Депутат Национального собрания Ким Суниль, которого подозревали в сексуальных домогательствах к секретарше, стал темой анонимного поста на внутреннем форуме сотрудников парламента «Подслушано на Ёыйдо». Да-да, это был тот самый депутат, который во время парламентского запроса по актуальным вопросам, связанным с делом кастратов, в комитете по административным и государственным делам требовал немедленной отставки министра внутренних дел и главы Национального полицейского управления. На самом деле все это время он боялся сам стать следующей жертвой преступников, поэтому задействовал все возможные силы, чтобы остановить публикации в прессе и изо всех сил пытался договориться всеми способами с пострадавшей. В то же время он приставил к себе круглосуточную охрану из помощников и молодых партийных активистов своего избирательного округа.
Когда он услышал новости о том, что все причастные к делу были арестованы, он был вне себя от радости. Ничто не могло сравниться с этой радостью. Он не чувствовал себя так даже тогда, когда успешно прошел внутрипартийные выборы после переизбрания на второй и третий сроки – несмотря на подозрения в коррупции, призывы к уходу старших политиков и требования «полной чистки рядов». И все же окончательно выдохнуть он не мог. Ким открыл ссылку, которую ему прислала секретарша, и, смотря экстренный репортаж журналистки Ан Сунок с места событий, буквально впал в экстаз. Когда Ли Мэк обезвреживал преступников и сковывал их запястья кабельными стяжками, а затем когда спасатели выводили освобожденных жертв из здания больницы, он кричал от радости, как будто сборная Республики Корея только что забила победный гол на последних секундах добавленного времени в матче чемпионата мира по футболу.
Чтобы отпраздновать это событие, он устроил застолье и позвал председателя своего фонда поддержки, депутатов провинциального и городского собраний, а также местных влиятельных людей. Сильно опьяневший, он стоял в туалете, весело напевая себе под нос, пока справлял нужду. Вдруг кто-то сзади слегка ткнул его в спину.
– Что за… – сказал Ким, оборачиваясь. В тот же миг перед его глазами в свете лампы сверкнуло лезвие огромных ножниц.
Несмотря на героический подвиг, Ли Мэк получил тяжелые ранения и теперь лежал в больничной палате – загипсованы были все четыре конечности. Навестить его приходили Чин Кёнвон, детектив Ким, агенты ГААП, следователи из штаба и даже тот самый старичок из книжного магазина «Тхэбэк». Палата вскоре оказалась переполнена. Депутат Со Еджон прислала через своего секретаря букет с пожеланиями скорейшего выздоровления. Было даже удивительно, что у Ли Мэка, всю жизнь державшегося особняком и старавшегося не сближаться с людьми, оказалась такая большая команда поддержки. Медсестре то и дело приходилось выпроваживать полицейских из палаты, убеждая, что пациенту нужен абсолютный покой.
Отчитав Ли Мэка как следует, Чин Кёнвон обиженно отвернулась. И тут ее взгляд упал на женщину, стоявшую за окном. Из-за стекла окна шумной палаты она пристально смотрела на Мэка, а ее глаза скрывали темные очки. На шее показалась татуировка – женщина в одежде, какую носили в средневековой Европе. Она теребила в руках букет цветов. Когда ее вгляд пересекся со взглядом Кёнвон, она поспешно развернулась, оставила букет на стойке регистратуры и быстро зашагала к лифту. Кёнвон выбежала из палаты ей вслед, но было уже поздно – двери лифта закрылись, и женщина уехала.
Когда она вышла из лифта, ее телефон завибрировал, и на экране отобразилось сообщение:
«Давай сначала к нам».
Согласно сообщениям телеканалов и газеты, организация преступников, повергшая мир в шок и ужас, была полностью разгромлена полицией. Некоторые люди, которых эти преступления по той или иной причине вгоняли в страх, вздохнули с облегчением. Другие, болевшие за преступников, наоборот, были разочарованы. В академических кругах тем временем начались исследования так называемого феномена кастраторов, а программы журналистских расследований наперебой выпускали подробные репортажи и аналитические сводки. Представители различных партий, исходя из собственной выгоды, давали событиям удобные для себя трактовки, и дело кастратов быстро превратилось в еще один инструмент политической борьбы и взаимных нападок. Наступило «посткастратное» время.
В профиле Кастратора на «ОВ», притихшем после последней схватки в Тондаме, появилась новая запись:
«У приведения кастраций в исполнение есть настоящий инициатор. Люди, которых сейчас арестовали, – всего лишь жертвы, которые с запозданием отомстили за ужасающие преступления, совершенные против них. Властители и прочая элита Республики Корея – вы, охваченные жалким и постыдным гневом, требуете сурово наказать тех жертв, которые лишь отомстили преступникам, разрушившим их жизни. Взгляните на себя. Это не конец, а начало. Тех, кто отобрал волю и свободу наших граждан, ждет кастрация. Ждите».