ВАЖНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ: да, я прекрасно понимаю, что многие авторы не могут удержаться от того, чтобы не "подправить" старые материалы, когда переиздают их. Возможно, они стыдятся своей юношеской неуклюжести или неосмотрительности и жалеют, что не знали тогда того, что знают сейчас. А может, они просто ничего не могут с собой поделать. Но я так не поступаю.

Поэтому, пожалуйста, позвольте мне заверить вас, что версии рассказов в этом сборнике на 100 % соответствуют тому, что я написал много лет назад. За исключением исправления пары опечаток, я не изменил ни одного слова, ни одной запятой, ни одного предложения или абзаца. Не говоря уже о настроениях. Все они в точности отражают то, что я хотел сказать в то время, без каких-либо ревизионистских или косметических изменений.

"ДОЛГАЯ ПОЕЗДКА" – это первый рассказ, который я написал, приехав в Нью-Йорк. А моей первой работой по приезде стала роспись огромной студии фотографа по имени Хэнк Лондон, который специализировался на съемке женщин для журнала "Пентхаус".

Через пару недель я пришел на работу и обнаружил, что одну из этих женщин фотографируют прямо у меня на глазах, так что мои услуги не понадобились (подмигиваю). Думаю, Хэнк сунул мне 20 долларов просто так, из вежливости, потому что знал, что я на мели.

Я пошел в пиццерию на углу. И как раз в тот момент, когда я сел за стол с аппетитным куском пиццы, по радио передали новость о том, что за лето 18 таксистов были ограблены и убиты прямо в своих машинах. (Дело было в августе.) И вся история Хэнка разом пришла мне в голову. Я встал, купил в ближайшем магазине шесть банок пива "Бад" и пачку сигарет. Потом вернулся домой и за один семнадцатичасовой сеанс, стуча по клавишам своей шумной "Смит Корона", написал рассказ "Долгая поездка". Когда я проснулся, то быстро перепечатал его, исправив все ошибки и добавив в начале свой новый адрес. Затем я вложил его в конверт, подумал о том, чтобы наклеить марку, махнул рукой и прошел примерно восемь кварталов до редакции журнала "Сумеречная зона", которая располагалась прямо за углом на Лексингтон-авеню. Поднялся на лифте и сказал секретарше:

- Я хотел бы увидеться с Тедом Кляйном, пожалуйста.

Она удивленно подняла бровь.

- Могу я спросить, по какому поводу?

- Ну, я написал ему рассказ. Он прочитал мой предыдущий и сказал, что хотел бы увидеть еще один. Вот он.

(Все это было правдой.) Секретаршу учили отсеивать всякую шушеру (которой я явно был), и она была поражена моей наглостью – такого просто не случалось, – но она все же позвонила Теду. И тот согласился. Не успел я опомниться, как уже протягивал свой рассказ лучшему главному редактору, который тоже был поражен, но при этом очень добр и даже немного удивлен. Он проводил меня в свой кабинет, выслушал мой восторженный лепет, взял конверт с рассказом и бросил его прямо на стол. После этого он дал мне минут десять, а потом напомнил, что он занятой человек. Я вышел из кабинета со словами:

- Ну и повеселились же мы!

Через пару недель Tед купил эту историю. Вот так я стал профессионалом. Мне нравится, что в этой истории есть всего одно предложение со словом сплаттер. Но именно оно меняет всё.

"СПИ" – как оказалось, это была последняя история, которую я написал до того, как Крейг предложил мне идею о панк-вампире в метро. Как и "Долгая поездка", она в большей степени тяготеет к более мягкой стороне моей палитры. (И, как и "Долгая поездка", она была продана в "Сумеречную зону".)

К тому времени я работал уличным разносчиком и впитывал все детали, которые позже проявятся в "Свете в конце тоннеля". Я знал город как свои пять пальцев. Запоминал улицы и станции метро. Настраивался на его ритм.

До этого я нечасто сталкивался с повсеместной "амбулаторной шизофренией" и не осознавал связь между бездомностью и психическими расстройствами. Сейчас, когда я вижу, как кто-то в одиночестве кричит на углу улицы, я думаю, что в 50 % случаев у этого человека есть смартфон. Но в те времена, когда я выходил на улицу, я постоянно убеждался в том, насколько сломлены многие из нас.

Иными словами, вся сцена с парнем, разбрасывающим бублики, была реальной. На самом деле мне пришлось кое-что смягчить, потому что Тед решил бы, что это единственное, что не соответствует действительности. Тем самым подтвердив старую поговорку о том, что правда страннее, чем бла-бла-бла.

"ДУХ ХЭЛЛОУИНА" – пожалуй, это моя самая часто переиздаваемая история, которая неизменно пользуется популярностью на Хэллоуин. Действие происходит в той же крошечной квартирке, где я написал первые два рассказа и первую половину "Света в конце тоннеля".

Как ни странно, в те времена, когда сплаттерпанк ещё не был популярен, эту историю было гораздо сложнее продать. Но она проложила путь к успеху.

"ПО-БЫСТРОМУ" – я написал во вступлении к своему первому сольному сборнику "Совесть". Я написал эту небольшую историю, пока а) ждал, когда продадут "Свет в конце тоннеля", и б) ждал автобус до парома на Стейтен-Айленд. Мы с Крейгом, который переехал в Бруклин и устроился на ту же работу, что и я, – курьером, – закончили книгу и теперь собирали отказы от всех издателей и агентов в городе. По воле судьбы ждать нам оставалось недолго. Но за те двадцать минут, что оставались до прибытия автобуса, я на одном дыхании написал эту историю, а потом успел на автобус.

"ФИЛЬМ В ОДИННАДЦАТЬ" – снова цитирую предисловие к "Совести". Эта небольшая душераздирающая история была написана для культовой антологии Дэвида Дж. Шоу "Серебряный крик". По моему мнению, эта книга до сих пор остается одной из лучших, наиболее продуманных и качественно исполненных антологий ужасов в истории жанра. Кроме того, это была первая полноценная антология в жанре сплаттерпанк, в которой не только рассказ Клайва "Сын целлулоида", но и рассказ Лансдейла "Ночь, когда они пропустили ужастик" повергли читателей в шок. Это, пожалуй, одна из самых сложных историй, которые мне когда-либо приходилось писать. Опять же, она основана на реальных событиях, главное из которых – самоубийство казначея штата Пенсильвания Бадда Дуайера на глазах у съемочной группы. Но на создание образа Дотти меня вдохновила одна очень несчастная душа, которая ненадолго появилась в жизни моей семьи, а потом исчезла из нее. Я надеюсь, что больше никогда не напишу ничего настолько депрессивного. Это была последняя сольная история Скиппа того периода, и написана она была только по особой просьбе Дэйви. С тех пор мы работали только в паре со Спектором. Такова природа командной работы.

"РОУЗ ИДЁТ ЗА ПОКУПКАМИ" – пару десятилетий спустя, решительно вступив в ряды кинематографистов, я попытался снять фильм ужасов под названием "Роуз: бизарро-зомби-мюзикл". После пары неудачных попыток собрать деньги на краудфандинговой платформе проект был свернут. Но мне так понравился этот персонаж, что, когда "Кладбищенский танец" предложил мне написать небольшую историю о зомби для четверых, я тут же сочинил этот веселый приквел к "Роуз".

В фильме Роуз – чокнутая жительница Лос-Анджелеса, которая ведет кукольное шоу по кабельному телевидению, как радио "Свободная Европа", во время ранней фазы зомби-апокалипсиса. (Отсюда и "друзья", ожидающие ее в конце. То, что куклы, по-видимому, обладают разумом, – это только часть веселья. Боже, как бы я хотел, чтобы мне довелось снять этот фильм!)

Если вы хорошенько поищете, то, возможно, найдете полный сценарий "Роуз" в книге, также изданной "Кладбищенским танцем". Но пока это и классная футболка – это все, что осталось от мечты.

"ИСКУССТВО – ЭТО ДЬЯВОЛ" – основано на реальной выставке Чарли Шина в галерее "Гиена" в Бербанке, организованной моими приятелями Биллом Шейфером и Брайаном Бубоником. Не может быть, чтобы из этого события не вышла какая-нибудь гребаная история. (У Билла в галерее есть видео, на котором Чарли дает веселые комментарии к каждому экспонату, большинство из которых он купил сам по полной цене. Я думаю, отчасти от стыда, но в основном от восторга. Это искусство, в том виде, в каком оно описано, было просто фантастическим.)

Это одна из двух историй, которыми я обычно делюсь, когда преподаю хореографию насилия на уроках письма. По понятным причинам. (Смотрите "Драка за еду" ниже).

"ГРУСТНЫЙ КЛОУН" – хотите верьте, хотите нет, но я испытываю глубокую и неподдельную любовь к клоунам. Поэтому я больше всего виню Стивена Кинга (которого я тоже люблю) за то, что он настроил весь этот чертов мир против них с помощью этого Пеннивайза. БОЛЬШОЕ СПАСИБО, СТИВ! Кровь грустного клоуна на твоих руках!

"САМЫЙ ДЕРЬМОВЫЙ ПАРЕНЬ В МИРЕ (РОЖДЕСТВЕНСКАЯ СКАЗКА)" – учитывая это и "Дух Хэллоуина", я начинаю думать, что мне следует писать по хреновой сказке на каждый праздник!

"ДРАКА ЗА ЕДУ" – изначально рассказ задумывался как финал антологии "Сумасшедший дом", в которой рассказывается о разделенном мире, и я чувствовал, что моя работа заключается в том, чтобы выносить дерьмо как можно большим количеством ударов. Всегда приятно, когда тебя приглашают на что-то амбициозное и рискованное – если я что-то и люблю, так это вызовы, – поэтому я решил написать всё в настоящем времени от первого лица с полным погружением. А потом разложил всё по полочкам, чтобы получить десять разных точек зрения от первого лица. Чтобы взглянуть на происходящее глазами мухи. Вот что я сделал.

Я предлагаю эту статью для углублённого изучения в рамках курса "Хореография насилия", потому что именно здесь в дело вступает продвинутая хореография.

На мой взгляд, ключ к написанию захватывающих экшн-сцен – это умение жить в шкуре своего персонажа, от мгновения к мгновению, переживая всё так же ярко, как и он сам, пока всё это происходит. Дополнительный импульс возникает, когда вы можете делать это с несколькими персонажами, меняя точку зрения, не теряя при этом связности повествования и динамики. На мой взгляд, умение писать безумно сложные и захватывающие экшн-сцены – неотъемлемая черта сплаттерпанка.

"СПЛАТТЕРПАНК-АЛФАВИТ ОТ СКИППА" – меня пригласили написать сплаттерпанк-рассказ для экстремального сборника под названием DOA III. Но поскольку мне хотелось прояснить разницу между этими жанрами, я решил провести для читателей познавательную экскурсию по сплаттерпанку от А до Я.

Спустя годы, когда я собирал этот сборник, я с иронией подумал, что, если бы я поставил этот рассказ первым, возможно, остальная часть книги была бы и не нужна. Но мне нравится, что я поместил его в конец. Это скорее краткое изложение, чем вступительное слово.

"ПОСЛЕДНИЙ И ЛУЧШИЙ ДЕНЬ ДЖИММИ ДЖЕЯ БАКСТЕРА НА ЗЕМЛЕ" – когда Джордж Ромеро и Джонатан Маберри пригласили меня написать рассказ для их новой антологии "Ночи живых мертвецов", это стало завершением пути для всех нас. Как они написали в предисловии перед оглавлением: "Эта книга посвящена Джону Скиппу, который сделал возможной "литературу о зомби" своей эпохальной антологией "Книга мёртвых" (в соавторстве с Крейгом Спектором). Ты навсегда останешься нашим другом, Скипп".

Поймите, Джордж был и остаётся одним из моих величайших кумиров в искусстве.

Когда мне пришла в голову идея "Книги мёртвых" – что ещё происходит, когда мертвецы встают и начинают поедать людей? А что, если мы обратимся за помощью к величайшим в мире писателям, работающим в жанре ужасов? Мы с Крейгом буквально созванивались с ними. Почему? Потому что в этом маленьком гребаном мирке ему вдруг захотелось снять полнометражный фильм по "Свету в конце тоннеля". А я ходил вокруг да около, курил косяк и радовался возможности с ним поговорить. И тут мне в голову пришла эта идея, совершенно неожиданная.

"Книга мёртвых", как и "Серебряный крик", стала знаковым событием в истории сплаттерпанка. Усилив основополагающие метафоры Ромеро, связанные с мясом, и заручившись поддержкой Стивена Кинга, мы на десятилетия опередили своё время в жанре зомби-литературы. Такие рассказы, как "Дети Джерри знакомятся с Червячком" Шоу и "На дальнем краю пустыни Кадиллак с мертвецами" Лансдейла, до сих пор остаются головокружительными образцами жанра, несмотря на то, что с тех пор было написано бесчисленное множество историй о зомби.

Поэтому, когда пришло время отплатить ему той же монетой, я захотел написать Джорджу что-то, что отражало бы его смелый социально-политический дух, – человека, чья работа была направлена на то, чтобы бросить вызов существующему порядку вещей. Человека, который появился из ниоткуда, чтобы изменить правила игры, но при этом не поступился своими принципами.

Джордж не боялся бороться с расизмом, сексизмом, гомофобией и всеми видами тирании, которые используют террор и как кнут, и как пряник. Я поражался тому, сколько историй о зомби превратились в несбыточные мечты либертарианцев, в которых мерзкие люди могут убивать кого угодно, потому что "выживает сильнейший", "свобода" и всё такое.

Так появился рассказ "Джимми Джей". В этой статье я просто приведу оригинальное вступление из моего сборника "Не нажимай на кнопку".