалением оглянувшись на теплую и безопасную кровать, где так мирно и уютно спали родители и Гризли, она открыла дверь и вышла в коридор. Оглянувшись и убедившись, что никого не видит, Лис быстро проскочила в ванную комнату, включила свет и закрыла за собой дверь. Посмотрела на себя в зеркало и увидела свое бледное испуганное лицо.

Быстро сделав свои дела и помыв руки, Лис снова остановилась у двери. Теперь она долго не могла решиться выйти в коридор. Она переминалась с ноги на ногу, положив руку на дверную ручку. Она прислушивалась к звукам снаружи, пытаясь различить дыхание родителей, доносящееся из спальни, но через дверь ничего не было слышно.

Несколько раз подряд Лис глубоко вздыхала, зажмуривалась, считала до пяти и готовилась нажать на ручку, но в последний момент отпускала ее. Смотрела на себя в зеркало, словно ища поддержки, но видела лишь испуганную девочку с огромными глазами на белом лице. Наконец она поняла, что чем дольше раздумывает, тем сложнее решиться, поэтому просто распахнула дверь и вышла в коридор. Прямо перед ней была дверь ее детской, а в нескольких шагах левее – дверь спальни родителей. Лис точно помнила, что оставляла ее открытой, чтобы как можно скорее вернуться в свое безопасное убежище, но сейчас дверь была плотно закрыта. Лис охватил ужас. Потому что дверь ее комнаты, напротив, была приоткрыта. Ноги Лисы словно вросли в пол. Она не могла заставить себя пошевелиться, хотя в мозгу отчаянно билась одна и та же мысль: «Скорей! В комнату родителей! Быстрее!» Но она не отрываясь смотрела на бесшумно открывающуюся дверь своей комнаты. Сначала она ничего не могла разглядеть внутри, но постепенно глаза привыкали к полумраку, и она смогла разглядеть комод у стены, край шкафа, несколько постеров, ковер на полу и кусочек письменного стола. Дверь приоткрылась еще, и Лис поняла, что верхний ящик стола выдвинут. Она точно не оставляла его открытым. Прошло еще несколько секунд. Дверь приоткрылась еще на несколько градусов. И Лис увидела.

Возле ее стола стояла мама. В длинной белой ночной рубашке. Той самой, в которой она сегодня легла спать. В которой она приходила к ней вечером пожелать спокойной ночи. Она стояла у стола, держала что-то в руках. Какую-то книгу. Лис почти вскрикнула, но успела зажать себе рот ладонью. Мама стояла боком к ней, поэтому ее профиль был четко виден на фоне светлеющего неба. Ее губы шевелились, пока она читала. Лис не могла оторвать глаз от этого ужасного зрелища. Больше всего на свете ей хотелось закричать и убежать, но она продолжала плотно прижимать ладонь ко рту, а ноги не слушались ее. Лис не понимала, сколько прошло времени – десять секунд или десять минут. Сердце билось где-то в горле.

Вдруг мама положила книгу на стол. Лис поняла, что сейчас она обернется, и, собрав все свои силы, рванула в спальню родителей. Даже не пытаясь вести себя тихо, она захлопнула за собой дверь и запрыгнула в кровать, быстро забралась под одеяло и схватила щенка. Прижавшись спиной к изголовью кровати, она вцепилась взглядом в дверь. Родители ворочались, но не просыпались. Щенок приоткрыл сонные глаза, но тут же закрыл их обратно. Лис напряженно следила за ручкой двери и прислушивалась. Шли минуты. Ничего не происходило. Дверная ручка не двигалась. Лис опустила глаза и стала смотреть на щель между дверью и полом. Ей показалось, что она различает какое-то движение. Она вгляделась. В предрассветных сумерках было сложно различить что-либо – перед глазами начинали прыгать серые круги. Лис продолжала всматриваться в темную щель и вдруг увидела, что из-под нее появляется какой-то маленький темный шарик, словно кто-то просунул воздушный шар с той стороны и медленно надувает его. У нее перехватило дыхание, она, не отрывая глаз, следила за шариком. Он рос, рос, становился все больше, вот он уже стал размером с кошку, с табуретку, со стол, занял почти половину комнаты и касается кровати. Лис чувствовала, что задыхается, а шарик все рос и напирал на кровать, в нем уже пропали мамины и папины ноги, но до нее он еще не доставал. При этом шар постоянно пульсировал, словно был живой.

Внезапно шар начал сдуваться. За несколько секунд он уменьшился до размеров крохотной черной точки, и Лиса смогла вдохнуть, но уже в следующее мгновение он снова начал расти. Это продолжалось снова и снова. Шар надувался и сдувался. Пульсировал. Пульсировал воздух в комнате. Лис вжалась в спинку кровати, паника охватила ее, она зажмурилась и приготовилась закричать, но вдруг почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо. Она открыла глаза, но тут же зажмурилась от яркого солнечного света. Она лежала на кровати, мама легонько трясла ее за плечо:

– Лиса, Лиса, проснись, тебе снится кошмар, – повторяла она.

Лис села и ошарашенно огляделась. Никакого шара не было. Они с мамой были вдвоем в кровати, папа, видимо, уже встал.

– Проснулась? – Мама ласково обняла ее. – Тебе снился кошмар, поэтому я тебя разбудила. Ты плакала во сне. Как ты у нас очутилась? Стало страшно ночью?

Лис по-прежнему не могла прийти в себя и понять, в какой же момент она уснула. Что из произошедшего ночью было сном? Она недоуменно смотрела на маму. На ее ночную рубашку. Все ту же, белую, длинную, почти до пола. Потом она сообразила, что мама уже давно ждет ответа.

– Да нет, я просто проснулась очень рано сегодня и решила прийти полежать с вами, но, видимо, снова уснула. – Сказав это, Лис отвернулась и стала смотреть в окно. Ей ужасно не нравилось врать маме, но сейчас у нее не было другого выхода. Потом она вспомнила про щенка: – А где Гризли?

Мама улыбнулась.

– Проснулся раньше тебя, папа покормил его и вывел погулять. Надеюсь, дальше ты возьмешь эту почетную обязанность на себя.

Мама обняла Лису и заглянула ей в глаза.

– У тебя все в порядке? Ты какая-то сама не своя в последнее время.

Лис закрыла глаза. Как же ей хотелось рассказать сейчас маме обо всем. Сбросить этот груз с души и позволить родителям разобраться с этой бедой. Она закусила губу и заставила себя промолчать.

– Да, мам, все в порядке. Просто все еще привыкаю к новой жизни.

Потом они пошли завтракать. После завтрака Лис вывела на прогулку сразу двоих питомцев – Гризли и Мистера Ронни. Щенок активно пытался играть с кроликом, но тот не разделял его энтузиазма, поворачивался к нему задом, удирал в кусты, а под конец и вовсе залез обратно в свою клетку и не высовывал оттуда носа. Лис пришлось закрыть дверцу, чтобы Гризли не приставал к кролику в его же собственном доме.

Играть со щенком было сплошным удовольствием. Гризли радостно приносил все, что она бросала ему, – мячик, палочку, тапочку. Его короткие лапки пока что были совсем не быстрыми, и он очень смешно переваливался с боку на бок, когда бежал. Лис с умилением наблюдала за ним, слушала его радостное повизгивание и прижималась лицом к его жесткой шерстке. Как же ей хотелось, чтобы такой и была ее жизнь здесь, в этом новом месте. Не будь этих других родителей, это действительно могло бы быть прекрасно. Новые друзья, собака, дом, двор… Лиса вздохнула и опустила щенка на траву. Он выжидательно уставился на нее, виляя хвостом. Она размахнулась и бросила мячик в кусты. Гризли сорвался с места и помчался так быстро, насколько позволяла длина его лап. Лис хотелось плакать от обиды. Как бы все могло быть хорошо!..

После обеда она снова сказала родителям, что идет погулять с друзьями. Гризли, поев, развалился на нагретом солнцем полу в гостиной и сладко спал. Лис медленно брела на место встречи, прокручивая в голове мысли и идеи, которые она собиралась обсудить с компанией.

Придя на место, она обнаружила там почти всех: Марго и Вики, Диану и Марка. Не хватало только Виктора и Алекса.

– У Виктора все еще уроки, – пояснила Марго. – А Алекс по-прежнему в больнице.

Лис опустилась на край доски и обвела присутствующих долгим взглядом. Потом, не тратя времени на вступления, сказала:

– А что, если рассказать не своим родителям, а чужим?

Несколько секунд все молча смотрели на нее. Потом снова заговорила Марго:

– Интересная идея. Даже не знаю, что сказать, мы такого не пробовали. Предположим, это их не убьет. Но поверят ли они тебе? А если они потом пойдут и расскажут твоим родителям?

– Ну, это же уже буду не я! Главное ведь самой не рассказать им?

– Этого мы точно не знаем. А что, если это тоже считается? И они все равно умрут? Или все же умрут эти самые чужие родители?

Лис задумалась. Марго была права.

– Окей. А что, если рассказать просто каким-нибудь взрослым? Ничьим родителям?

– Кому, например?

– Не знаю, например, пожилой паре, которая живет через дорогу от нас.

– Думаешь, поверят?

Лис пожала плечами.

– А если они тоже умрут?

– Но ведь они не наши родители!

Марго и все остальные молчали. Видно было, что они раздумывают над этой идеей.

– Это, конечно, вариант, но мне кажется, это очень рискованно, – сказал Марк. – Нельзя исключать, что их тоже убьют. К тому же, даже если их не убьют и они нам поверят, – как они нам смогут помочь? Не увезут же они нас отсюда без разрешения родителей.

Лис нахмурилась. Они во всем были правы. Все ее идеи были сырыми и плохо продуманными. Но у нее хотя бы были какие-то идеи!

– Окей. Тогда, может быть, мы могли бы под каким-то предлогом выманить родителей в город и рассказать им прямо там! И убедить их не возвращаться сюда ни под каким предлогом!

– А вещи?

– Вещи? Ну есть же всякие службы по переездам, можно им заказать перевоз вещей.

– Нужно быть очень убедительными, чтобы родители на такое согласились, – с сомнением сказала Диана. – Мне кажется, они скорее отведут нас к психиатру.

Лис чувствовала, что начинает злиться. Они отвергли все ее идеи, не предложив ничего взамен. В то же время она понимала, что они правы. Все ее предложения были исключительно теоретическими и на практике вряд ли бы сработали. Вся проблема заключалась в том, чтобы заставить взрослых поверить в такую сумасшедшую историю. Но она решила не сдаваться.

– Чтобы звучать убедительнее, мы могли бы собрать всех наших родителей вместе и рассказать им всем одновременно. – Она торжествующе оглядела ребят. Потом подумала и быстро добавила: – Предварительно выманив их всех в город.

Ей казалось, что против такой идеи они ничего не смогут возразить. Не могут же родители решить, что сразу семеро детей одновременно сошли с ума.

Все молчали, обдумывая услышанное. Потом Марго медленно произнесла:

– Что ж, это пока что лучшее из того, что ты предлагала.

Лис просияла.

– Но как, по-твоему, мы сумеем выманить всех родителей одновременно в город? И собрать их в одном месте.

– Этого я пока не продумала. Но это не невозможно, нам просто нужно придумать план.

– Это действительно может сработать, – сказал Марк. – Не то чтобы я очень в это верю, но это и правда не самая дурацкая идея.

– Если все родители соберутся в одном месте в городе и мы расскажем им обо всем, возможно, нам удастся их убедить. Все-таки нас будет шестеро, если без Алекса. И если нам удастся уговорить их не возвращаться в поселок за вещами, то они смогут остаться в живых. – Марго задумчиво терла подбородок, глядя в пространство. – Что же, это и в самом деле неплохой план. Осталось придумать, как его провернуть.

Ребята переглянулись. Лис показалось, что на секунду она увидела искру жизни в их вечно потухших взглядах. Это ее подбодрило.

– Еще один вопрос. Кто-нибудь из вас составлял график их приходов? Я имею в виду, есть ли какая-то система в том, когда они являются, а когда нет?

На лицах детей появилось озадаченное выражение.

– Нет, я ни о чем таком не задумывался, – наконец сказал Марк.

– Я тоже, – пожала плечами Диана.

Марго и Вики переглянулись.

– Мы тоже никакого графика не составляли, – сказала Вики.

– Очень зря, – сказала Лис. – Ведь, если есть хоть какая-то закономерность в их появлении, мы могли бы вычислить безопасные ночи. И вообще понять что-нибудь о них. Что-нибудь, что сможет нам помочь бороться с ними.

Ребята удивленно смотрели на Лис, словно она только что возникла перед ними из ниоткуда.

– И это тоже дельная мысль, – сказал Марк.

– Мне кажется, Алекс мог вести такой график, – вдруг тихо сказала Вики. – Мне кажется, я слышала, как он упоминал что-то такое. Но я не уверена.

– Кстати, как он, вы не знаете? – спросила Лис.

Ребята помотали головами.

– Я слышала, как наша мама разговаривала по телефону с его мамой, – сказала Вики, – но я только поняла, что он все еще в больнице. А мне мама ничего не рассказала.

Все немного помолчали. Потом Лис сказала:

– Если Алекс и правда вел дневник, нам обязательно нужно его увидеть. Скорее бы он вернулся домой из больницы!

– Я думаю, мы могли бы заполучить его и без Алекса, – сказала Марго задумчиво.

Все обернулись к ней. Она продолжила:

– Мы могли бы просто зайти к его маме, когда она будет дома, и сказать, что хотим забрать одну книжку, которую давали ему почитать. Что ее нужно сдать в библиотеку или что-то типа того. Думаю, она бы пустила нас в его комнату, чтобы найти книжку.

После минутной паузы, пока все обдумывали предложение Марго, Марк произнес:

– Звучит как план. Можно попробовать. В худшем случае, нас просто попросят подождать Алекса. В лучшем – мы найдем график, если он и правда его вел. Не знаю, правда, что это может нам дать, по мне так нет никакой логики в их приходах – просто иногда они заявляются, а иногда нет. Но попробовать стоит. – Он посмотрел на Лису долгим серьезным взглядом. Она с трудом выдержала его.

– Если в их приходах есть система, а я почти уверена, что она должна быть, то мы сможем спокойнее спать в те ночи, когда их не должно быть, а в те, когда они приходят, придумывать что-то, например ночевать друг у друга в гостях или спать с родителями. Но самое главное – это поскорее придумать, как нам выманить всех родителей одновременно из поселка.

В эту минуту к ним подошел Виктор. Видно было, что он бежал, так как дыхание его все еще было сбитым.

– Я не опоздал? – спросил он, усаживаясь рядом с Марком. – Опять отец со своими дурацкими уроками.

– Опоздал, – кивнул Марк. – Лис принесла чудесный план нашего спасения.

И Марк пересказал ему все, о чем они говорили последние десять минут. Виктор сосредоточенно слушал и иногда кивал. Когда Марк закончил, он сказал очень серьезно:

– Я думаю, мы должны подключить всех детей поселка. И старших, и малышей. Всех. Да, шестеро – это, конечно, много, но чем больше, тем лучше. Тем меньше шансов, что родители решат, что мы одновременно все сошли с ума или пытаемся провернуть какой-то дурацкий номер с ними. Я считаю, нужно поговорить со всеми.

Виктор оглядел ребят, ожидая их реакции.

– Отличная мысль! – воскликнула Лис. – Сколько нас всего здесь? Мы можем составить список?

– Можем-то можем, – сказала Марго. – Вот только не уверена, что все на это согласятся. Старшие не особо с нами общаются. Как я и говорила, им осталось всего ничего потерпеть, они и так иногда остаются ночевать в городе у своих друзей. Кое-кто из них уже этой осенью может уехать учиться в институт. Вполне может быть, что они не захотят ввязываться в наш план.

– И все же мы должны попробовать, – упрямо сказала Лис.

Марго пожала плечами.

– Попробовать, конечно, можно.

– Тогда давайте прямо сейчас составим список всех детей, которые тут живут. – Лис достала телефон, открыла записную книжку и приготовилась записывать имена.

– Нас семеро с тобой, – начал Виктор, – потом еще есть Настя, Дэн и Макс. Настя этой осенью как раз должна уехать, она поступила в институт, ей меньше двух месяцев тут осталось. Дэн и Макс младше, но их часто отпускают в город. Дэн просит родителей, чтоб они разрешили ему пойти учиться в колледж вместо десятого класса, но они хотят, чтобы он окончил одиннадцать и готовился в медицинский. Наняли ему толпу репетиторов, он к ним ездит каждый день в город. Иногда ночует там у приятелей. А Макс… с ним я вообще, кажется, уже год не разговаривал. Он совсем какой-то потерянный последнее время.

– Понятно, их номера у кого-нибудь есть?

– Есть вроде, – сказала Марго. – Ты собираешься им звонить, что ли? Вот так и скажешь, мол, ребята, у меня шикарный план. Я, кстати, Лиса?

– Кто-то из вас им может написать. Кто-то, кого они знают. Предложим встретиться. А что насчет малышей?

– У Насти есть двое младших братьев-близнецов, – ответил Виктор. – Лео и Лука, им лет по шесть-семь, кажется. Есть еще несколько девчонок, я не помню, как их зовут, они совсем маленькие, только с родителями ходят по поселку и гуляют только у себя во дворе.

Лис поежилась, представив, каково таким малышам справляться со всем этим. Понимают ли они вообще, что происходит? Или так и думают, что это их собственные родители по ночам превращаются в монстров?

– А они дружат между собой? Малыши? – спросила она.

Виктор пожал плечами.

– Не знаю, может, и дружат. А что?

– Да просто подумала, что Настя, наверное, объяснила своим младшим братьям, что происходит? И тогда они могли рассказать своим подружкам об этом. А если нет, то они, наверное, даже и не догадываются, что тут творится.

Все снова задумались, повисла тишина.

– Никогда не думала об этом, – сказала, наконец, Диана.

– Действительно, как малыши это воспринимают? Бедные…

Как бы нам с ними поговорить? – вслух размышляла Лис.

– Да никак, – отрезала Марго. – Не придем же мы к ним домой и не скажем родителям, мол, нам надо поговорить с вашей трехлетней дочерью.

– Нужно что-то придумать, – не сдавалась Лис. – Может быть, предложить им свои услуги в качестве бебиситтеров. Погулять там, поиграть с ними, книжки почитать, пока родители работают или ездят по магазинам.

Марго фыркнула.

– Так они и согласились!

– Ну, придумай что-нибудь получше!

– Ладно, ладно, – Марк примирительно поднял руку. – Про младших подумаем позже. Давайте для начала и правда попробуем организовать встречу с Дэном, Максом и Настей.

– И попробуем заполучить график Алекса, – добавила Лис.

– Если он, конечно, существует, – вставила Марго.

– Я могла бы сходить к его маме вместе с Ди, – сказала Вики. – Мы часто ходим к нему в гости, она не удивится.

– Супер! – воскликнула Лис. – Осталось придумать, какую книжку вы могли дать ему почитать. И как сделать так, чтобы его мама не пошла ее искать сама, а разрешила вам пройти в его комнату.

– Ну, тут уж как повезет. – Диана зарыла ноги в и без того серых балетках поглубже в дорожную пыль.

Лис хотела что-то ей ответить, но в последний момент передумала и промолчала. В конце концов, все пошло по ее плану. Ребята готовы хоть что-то делать. Это прекрасно. Значит, еще не всю волю к жизни высосали из них другие родители.

Они поговорили еще некоторое время, обсуждая детали плана. Они решили, что Марго напишет старшим ребятам и предложит встретиться. Лис настояла, что встреча должна состояться сегодня же вечером, так как сама мысль о предстоящей ночи казалась ей невыносимой. Марго не была уверена, что те согласятся так быстро, но обещала постараться. Диана и Вики сказали, что могут пойти к Алексу домой завтра, но Лис, приложив все свое красноречие, убедила их, что идти нужно прямо сейчас. Она сказала, что пойдет с ними, но не будет заходить, чтобы не вызывать никаких подозрений у мамы Алекса, которая ее совсем не знает. Она решила, что будет ждать неподалеку. Ей хотелось держать руку на пульсе всего происходящего. Ей казалось, что, если очень сильно постараться и ничего не упустить, уже совсем скоро они смогут убраться отсюда куда подальше. Но в то же время она, конечно, понимала, что это еще была не последняя ее ночь здесь.

Наконец ребята разошлись, договорившись встретиться на том же месте вечером. Марго отправилась домой списываться со старшими, Марк и Виктор тоже пошли по домам, а Лис, Диана и Вики двинулись в сторону дома Алекса. Его дом, как выяснилось, был на самом краю поселка. Недалеко от его дома уже начинался лес, а за ним – река. Участок вокруг дома выглядел довольно запущенным, траву давно не стригли, каменная дорожка начала зарастать, кусты высовывали свои когтистые лапы через щели в заборе, который, правда, был новым. И новые высокие ворота. Лис внимательно вгляделась в его дом: это был одноэтажный крашеный белый дом с мансардным окном под крышей, точнее, когда-то он был белым, а сейчас краска во многих местах облупилась и под ней виднелись старые серые доски. К нему вела широкая подъездная дорожка прямо от ворот. Лиса остановилась, решив, что не будет заходить во двор. Диана и Вики приготовились нажать на кнопку домофона, как вдруг Диана сказала:

– Стойте! А что мы скажем, когда выйдем из его комнаты? Если мы, допустим, найдем дневник?

– Ну, что не нашли книжку, – неуверенно ответила Вики.

– Нет-нет, – не согласилась Диана, – так не пойдет. Вдруг она тогда заподозрит, что мы что-то там искали. Да и куда мы спрячем дневник, когда будем выходить?

Вики пожала плечами:

– Что ты предлагаешь?

– Надо сбегать домой, взять какую-нибудь сумку и книжку. Тогда мы покажем ее маме на выходе, скажем, что нашли. А дневник положим в сумку.

– Отлично придумала, – сказала Лис. – Кто из вас ближе живет?

– Я, – ответила Диана. – Идем.

Девочки развернулись и направились к дому Дианы. По дороге Лис спросила:

– А что произошло с братом Алекса? Давидом, кажется?

Диана и Вики быстро переглянулись. Вики вздохнула, потом ответила:

– Когда их папа умер, Давид винил во всем себя. Перестал есть, спать, выходить из дома. Похудел очень сильно и стал похож на тень. А в один день просто исчез. Алекс с мамой проснулись утром, а его нет. Искали с собаками, полицией. Весь поселок искал, волонтеров понаехало, все тут прочесали вдоль и поперек: речку, лес, дома, но так и не нашли. Считается пропавшим без вести. Его мама с тех пор совсем не в себе. Да и Алекс. Да и мы все, – подумав, добавила она.

В этот момент они подошли к дому Дианы. Попросив подруг подождать на улице, Диана быстро сбегала домой и вернулась с рюкзаком и книжкой «Путеводитель по мировой истории для детей». Лис с любопытством разглядывала обложку – Диана не производила впечатления ребенка, увлекающегося историей. Та лишь пожала плечами.

Они отправились в обратный путь. На этот раз они молчали. У Лис копились вопросы, но она решила придержать их, пока они не справятся с этим делом. Оказавшись снова у ворот дома Алекса, девочки еще раз проговорили план. Лис осталась стоять у калитки, а Диана нажала на кнопку звонка. Раздались гудки, потом невнятный голос произнес:

– Кто там?

– Здравствуйте! Это Диана и Вики, подруги Алекса. Можно нам войти?

После некоторой паузы раздался щелчок, и калитка приоткрылась. Бросив взгляд на Лису, девочки вошли внутрь. Лиса осталась стоять, прижавшись к забору. Она следила за тем, как подруги подошли к крыльцу, постучали в дверь. Видела, как им открыла женщина с худым бледным лицом. Слышала их тихий разговор, но не могла разобрать слов. Вскоре Диана и Вики вошли в дом, и дверь за ними закрылась. Лис мучительно отсчитывала минуты. Одна. Две. Пять. Девочки не возвращались. Конечно, им нужно было время, чтобы обыскать комнату Алекса. Если, конечно, их в нее пустят. С другой стороны, нельзя было вызывать подозрения, находясь там слишком долго. Лиса от волнения начала кусать губы. Она ненавидела ждать. Ей нравилось действовать. Ситуации, в которых от нее ничего не зависело, заставляли ее сильно нервничать. Она огляделась. Сразу через дорогу начиналась дорога к лесу. Интересно, куда делся Давид? Неужели ушел среди ночи? Лис попыталась представить, как мальчик выходит в темноте из дома и движется в сторону леса. Ночная тишина окутывает его. Он выходит за калитку и смотрит по сторонам. Потом переходит дорогу и спускается к оврагу. Пара минут, и он на той стороне. Он идет, идет, подходит к лесу. Несколько шагов, и его уже нельзя различить среди черных стволов и ветвей. Лис поежилась. Куда он ушел? Или не ушел? Может, это они что-то сделали с ним? Лис снова повернулась к дому Алекса. Как раз в этот момент дверь отворилась, и она увидела Диану и Вики, выходящих из дома. Услышала, как они попрощались с хозяйкой. Через минуту они уже стояли рядом с ней.

– Пошли, – тихо сказала Диана.

Не задавая лишних вопросов, Лис двинулась за ними по дорожке в сторону магазина. Всю дорогу они шли молча. Диана заговорила, лишь когда они оказались в своем закутке.

– Кажется, у мамы Алекса совсем поехала крыша. Что, в принципе, не удивительно.

– Ну, давайте, расскажите уже, как все прошло. – Лис не терпелось услышать их историю.

И Вики рассказала:

– Ну, мы рассказали ей историю про книжку, но ей, кажется, было все равно. Я даже не уверена, слушала ли она нас. Просто махнула рукой в сторону его комнаты и ушла куда-то на кухню.

Диана продолжила:

– У Алекса все по полочкам, он ужасный аккуратист, нам это оказалось очень на руку. Если бы вы взялись искать что-то в моей комнате, то на это ушел бы год, не меньше. А у него все по порядку – книги на полке, тетради в столе. В общем, там всего три ящика, в одном школьные тетрадки, в другом альбомы, а в третьем – вот. Всего одна тетрадь.

С этими словами Диана извлекла из рюкзака серую тетрадь на сорок восемь листов.

– Его мама даже не вышла нас проводить. Мы покричали ей «До свидания!» несколько раз, но она просто стояла там и смотрела в окно, словно нас и не было вовсе. Жутко выглядит.

Лис не отрываясь смотрела на тетрадь. Что в ней? Диана продолжала теребить тетрадку в руках.

– Мы взглянули мельком, – сказала она. – Это похоже на дневник. Не уверена, стоит ли нам читать, это ведь очень личное.

Лис замялась.

– Мы не будем читать все подряд, – сказала наконец она. – Мы только поищем график.

– Вам не кажется, что нам надо было сначала все же спросить Алекса? – тихо произнесла Вики.

– Ну как бы мы у него спросили? Он же в больнице. – Лис почувствовала укол совести и подумала, что Вики права.

– Ну, не знаю… Телефона у него, правда, нет. Можно было бы попросить родителей отвезти нас навестить его.

Девочки некоторое время помолчали. Всем было неловко. Лис чувствовала, что ее вины здесь больше всего, ведь это она всех торопила сделать это побыстрее. Вдруг ее осенило:

– Навестить Алекса! – воскликнула она.

– Ну да, об этом я тебе и говорю.

– Да нет же, вы не поняли! Мы можем попросить родителей отвезти нас в город навестить Алекса! Всех вместе! Это отличный повод, он не вызовет никаких подозрений!

Диана и Вики смотрели на нее, обдумывая ее слова, потом Диана сказала:

– А что, неплохая мысль.

Мысли Лис лихорадочно понеслись. Это действительно отличный повод. Ни один родитель не должен отказать своему ребенку в том, чтобы отвезти его навестить друга в больнице. Им не обязательно всем ехать вместе, нужно просто договориться об одном и том же времени. Чтобы они все оказались в больнице одновременно. И чтобы мама Алекса тоже была там. Нужно узнать, когда мама в следующий раз приедет к нему. Лис переминалась с ноги на ногу, ей не терпелось обсудить этот план с остальными. Наконец, ее взгляд снова упал на тетрадку. Она вздохнула.

– Давайте все же заглянем и поищем график.

Диана протянула ей дневник. Лис стала быстро листать. Каждая страница была плотно исписана мелким аккуратным почерком. Не попадалось ничего, напоминающего график. Тогда Лис перевернула тетрадь и открыла ее с конца. Перед глазами у нее оказался список дат. Первая дата – 14 июня прошлого года. Лис стала листать страницы. Список заканчивался 6 июня этого года. Напротив каждой даты стоял + или —. Нетрудно было догадаться, что это означало.

Диана и Вики заглядывали Лис через плечо. Они тоже видели график. Три девочки молча листали страницы то вперед, то назад. Список занимал семь страниц. На первый взгляд, в нем не было никакой логики. Как Лис ни силилась увидеть какую-то закономерность, выходило, что плюсы и минусы чередуются совершенно хаотично. То они шли один через один, то целую неделю плюсов не было, то потом целых десять подряд. Лис содрогнулась, представив, каково Алексу пришлось в эти десять дней. Затем шло трехдневное затишье, потом два через два. Лис вздохнула и закрыла дневник.

– Покажем остальным. Потом я заберу его домой и попробую поизучать повнимательнее.

Девочки снова расселись. Диана взглянула на часы.

– Четвертый час. Предлагаю идти по домам и быть на связи. Если Марго сумеет убедить старших встретиться с нами, то это будет не раньше шести. – Диана зевнула. – Может, успею вздремнуть.

В полчетвертого Лис уже была дома. Гризли радостно выбежал ей навстречу, яростно размахивая хвостом и скаля в счастливой собачьей улыбке крошечные белоснежные зубы. Лиса подхватила его на руки и прижала к себе, уткнувшись лицом в его мохнатую голову.

– Как погуляла? – Мама колдовала над чем-то на кухне.

– Хорошо. – Лиса опустилась на стул за обеденным столом. – А ты чем занималась?

– Да вот, вычитала один новый рецепт и хочу приготовить. Зразы – слышала про такое?

Лиса покачала головой.

– Наверняка вкусно. У тебя все вкусно, – улыбнулась она.

Мама благодарно улыбнулась в ответ. Гризли уже был на полу и со всех сил тянул Лис за штанину. Он явно хотел поиграть. Лис еще какое-то время наблюдала за тем, как мама старательно лепит сомнительного вида котлеты. Лицо ее было сосредоточенным и расслабленным одновременно. Она едва заметно шевелила губами, видимо напевая тихонько какую-то песню. Волосы ее были собраны в пучок, но отдельные пряди то и дело свешивались на лицо, и она убирала их за ухо тыльной стороной ладони. Лис почувствовала, как ей на глаза наворачиваются слезы. Она так любит своих родителей! Она не может поставить их жизнь под угрозу. Она должна придумать такой план, который позволит им всем выйти из этой ужасной истории без потерь.

– Кажется, Гризли хочет погулять. – Мама с улыбкой взглянула на беснующегося щенка.

– Да, похоже на то, – согласилась Лиса. Она схватила щенка в охапку и вышла с ним во двор. На ходу она оглянулась и спросила: – Мам, а можно мне еще сходить погулять вечером? Часов в шесть, после ужина?

Мама подняла голову от котлет и немного удивленно взглянула на Лису. Еще несколько дней назад дочь жаловалась, как тут скучно, а сегодня уже дня не может провести без своих новых приятелей. Впрочем, решила она, это, наверное, даже к лучшему.

– Хорошо, сходи, конечно. Только возвращайся не позже восьми, идет?

– Идет! Спасибо, мам.

И Лис пошла на улицу играть с Гризли. Перед этим она, правда, заглянула в свою комнату и прихватила рюкзак, так как тетрадка Алекса все еще была у нее под майкой и ее нужно было куда-то переложить.

В половине шестого пришло сообщение от Марго: «Сбор в 18:00». Лис быстро покончила с ужином (зразы оказались удивительно вкусными) и пошла обуваться. Мама с папой помахали ей вслед, Гризли кинулся было к двери, но, поняв, что его гулять не берут, жалобно заскулил. Лис присела, чтобы почесать его за ухом, и прошептала:

– Я скоро вернусь!

Потом махнула на прощание родителям и, схватив рюкзак, выбежала на улицу. Было еще светло, но дневная жара уже спала, чувствовалось, что наступает вечер.

На этот раз никто из ее приятелей не опоздал, все были там – и Марго с Вики, и Диана, и Марк, и даже Виктор пришел вовремя. Старших ребят еще не было, но Марго сообщила, что они обещали прийти. Все собравшиеся напряженно молчали. Взглянув на дорогу и убедившись, что никого на подходе еще нет, Лис достала из рюкзака тетрадь.

– Мы нашли график, который составил Алекс, – сказала она и продемонстрировала ребятам страницы с плюсами и минусами. Дети начали передавать тетрадь по кругу из рук в руки. Каждый рассматривал список, молча перелистывая страницы, затем передавал другому. Наконец, тетрадь вернулась к Лис.

– Думаешь, ты что-то можешь из этого выудить? – спросил Марк, глядя в лицо Лис.

Та пожала плечами.

– Может быть. А может быть, и нет. Сегодня попробую что-нибудь в этом найти. Я думаю, нам всем нужно начать вести такие. Хотя, надеюсь, они нам не понадобятся и уже в ближайшие дни мы сможем выбраться отсюда. Но мне вот еще что интересно – а они приходят одновременно ко всем? Я имею в виду, вот в ночь на шестое июня у Алекса стоит минус, значит, никого не было. А ночью седьмого числа они точно приходили, и после этого он оказался в больнице. А как у вас было ночью шестого и седьмого? То же, что и у него? У меня они были и шестого, и в ночь с седьмого на восьмое, я точно помню. То есть, получается, графики не совпадают. У каждого свой?

Остальные задумались, напрягая память. Наконец Марк сказал:

– Ко мне не приходили ни шестого, ни седьмого числа.

– Это, получается, два дня назад? У нас, кажется, были только седьмого, да, Марго? – Вики посмотрела на сестру.

– Ага. Вечером пятого числа мы с родителями смотрели фильм и уснули все вчетвером на диване. Значит, в ночь с пятого на шестое никого не было. Потом была вечеринка у бассейна у Виктора, и вот после нее… – Марго замолчала.

– С шестого на седьмое ко мне тоже приходили, – сказал Виктор. – После вечеринки.

– А ко мне нет. Оба дня, если я все правильно помню, – сказала Диана. – И что это значит, по-твоему, Лис?

Лис задумалась. Она понятия не имела, что это значит.

– Ну, например, то, что это не одно и то же существо. Если бы это было одно и то же существо, оно не могло бы быть одновременно сразу в нескольких домах, так? Значит, их много, этих родителей, кто бы они ни были. Раз они могут в одну ночь быть и у Алекса, и у меня, и у Виктора, и, может быть, у кого-то еще из старших и младших. Вот бы понять, сколько их вообще? Кто они такие? Куда они деваются днем? Кто-нибудь когда-нибудь видел, как они уходят? Я имею в виду, по-настоящему уходят? Я видела, как моя «мама» выходит за дверь моей комнаты, но что с ней происходит дальше, загадка. А вы?

Ребята переглянулись. Видно было, что все напрягли память, пытаясь вспомнить то, что вспоминать не любили. Наконец, Диана сказала:

– Я всегда только видела, как он выходит из моей комнаты. И никогда – из дома.

– И я, – сказала Вики.

– Я тоже, – подтвердила Марго.

Виктор только развел руками. Марк продолжал сосредоточенно думать, словно пытаясь припомнить какую-то деталь, но не мог. В тот момент, когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, в проходе между магазином и вагончиком выросла фигура.

– Привет, ребятишки.

Это была Настя. Она была высокая, с большими зелеными глазами и каштановыми волосами. На ней было объемное черное худи и узкие джинсы. Она внимательно осмотрела компанию, взгляд ее задержался на страницах со списком.

– Я тоже делала такой, – просто сказала она. – Потом бросила. Потому что никакого смысла в этом нет, уж поверьте.

– А где Дэн и Макс? – спросила Марго. – Ты говорила, что позовешь их тоже.

– Они не придут, – ответила Настя. – Дэн даже слышать об этом ничего не хочет. Он говорит, что в любом случае уедет этим летом в колледж, разрешат ему родители или нет. А Макс в последнее время совсем необщителен. Боюсь, вам досталась только я.

– Это странно, учитывая, что ты как раз вот-вот уезжаешь, – неожиданно для себя сказала Лис.

Настя внимательно оглядела ее.

– Ты новенькая?

Лис кивнула.

– Для новенькой ты неплохо осведомлена. Ну, тогда ты должна знать, что у меня двое младших братьев. Им скоро семь. И им здесь оставаться. Пока я тут, я могу защитить их. Но когда я уеду… – Настя многозначительно обвела взглядом ребят. Те все поняли и так.

– В общем, если есть хоть какой-то шанс вытащить их отсюда, я за него уцеплюсь. Марго написала, что вы что-то придумали. Выкладывайте.

Тогда Лиса принялась сбивчиво пересказывать свой план. Настя слушала молча. Когда Лис закончила, она еще некоторое время молчала, обдумывая ее слова.

– Значит, ты думаешь, что, если мы расскажем родителям обо всем этом за пределами поселка и не позволим им вернуться сюда, они выживут?

Лис кивнула.

– Ну, то есть я, конечно, не уверена. Но мне кажется, что это наш лучший шанс.

Настя долго молчала, в упор глядя на Лис. Той стало неловко, но она изо всех сил держалась, чтобы не отвести глаза. Ей нужно было убедить всех попробовать, иначе им отсюда не выбраться. Наконец девушка медленно произнесла:

– Хорошо. Я согласна. Я попробую поговорить еще раз с ребятами.

С этими словами она развернулась и пошла прочь. Оглянувшись на ходу, она добавила:

– Спишемся завтра. Спокойной ночи.

Когда фигура Насти скрылась за поворотом, ребята стали обсуждать план в подробностях. Они решили, что сегодня же попросят своих родителей отвезти их в город, чтобы навестить Алекса в больнице. Завтра девочки – Диана и Вики – еще раз заглянут к его маме, чтобы узнать, когда она поедет к нему, и подгадать их приезд к этому же времени. Марго спишется с Настей и сообщит ей время. Остается надеяться, что она убедит Дэна и Макса тоже поучаствовать в их затее. Если им повезет, то они могут поехать уже завтра. И уже завтра не вернутся ночевать в это ужасное место.

Лис была дома в половине восьмого. Родители смотрели фильм в гостиной, Гризли удобно примостился между ними на диване и даже не проснулся, когда она пришла. Мама поманила ее рукой присоединиться к ним, но у Лис не шла из головы тетрадь, которая лежала в рюкзаке, поэтому она сказала, что хочет в душ.

Быстро переодевшись и сбегав в душ, она села за стол, положила перед собой тетрадь и открыла ее на странице, где начинался список. Семь станиц, триста пятьдесят восемь строк. Хаотичные, на первый взгляд, плюсы и минусы. Но Лиса чувствовала, что за ними должно что-то скрываться. Какая-то страшная логика. Жестокая закономерность.

Она листала страницу за страницей, подсчитывала плюсы и минусы, пытаясь угадать последовательность, но ее, казалось, не было. У Лис начало рябить в глазах от однотипных строчек. Числа сливались друг с другом, плюсы превращались в минусы, а минусы в плюсы. Тогда Лиса отвернулась и посмотрела в окно. За окном начинали сгущаться сумерки. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, на фоне светлого еще неба четко выделялись черные ветви деревьев, усыпанные густой листвой, и крыши домов. Лис не могла не думать о том, что скоро наступит ночь и ей снова нужно будет дождаться, пока уснут родители, чтобы незаметно прокрасться в их спальню. Лис содрогнулась, вспомнив о том, как ей пришлось ходить в туалет прошлой ночью. Чтобы отогнать страшное воспоминание, она решила начать составлять свой график. Она открыла нижний ящик стола, чтобы достать дневник, и тут ее словно молнией ударило. Ее дневник лежал в ящике раскрытым. Но это было не самое ужасное. Ее старый дневник, тот, что с серебряным замочком, тоже был открыт. Сломанный замочек валялся рядом. Так вот что читала «мама» той ночью в ее комнате. Ее дневник. Дневники. Она прочла их оба. Дрожащими руками Лис достала обе тетради. Решив сначала закончить начатое, она отложила в сторону старый дневник и записала в новом:

31 мая —

1 июня —

2 июня +

3 июня —

4 июня —

5 июня —

6 июня +

7 июня —

8 июня +

9 июня +

10 июня

Место рядом с десятым июня она оставила пустым. Его она заполнит завтра утром. Как бы ей хотелось поставить там минус! Лис закрыла тетрадь и потянулась к своему старому дневнику. Осторожно взяла его в руки, провела пальцами по сломанным дужкам замка, затем раскрыла на самой первой странице. Там совсем еще детским почерком было написано: «Привет, дневник! Меня зовут Алиса, но мама с папой называют меня Лисой. Мне девять лет. У меня много друзей. Моя лучшая подруга – Ди. Я ее очень люблю. Больше всего на свете я мечтаю о собаке». Лис листала дневник страницу за страницей. Большинство записей были подобны этой. Простые, детские, перечисляющие события прошедшего дня, мечты и желания. Лис невольно улыбнулась. Какой же простой и безоблачной была жизнь! Но тут же перестала улыбаться, вспомнив, как другая «мама» держала в руках этот дневник и читала все то же, что читает сейчас она. Вдруг на очередной странице она прочла: «Сегодня мне приснился очень страшный сон. Я не могу перестать о нем думать. Мне приснилось, что я в своей комнате в темноте. И вдруг я вижу, как из-под двери появляется что-то белое. Я смотрю и понимаю, что это рука. Белая рука тянется по полу к моей кровати, потом за ней появляется вторая. Я пытаюсь закричать и позвать на помощь, но не могу, изо рта не выходит ни звука. Тем временем руки становятся все длиннее, они уже у самой моей кровати. Я поджимаю под себя ноги и пытаюсь отодвинуться, но тело меня не слушается. Одна рука уже заползает на кровать, вторая – под кровать. Они ужасно длинные, они все так же тянутся из-под двери, и не видно, чьи это руки. Когда одна рука уже была на одеяле, я увидела, что вторая заползает с другой стороны кровати. Тут я все-таки смогла закричать и от этого проснулась. Ко мне прибежали мама и папа и долго меня успокаивали. Я боюсь ложиться спать одна сегодня, поэтому, наверное, буду спать с родителями».

Лис отложила дневник. Она вспомнила этот сон. Удивительно, что она о нем забыла. Сейчас эта картина стояла у нее в голове очень четко. Лис поежилась. Потом подумала, что сон, конечно, был очень страшный, но ее сегодняшняя реальность куда страшнее. Она взглянула на часы – было почти девять. Учитывая новые здоровые привычки родителей, максимум через полчаса они начнут готовиться ко сну. Лис убрала свои дневники обратно в ящик стола и снова обратилась к тетради Алекса. Она решила попробовать пойти другим путем. Взяв линейку и карандаш, она начертила на чистом листе бумаги таблицу. В верхней строке она проставила даты, а в нижней – плюсы и минусы. На весь год таблица вышла бы слишком длинной, поэтому для начала она ограничилась одним месяцем, но это ей тоже не помогло. Логика не прослеживалась. Лиса вздохнула и убрала листок с таблицей в дневник Алекса, а саму тетрадь в нижний ящик стола. Потом ее кольнула неприятная мысль – ведь другие родители могут снова достать все это из ящика и прочитать. Тогда она достала все три дневника и стала ходить по комнате, думая, куда их спрятать. Наконец, она засунула их в самый дальний угол ящика для белья в комоде и прикрыла кучей носков и трусов.

Едва она успела задвинуть ящик комода, как в комнату вошла мама. Она уже была в ночной рубашке.

– Еще не ложишься? – спросила она Лис.

– Да вот, собираюсь. Думала еще немного почитать перед сном.

– А что ты читаешь?

Лис махнула рукой на книгу, валяющуюся возле кровати. Мама подошла поближе и обняла ее.

– Как у тебя дела? – спросила она, заглядывая в глаза дочери. Лис не успела ответить, потому что в этот момент в комнату просунулся черный нос, а потом и весь сонный щенок, который с явным осуждением оглядел своих хозяек. Весь его вид сообщал: я так тепло и уютно спал между вами на диване, и куда вы все ушли? Мама и Лис не удержались и рассмеялись.

– Возьмешь его спать к себе? – спросила мама, погладив Лис, как маленькую, по голове.

– Ага. – Лис протянула руки и взяла щенка на руки. – Всегда буду спать с ним. – Лицо Лисы снова приняло озабоченное выражение, которое, как не могла не заметить мама, не сходило последние несколько дней. Что-то происходило с ее дочерью, но она не могла понять, что именно. Понятно, что тут и переезд, и новые друзья, и собака, и переходный возраст, но ее интуиция подсказывала, что есть что-то еще, о чем дочь не рассказывает. Ей не хотелось давить и выпытывать, но она начинала всерьез волноваться. Она покрепче прижала к себе девочку, поцеловала в макушку и сказала:

– Ты же знаешь, что я всегда рядом, если тебе нужна помощь? Или просто захочется поговорить?

Лис внимательно взглянула на маму. Она о чем-то догадывается? Девочка кивнула.

– Да, конечно, знаю, мам. Спасибо. Я тебя люблю.

– И я тебя очень люблю.

– Кстати, мам. Мы с ребятами хотим поехать в город, навестить одного нашего друга. Это Алекс, мальчик из нашей компании. Он лежит в больнице. Можно я тоже поеду? Вы отвезете меня?

– В больнице? А что с ним случилось? Это тот Алекс, у которого папа погиб и брат пропал без вести, да?

– Да-да, это он. Он упал с лестницы. Ну, так ты отвезешь меня туда? Другие ребята тоже поедут.

– Да, конечно, давай. А когда?

– Я еще точно не знаю, мы завтра договоримся с остальными, и я тебе скажу, хорошо?

– Да, конечно.

Мама колебалась. Вроде бы все сказано, и можно уходить. Но что-то еще удерживало ее в комнате. На душе было неспокойно. Они еще немного постояли, обнявшись. Наконец, Лис высвободилась из маминых рук, хотя больше всего на свете ей не хотелось ее отпускать. По крайней мере, до самого утра. Ей ужасно хотелось попроситься пойти спать с родителями, но это вызвало бы кучу вопросов. Пришлось бы снова врать и выдумывать, поэтому Лис сказала:

– Ладно, иди спать. Тебе в шесть утра уже в собаке мордой вниз стоять на лужайке. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – Мама еще раз поцеловала ее, затем погладила сонного Гризли и вышла за дверь.

Следом за мамой в комнату заглянул папа и тоже пожелал ей спокойной ночи. После этого Лис осталась одна. Она переложила щенка на кровать и сама легла рядом. Попробовала и в самом деле почитать книжку, но смысл прочитанного не доходил до нее. Все ее мысли вращались вокруг предстоящей ночи. Лис посмотрела на часы – было полдесятого. Хотелось спать – это был очень длинный день, к тому же прошлой ночью ей удалось поспать лишь пару часов, да и то сон был тревожным и полным странных и пугающих видений. Но Лиса понимала, что не уснет, – слишком велик риск быть разбуженной среди ночи отвратительным существом с маминым или папиным лицом. Пока что она видела только другую маму, но, судя по рассказам друзей, другие папы тоже приходили и были ничем не лучше мам.

Лис встала с кровати и подошла к подоконнику. Она совсем сегодня забыла про своего кролика. Лис заглянула в клетку. Мистера Ронни было не видно. Похоже, он глубоко забился в свой маленький домик и спал. По крайней мере, оттуда не доносилось ни звука. В клетке было убрано, в поилке – свежая вода, в кормушке трава. «Спасибо, мама, – подумала Лис. – Прости, Мистер Ронни, но тут такое творится, ты даже себе не представляешь». Она вздохнула и хотела выглянуть в окно, но тут же передумала, ведь в ярко освещенном окне ее будет слишком хорошо видно с темной улицы, поэтому поскорее задернула занавеску. Она не знала, кто именно мог бы ее увидеть. Она не знала, откуда приходят эти другие родители. Ждут ли они своего часа на улице? Или прячутся где-то в доме? Или просто возникают из ниоткуда в установленный час? Когда они, кстати, приходят? Лис не могла вспомнить, говорили ли что-то об этом ребята. Понятно, что ночью, но во сколько точно? После двенадцати? Или с наступлением темноты? Вопросов снова было больше, чем ответов.

Лиса прислушалась к звукам в соседней спальне. Там было тихо. Возможно, родители уже уснули, но она все же решила еще немного подождать для верности, хотя ей и становилось все страшнее. Что, если прямо сейчас откроется дверь и войдет мама? Как понять, настоящая ли это мама? То есть она, конечно, очень скоро поймет. Другая мама ведет себя совершенно не так, как настоящая. Но, когда она поймет, будет уже поздно. Лис снова почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она решила больше не ждать, схватила спящего Гризли и решительно направилась к двери. Будь что будет. Потом она вспомнила события прошлой ночи и решила, что нужно непременно сходить в туалет заранее. Сонный Гризли заворчал, когда его снова опустили на кровать. Лис прошмыгнула в ванную комнату. Сходила в туалет, наскоро вымыла руки и почти бегом выскочила в коридор.

К ее ужасу, свет в ее комнате не горел, хотя она прекрасно помнила, что оставляла его включенным. Из комнаты не доносилось ни звука. Лис постояла, прислушиваясь. И вдруг раздалось тихое рычание. Лис даже не сразу поняла, что это за звук, и лишь спустя минуту догадалась – так рычит маленький Гризли.

Лис почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. В голове лихорадочно носились мысли – вбежать в комнату и схватить щенка? Закричать и позвать на помощь? Спрятаться обратно в ванной? Она не могла принять никакого решения, просто продолжала стоять посреди темного коридора в прямоугольнике света из ванной комнаты и смотреть расширенными от ужаса глазами в темноту своей спальни, откуда продолжало доноситься тихое рычание щенка, в котором слышался страх. Постепенно рычание стало переходить в тихое повизгивание, а потом вдруг смолкло. Стало очень тихо. Лис едва могла стоять, ноги тряслись, руки дрожали, она, не отрываясь, смотрела в дверной проем, и оттуда вдруг показался Гризли. Он шел, пошатываясь, на своих коротеньких лапках и недоуменно оглядывался по сторонам. Потом он заметил Лис и подбежал к ней. Он не вилял хвостом, а лишь молча опустился на пол рядом с ней. Не теряя ни секунды, Лис подхватила его на руки и бросилась в спальню родителей. Закрыв за собой дверь, она села на пол, закрыла лицо ладонями и бесшумно заплакала. Однако уже через несколько секунд она вспомнила про щель между дверью и полом и тут же вскочила. Стараясь вести себя как можно тише, она, держа в одной руке Гризли, проползла между мамой и папой и кое-как устроилась между ними. Ее все еще трясло. Щенка тоже. Все его тельце вздрагивало, словно его било током. Лис принялась гладить его, пытаясь успокоить его и себя саму. Щенок никак не мог улечься – он сидел на кровати и широко раскрытыми глазами оглядывал все вокруг, постоянно вертя головой. Спустя минут пятнадцать Лис, наконец, почувствовала, что ее дрожь проходит. Щенок тоже понемногу успокоился и лег, но то и дело продолжал вскидывать голову и оглядываться. Лис закрыла глаза. От всех пережитых страхов за последние сутки у нее закончились силы. Она больше не могла даже бояться. Будь что будет. Теперь она с родителями. Можно и уснуть.

Мама, которая в это время лежала на боку спиной к ней, напротив, открыла глаза. Она слышала, как пришла дочь. Как принесла с собой щенка. Как пыталась незаметно устроиться между ними. Сначала она хотела сесть и спросить, что случилось, но потом почему-то передумала. Решила сделать вид, что спит. Она никак не могла решить, как ей себя вести. Как понять, что происходит с Лисой. Что ее тревожит? Почему она тайком ходит к ним спать? Как убедить ее рассказать, в чем дело? Продолжая терзаться этими мыслями, мама тем не менее старалась не выдать себя. Спустя какое-то время она услышала, что дыхание дочери выровнялось. Она осторожно перевернулась на другой бок. Лис спала. Глаза ее были закрыты, но под ними с бешеной скоростью туда-сюда бегали зрачки. Руки то и дело вздрагивали. Иногда она хмурила брови или морщилась во сне. Мама взглянула на щенка. Тот не спал. Он сидел на кровати рядом с хозяйкой и не сводил глаз с двери.