Заниб хмурится, но, кажется, не хочет со мной спорить. Она биолог, и разговоры с существами, которые не сосут кровь, чтобы выжить, не совсем ее специальность. Теперь мой ход. Зачтется как умение работать в команде. Это докажет мою ценность для корпорации. Мне просто нужно потянуть время, пока директор не придет и не увидит это. К счастью, мне не нужно придумывать оправдание, потому что охранницы кое-что подготовили для меня.

Без лишних слов Проссер и Тампа расстегивают мой комбинезон, обнажая мою грудь и все, что выше бедер, перед всем миром. Я стискиваю зубы, надеясь, что Заниб наслаждается открывшимся видом, - пусть даже обстоятельства для этого далеко не идеальные. Охранницы надевают на меня бронепластины спереди и сзади. Пластины громоздкие и немного неудобные, но не особенно тяжелые. Когда они снова застегивают меня, в моем свободном комбинезоне едва заметно, что под ним что-то есть.

- Что происходит? - спрашивает Диана, входя в шлюз.

Хорошо. Теперь она здесь. Теперь она будет знать, что я вызвалась добровольцем. Начинайте подписывать чек на бонус, госпожа директор. И можете сказать этой бесполезной Мирне, чтобы готовила мой долгосрочный контракт.

- Мы отправляем Амброзиак на переговоры с... кем бы они ни были.

- С теми, кто стрелял.

- Да.

- И ты согласна на это, Пейдж?

Я пожимаю плечами, стараясь изображать невозмутимость, насколько это возможно под тяжестью всего этого снаряжения.

- По крайней мере, попытаюсь.

Диана одобрительно кивает.

- Слушай, - говорит Проссер, - в этой броне, если они попадут тебе в корпус, убить тебя не смогут. Тебе это не понравится - у тебя перехватит дыхание, возможно, даже отбросит - но ты переживешь попадание этих паршивых пуль, которыми они в тебя стреляют.

- Мы с Проссер будем прикрывать тебя. Если она сделает резкое движение, мы сможем ее снять. Поднимемся повыше, чтобы стрелять сверху вниз. В идеале мы сможем снять ее, не задев тебя. Единственная проблема - если она схватит тебя, сбросит вниз, ударит ножом или что-то в этом роде.

- Держи дистанцию - не подходи к ней ближе чем на метр, - добавляет Тампа.

- Метр. Хорошо. Договорились.

Я засовываю руку в карман и достаю свой краскопульт. Охранницы переглядываются, но ничего не говорят. Я киваю им, чтобы они открыли шлюз. Они нажимают несколько кнопок, и гидравлика открывает его. Они забираются на подставки по обе стороны выхода, чтобы получить преимущество в высоте, и кивают мне, давая знак, что можно идти.

Женщина с рубашкой исчезает, возвращаясь в свой Mодуль, как только я делаю шаг вперед. Я поднимаю краскопульт и ставлю зеленый "X" примерно в полуметре за центром пуповины, а затем еще один зеленый "X" в полуметре перед ним. Чтобы показать, что у меня нет агрессивных намерений, я кладу краскопульт на землю и выхожу вперед, подняв руки.

Как только ступаю на пуповину, я готовлюсь, зажмурившись и стиснув зубы, ожидая пули. Возможно даже в голову, но я надеюсь, что если они будут стрелять, то попадут мне - как это назвала Тампа? - в корпус, так что меня просто сшибет с ног.

К счастью, выстрела не следует.

- Я безоружный гражданский! - кричу я. - Я работаю на корпорацию "Хестл". Мы на разведывательной миссии. - Ладно, это ложь. - Мы не хотим причинить вам вреда.

Это не ложь. Ну, не совсем.

Я медленно иду вперед, ставя одну ногу перед другой, и останавливаюсь, когда достигаю ближайшего ко мне зеленого "X". Ветер воет, и красные капли из не слишком далекого кровавого шторма летят мне в лицо. Мои руки все еще подняты, но я начинаю чувствовать себя глупо, поэтому медленно опускаю их. Ожидание бесконечно, напряженно, мучительно. Я чувствую себя дурой, стоя здесь. Не просто дурой, а чертовски открытой дурой, которую могут застрелить в любую минуту за мою глупость.

Я уже почти поворачиваюсь, чтобы уйти, когда женщина с рубашкой снова появляется. У нее очень отличительная внешность, не похожая ни на кого из моих знакомых, и я пытаюсь понять, в чем дело. Ее кожа светлее обычного коричневого оттенка, и ее облик тоже отличается.

Затем меня осеняет. Я видела фотографии людей, похожих на нее, в настоящих историях о "Предначертанной Судьбе", и они сильно отличались от актеров, игравших их в фильме. Мы даже обсуждали это на занятии, и нашему профессору пришлось долго объяснять, что все мы - члены La Raza Cósmica, смесь различных этнических групп, которые когда-то были глубоко сегрегированы на Старой Земле. Их обычно обозначали по цветам - черный, белый, зеленый, синий, все в этом роде. В космосе старые предрассудки просто стали несостоятельными. Мы, проще говоря, трахались до тех пор, пока не стали одного цвета.

Женщина с рубашкой, должно быть, представляла один из цветов до того, как все они смешались. Мои прежние мрачные предчувствия теперь кажутся пророческими. Мы серьезно ошиблись в оценке ситуации. "Предначертанная Судьба" не погибла вместе со всем экипажем. Она продолжала функционировать как колонизационный корабль, именно так, как была задумана, почти двести лет. Мы уже видели, что гидропонные системы все еще работают. Эта женщина - потомок первых колонистов.

- Подойди, подойди, - говорю я, жестом приглашая ее к себе и указывая на зеленый "X", который я поставила примерно в метре от моего текущего положения.

Женщина с рубашкой говорит что-то, и я понимаю только четверть. Конечно. Так же, как со временем смешалась наша этническая принадлежность, так же смешался и наш язык. Я, помнится, читала, что Космический - это смесь в основном языков первых космонавтов: старого английского, старого русского, старого хинди и старого мандаринского.

- Просто... подожди минуту, - говорю я, надеясь, что она тоже понимает около четверти того, что я говорю. - Я достану устройство, чтобы помочь нам общаться. Это не оружие. Не оружие.

Женщина останавливается и смотрит, как я медленно засовываю руку в карман и достаю планшет. Я нажимаю несколько кнопок и открываю программу-переводчик. Переводчик на самом деле очень элегантный. Он приглушает шумы вокруг ушей обоих пользователей и переводит почти в реальном времени, направляя звук так, что он воспринимается как голос собеседника, а не как трансляция из динамика - точь-в-точь чревовещание. Со временем он даже воссоздает приблизительное подобие голоса говорящего на основе основных фонем, морфем и слогов. Эффект похож на просмотр фильма с дубляжом, а не с субтитрами - вы слышите то, что должны слышать, хотя это может не совпадать с движением губ человека, с которым вы говорите.

Я приказываю ему переводить с Космического на старый английский и убираю устройство в карман. Он сделает все остальное, постепенно устраняя шероховатости.

- Можешь подойти ближе, - говорю я. - Встань на зеленую метку.

Она медленно приближается к зеленому "X", который я поставила для нее. Теоретически я была в безопасности на расстоянии метра от нее, как требовали охранницы.

- Я лучше понимать твой слова. Не совсем, но гораздо лучше, чем сейчас было.

Всего за два коротких предложения ее голос уже начинает трансформироваться из начальных роботизированных тонов стандартного голоса переводчика в ее "настоящий" голос. Но я не понимаю, почему перевод, кажется, работает неправильно. Это должно происходить мгновенно. Я проверяю планшет.

- Устранить неполадки в программе-переводчике.

Она наклоняет голову.

- Я не... ты говоришь с устройством?

- Да, - говорю я. - Подожди минутку, кажется, в моей машине что-то не так.

- Хорошо, да, - соглашается она. - Ты странно говоришь.

Я киваю. По крайней мере, у нее те же проблемы на ее стороне. Через мгновение планшет издает сигнал. Я читаю сообщение об ошибке. Программа-переводчик работает правильно. Проблема в том, что женщина с рубашкой говорит на языке, который совпадает со старым английским только на 73%.

Мне не следует удивляться. Через двести лет изменения неизбежны. Она говорит на новом диалекте: диалекте "Предначертанной Судьбы".

Я делаю то, чего никогда раньше не делала. По крайней мере, я не совсем уверена, как это сделать. Я прошу переводчик отключиться от обычных словарных журналов и попытаться разработать новую лингвистическую базу на основе контекстуальных подсказок. Чем больше мы говорим, тем лучше будет перевод, если все пойдет правильно.

- Мой переводчик попытается выучить твой диалект. Он отличается от того, который он знает.

Она кивает.

- Сколько времени это займет?

- Я не уверена. Несколько часов. Но чем больше мы говорим, тем лучше он будет понимать тебя.

Она снова кивает.

- Зачем ты стрелялa в мою подругу?

Она замолкает и сжимает кулак, как будто не знает, как ответить на вопрос.

- Я беру на себя ответственность за недопонимание. Предполагаю, что мои люди подумали, что вы заражены. Я спорила против этого. Вот я здесь, чтобы извиниться.

Переводчик определенно улучшается, но это не может быть правильно. Она, должно быть, имела в виду "инфицированы".

- Инфицированы? Какой-то болезнью? На борту есть чума?

Ее лицо темнеет.

- Вы действительно снаружи?

Я киваю.

- Откуда?

Я указываю вверх.

- Со звезд. Из далеких мест, о которых ты никогда не слышала.

- Не с Земли?

- Нет.

- Но твои люди... они бразильцы, да?

- Бразильцы? Я не знакома с этим термином. Дай-ка я проверю в своем приборе.

Она кивает. Я достаю планшет и пытаюсь ввести слово фонетически. Я искажаю его, но архив понимает, что я пытаюсь сказать, и рассказывает мне о Бразилии, еще одном древнем земном национальном государстве. Современнике США. Я пролистываю несколько картинок, а затем понимаю, откуда взялось ее предположение.

- Ты так думаешь из-за моей внешности?

Она кивает.

- Сейчас все так выглядят. Твои люди... ну... все мы давно перемешались. По сути, уже не осталось...

- Больше нет белых? Нет таких, как я?

Я качаю головой.

- Возможно, в изолированных анклавах. Может быть, на Земле. Но в основном нет.

- Земля не... - она замолкает, подбирая нужное слово, хотя я уверена, что переводчик все равно искажает его, - больше не важна?

Я сжимаю челюсти.

- Нет. Не особо. Это все еще наш дом. Некоторые люди все еще живут там. Иногда люди отдыхают там, посещают руины или изучают археологию. Но нет. Мы ушли.

Она отворачивается и смотрит вдаль на бушующий кровавый шторм. Человеческое во мне заставляет меня хотеть протянуть руку и положить на ее плечо. Но я знаю, что Проссер и Тампа наблюдают, их лучеметы нацелены, и единственное, что защищает ее от мгновенной смерти, - это метр пространства между нами. Она поворачивается ко мне.

- Меня зовут Хайме, - говорит она.

- Пейдж, - отвечаю я.

- Ну и куда нам теперь, Пейдж?

15

- Продолжай, Грейс.

Женщина, сидящая рядом с Хайме, кипит от злости. Оттенок ее кожи не такой, как у Хайме, но и не такой темный, как у La Raza Cósmica. Она принадлежит к другой земной этнической группе. Также высокая, с крепкими мускулами, высокомерная и злая. Она - их Хелена.

Как будто это причиняет невыносимую боль, Грейс встает. Она пытается, искренне пытается. Они пытаются.

- Я искренне извиняюсь за то, что стреляла в вас. Мы не поняли, кто вы. Мы думали, что вы заражены.

Опять это слово. "Заражены". Переводчик в основном достиг того момента, когда нет даже запинок в переводе странного диалекта английского "Предначертанной Судьбы". Похоже, они действительно обеспокоены каким-то заражением. Мне нужно узнать об этом больше.

Хелена невозмутима. Ее рана полностью зажила, и хотя она выглядит бледной и измученной, в целом она кажется не слишком пострадавшей.

- Я сделала это, думая, что защищаю свою семью и свой дом. Это не оправдание. Это объяснение. И искренние извинения. Я надеюсь на ваше понимание. И... прощение.

Диана поворачивается на своем месте и устало смотрит на Хелену. Она едва могла оторвать взгляд от хронометра в зале заседаний, который все еще отсчитывает время от нашего первоначального восемнадцатичасового срока. На данный момент у нас осталось около шестнадцати часов. Обнаружение живых колонистов на борту "Предначертанной Судьбы" и связанные с этим события не просто отнимают наше время, они пожирают его. Путь вперед теперь зависит от Хелены, но на самом деле ясно, что директор не готова терпеть дальнейшие задержки.

Хелена, со своей стороны, кажется, чувствует все это во взгляде Дианы так же, как и я. С едва заметным вздохом она встает.

- Я начальник службы безопасности этого офиса. Моя карьера, моя присяга и, можно сказать, мое призвание - безопасность и защита сотрудников, находящихся под моей ответственностью. Я бы солгала, если бы сказала, что мне приятно, когда в меня стреляют, но я так же солгала бы, если бы сказала, что не поступила бы так же, если бы наши роли поменялись.

Она смотрит на Диану, которая не реагирует. Она протягивает руку к Грейс.

- Могу ли я предложить нашу дружбу? И чтобы мы закопали топор войны?

Грейс смотрит на Хайме, которая кивает. Неуверенно, Хелена "Предначертанной Судьбы" делает шаг вперед и пожимает руку нашей Хелене. Я уже жду, что они устроят соревнование по силе рукопожатия, как иногда любят делать юные дурочки, но Грейс отстраняется первой, и Хелена не возражает - им явно хочется поскорее закрыть эту тему. Обе возвращаются на свои места, и я ожидаю, что на их лицах появится что-то вроде смущения, но смущение вряд ли вообще может показаться на таких суровых лицах.

- Замечательно, отличная работа, с этим все, - говорит Диана. Она хочет перейти к делу. - Теперь к сути вопроса. Ваши люди. Чего вы хотите? Хотите, чтобы вас забрали с этой планеты? Вернули в цивилизацию? Хотите, чтобы вас оставили в покое? На что вы надеетесь?