- Не знаю, – рассмеялась Кристи. – Может, я пытаюсь оправдать то, что мы тратим время на его напыщенную чушь.

- Через 1,6 км съезд с шоссе I-5, – сообщил навигатор, когда Дреа импульсивно увеличила скорость до 100 км/ч.

Им потребовалось еще десять минут, чтобы разобраться в хитросплетениях центра Лос-Анджелеса и, ориентируясь на голос робота, найти один безликий серый промышленный монолит среди триллиона других. Но они его нашли. По крайней мере, нашли адрес на открытке: свет в подъезде горел, на улице никого не было. Это было заброшенное здание на мрачном пустыре, перед которым было много парковочных мест, и это навело их на мысль, что, возможно, бедолага Апокалипсо не дождался того количества изысканных гостей, на которое рассчитывал. Однако его катафалк стоял прямо там, на закрытой парковке слева. Так что сомнений в том, что это то самое место, не было.

- Ладно, – сказала Кристи. – Мы точно хотим это сделать?

- Ну, мы уже здесь, – ответила Дреа, подъезжая к обочине. – А что, если ее там вообще нет? Может, она актриса, которую он нанял, чтобы та возила его по городу и пыталась соблазнить возможных гостей?

- Если он мог позволить себе нанять такую женщину и заставить ее давать такие показания в его пользу, не выходя из образа, то, наверное, мог позволить себе и трахнуть ее. Тогда зачем ему нужны мы?

Дреа не стала глушить двигатель, пока они размышляли над этим.

- Думаешь, она действительно с ним спит? – спросила Кристи. – Мне даже думать об этом неприятно.

- Я знаю.

- Тем не менее я никогда не видела в Голливуде бедных уродливых мужчин, трахающих красивых женщин. Значит, у него должны быть деньги.

- Эти лофты недешевы.

- Допустим, она актриса и участвует в его шоу...

- Пока что это единственное хорошее, что в нем есть.

- А что, если это какой-то сатанистский культ и он просто пытается завербовать нас? – Дреа хихикнула.

- Тогда ему чертовски не повезло.

- Ты вооружена?

- Ты шутишь?

- Да.

- Ну ладно.

Они дали друг другу пять и обнялись, не отстегивая ремни безопасности, что выглядело довольно забавно. Потом отстегнулись и вышли из машины.

Кристи помахала камере видеонаблюдения, а Дреа нажала на кнопку звонка. Ответ последовал почти мгновенно. Щелчок, гудение – и они вошли. Просторное фойе было освещено холодным голубым светом, который прерывался неравномерными вспышками ослепительно белого и мигающего красного. Стены были выкрашены в глянцевый черный цвет, который отражал свет, но в то же время словно исчезал за ним, так что казалось, будто стены пульсируют в такт тихому гулу, а за ними не было ничего, кроме пустоты, и они словно оказались в квадратной коробке 30 на 30 футов внутри бесконечности.

- Классный эффект, – сказала Кристи.

Дверь за ними захлопнулась. В дальнем конце комнаты виднелся светящийся дверной проем, залитый ослепительно белым светом, как в фильмах Кубрика. В центре проема стоял темный силуэт, обращенный к ним лицом, и белый и красный свет падал на все вокруг, кроме него. Над силуэтом висела неоновая вывеска с надписью: "Смерть будет твоим проводником".

- Очень художественно, – сказала Дреа.

- Тссс...

По мере того как они приближались к своему проводнику-тени, их шаги эхом отражались от скрытых динамиков, расположенных по всему помещению. Это был хитрый трюк с эффектом, из-за которого казалось, будто сзади, впереди и по обе стороны от них приближаются невидимые люди. Они нервно оглядывались через плечо, но ничего не видели.

- Должно быть, у них есть направленные микрофоны на уровне пола, – сказала Дреа.

- Это умно.

- Жутковато.

- Да. Черт! Вот это адреналин!

В трех метрах от светящегося дверного проема силуэт Смерти начал отступать в коридор за ним, по-прежнему повернувшись к ним лицом. Впервые они смогли отчетливо разглядеть черную мантию и капюшон, полностью скрывавшие его фигуру.

Они увидели прикрепленную к торсу камеру на черных ремнях. И навороченную камеру высокого разрешения, направленную прямо на них, с очень широким объективом.

- Да неужели? – сказала Дреа, на этот раз обращаясь прямо к камере. – Если ты хочешь использовать эти кадры, нам придется подписать разрешение, ясно? Я имею право на участие в Гильдии киноактеров США! Мне платят за это дерьмо!

- Не хочу портить тебе кадр или что-то в этом роде! – услужливо добавила Кристи. – Если они попытаются заставить меня работать бесплатно, его новое имя будет Макс Я-Откушу-Твой-Член, Йоу!

- Думаю, они поняли, что к чему. Хочешь на секунду изобразить испуг, просто для приличия?

- Да ну на фиг.

Дреа показала два средних пальца.

- Хочешь, чтобы я тебе помогала? Заслужи мое уважение. И будь добр к моей подруге.

Кристи не стала спорить. Не будучи актрисой, она изобразила перед камерой свою лучшую гримасу "я правда напугана", а потом смущенно хихикнула. Когда они вошли в светящийся дверной проем, свет внезапно стал невыносимо ярким. Они вскрикнули, ослепленные, закрыли глаза руками. И оказались по ту сторону.

Моргая и ругаясь, Кристи в первую очередь обратила внимание на звук: низкий, почти инфразвуковой гул, от которого у нее зазвенело в ушах.

- Черт возьми! – крикнула она, едва слыша собственный голос.

Затем она увидела Дреа, которая стояла в метре впереди, заткнув уши пальцами и смеясь.

- Ты это видишь? – завопила она, когда из скрытых динамиков зазвучало глухое биение человеческого сердца.

Коридор, раскинувшийся перед ними, был спроектирован так, чтобы напоминать матку длиной 12 метров, стены и потолок которой были органически изогнуты и блестели от геля. Все это было сделано из вспененного латекса – его ушло безумное количество, наверное, на 20 000 долларов, – с маленькими прожилками, родинками и пульсирующими полипами, пронизывающими все пространство. По обеим сторонам торчали протезы человеческих рук. Они свисали со стен или тянулись к ним, словно попавшие в ловушку. Прямо как в фильмах про монстров. Некоторые руки были отрезаны по локоть. Некоторые шевелились. Это напоминало "Восставшего из ада" – фильм, который они обе обожали. И сделано все было на совесть. У этого парня явно был бюджет.

- ДАВАЙ! – взревела Дреа. – ПОЙДЕМ! ПОСМОТРИМ, ЧТО ЕЩЕ У НИХ ЕСТЬ! ГОТОВА ПОКЛЯСТЬСЯ, С СЕКУНДЫ НА СЕКУНДУ ЗАПУСТЯТ КАКУЮ-НИБУДЬ ЖЕСТЬ!

Они шли по этому жуткому коридору друг за другом, стараясь держаться подальше от цепких пальцев, и их шаги заглушал грохот. Кристи ускорилась и взяла подругу за руку, чувствуя себя глупо из-за того, что ее это так пугает. Свет, падавший сверху, то становился ярче, то тускнел. Туманогенераторы распыляли туман ровно настолько, чтобы сделать лучи более четкими и подчеркнуть каждое движение в тени. Через 10 метров свет над их головами стал красным. Стены и потолок покрылись плесенью, потемнели и покрылись жирным налетом, начали обвисать, расползаться и капать. Руки превратились из вспененного латекса в нечто более грубое, блестящее, костлявое и гнилое. И тут появился этот ужасный запах.

Кристи и Дреа познакомились с ним на уроке биологии в восьмом классе. Формальдегид и лягушка – та самая, которую они препарировали вместе, – были их самыми ранними общими воспоминаниями, предшествовавшими травке, спринцеванию, дешевым духам и сожженным волосам Барби. Запах исходил от одной из рук, где порвалась термоусадочная пленка.

Они обе увидели это одновременно. В дыре были дохлые личинки.

- Нам надо идти, – выдавила Кристи.

И развернулась.

Слишком поздно.

Первая фигура в плаще, появившаяся в дверном проеме, была ростом почти два метра. Даже с расстояния в десять метров Дреа видела, как ее голова в капюшоне едва не задевает потолок, пока она стремительно приближается к ним. Следующая фигура была еще крупнее. И у обеих в руках были большие изогнутые клинки – не столько мачете, сколько ятаганы, – которые блестели на свету. Они не были похожи на бутафорию. Если это была шутка, то не смешная. Дреа выпустила руку Кристи и полезла в сумочку. Кристи кричала, и это было нормально.

"Выпусти пар, детка", – подумала Дреа, борясь с собственной паникой.

Ее пальцы сомкнулись на искомом предмете. Она сняла пистолет с предохранителя еще до того, как достала его из сумочки. Она не могла стрелять, не целясь в подругу, поэтому развернулась и выстрелила в оператора камеры Смерти, попав ему в корпус, а затем в голову. Фигура в плаще отлетела назад, забрызгав все вокруг, и упала в нескольких сантиметрах от занавеса в конце коридора. Дреа надеялась, что камера не пострадала. Возможно, ее потом заберут в качестве доказательства.

- НУ ЖЕ! КТО СЛЕДУЮЩИЙ? – взревела она, оборачиваясь, чтобы убедиться, что все в порядке.

Почувствовала запах перцового аэрозоля, который распыляла Кристи, и со всех ног бросилась бежать в противоположную сторону. Все глубже погружаясь в ад.

Кристи не носила с собой пистолет – она их не любила, они ее раздражали, – но сейчас она жалела, что у нее нет под рукой автомата, чтобы пристрелить этих ублюдков. В любом случае, чем ближе они подходили к туману боли, который она только что создала, тем больнее им было бы падать. Она бросилась за Дреа, чувствуя, как щиплет глаза, увидела впереди занавес и мертвое тело, через которое ей придется перепрыгнуть. Увидела Дреа, которая держала все под контролем. Услышала выстрелы, которые были чуть громче криков позади нее, но все это заглушал грохот из динамиков. Из которых, да поможет им Бог, теперь доносился тяжелый металл.

Дреа не собиралась бросаться на тех, кого ее пули не сразили наповал. Поэтому она выстрелила сквозь занавеску, целясь слева направо, сделав по одному дополнительному выстрелу в каждую сторону, а затем еще два – прямо по центру.

- Пожалуйста, пусть они будут мертвы, – молилась она. – Кто бы там ни был, пожалуйста, пусть они уже мертвы.

И когда она прошла сквозь занавеску, ее ждала хорошая новость: на полу перед ней лежали два окровавленных ублюдка в черных мантиях с очень удивленными лицами. Один из них еще шевелился, но уже не очень активно. Плохая новость заключалась в том, что она промахнулась. И тот, кто ее выпотрошит, был уже в трех шагах от нее.

И вот что увидела Кристи, когда прошла сквозь занавеску меньше чем через пять секунд. Прекрасное лицо Вейл. Дреа, оседающая на пол. Из спины Дреа торчал ятаган. А потом его там не стало. Дреа пошатнулась, больше не держалась на ногах и, падая на колени, выстрелила в пустоту. За то время, что Кристи кричала, ухмыляющаяся амазонка оттолкнула ее умирающую подругу в сторону, схватила Кристи за волосы и с силой дернула на себя.

- Вот это настоящее искусство, – прошипела женщина ей на ухо, обхватив ее сзади и приставив мокрое лезвие к ее горлу.

И перед ней разверзся весь ад на земле. В стиле "Макс Апокалипсо".

Кошмарная инсталляция была смонтирована под углом 45 градусов: длинный, круто поднимающийся вверх пандус во всю ширину склада полностью закрывал обзор Кристи. Центральным элементом была огромная пятиконечная звезда, подсвеченная сверху прожекторами и полностью составленная из десятков набитых мясом манекенов, расставленных от головы до ног по кругу диаметром не менее 15 метров. Их потрескавшаяся пластиковая поверхность кишела мухами, которых было видно даже издалека. Круг, в который они были вписаны, явно был нарисован кровью. В центре "Сигила" – особой пентаграммы Сатаны – висел портрет Макса Апокалипсо в стиле Уорхола: злобное лицо десятифутового роста. Просто чтобы подчеркнуть, что все это было посвящено ему.

А за пределами этого круга лежали десятки тел – большинство из них были мертвы, остальные – истощенные и корчащиеся в муках. Их распяли вверх ногами, как истребители, готовые вот-вот разбиться, проткнув металлическими шипами руки, животы и ступни. Над всем этим неоновыми буквами высотой в три метра было написано: "ИСКУССТВО – ЭТО ДЬЯВОЛ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, САТАНА!" Затем с обеих сторон к Кристи подошли верующие, распевая что-то невнятное под аккомпанемент заупокойной музыки в стиле дэт-метал. Всего их было человек двадцать. Большинство в мантиях. Несколько человек в джинсах и футболках, вероятно, из какой-то команды, и почему-то в два раза страшнее из-за своей абсолютной нормальности. Как будто это был очередной концерт без профсоюза, только с бонусом в виде посмертных баллов за убийство психопатов. Наконец перед ней предстал церемониймейстер, облаченный в мантию, которая стоила в десять раз дороже, чем все имущество ее семьи, вместе взятое, и с елейной улыбкой, которую было невыносимо видеть.

- ГОСПОДИН САТАНА! – начал он.

Кристи окинула все это взглядом. Оценила свои шансы. Пожелала, чтобы существовал хоть какой-то способ забрать их всех с собой. Пожелала, чтобы она могла как-то сказать Дреа, как сильно она сожалеет. А потом выплеснула перцовый баллончик себе за спину. В горле у нее все сжалось, и перед глазами потемнело.

- О-о-о! – закричала Вейл, ее лицо и легкие были в химическом огне.

Она выпустила рыжеволосую нарушительницу, которой только что перерезала горло, и упала на колени, ослепшая, ее рвало. Все остальные отшатнулись от дыма и брызг.

- Где моя гребаная камера? – взревел Макс.

- Барри мертв!

- Господи, БЛЯТЬ! Неужели вы, люди, ничего не можете сделать?

- ПРОСТИТЕ, ХОЗЯИН! – закричали несколько человек в один голос, бросаясь поднимать снаряжение или как-то исправлять ситуацию.

Макс стоял в центре созданного им хаоса, отчаянно пытаясь сообразить, как спасти ситуацию. Он был окружен полоумными, его авторитет был подорван вместе с остатками наследства.

Он потратил последние полмиллиона из трастового фонда своего дерьмового папочки, продюсера ситкомов, на подготовку этого мероприятия. Он потратил годы, культивируя в своей голове этот призыв – это высшее выражение. Нанял десятки художников, чтобы помочь воплотить в жизнь его видение. Те, кто потерпел неудачу, исчезли. Поместив свои тела – или их части – в более масштабную работу.