Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

Вильям Шекспир, «Гамлет».

Доля Весмона из добычи в консульстве составила тысячу сто золотых за себя и половину из двух третей доли покойной Ленты, то есть еще семь с лишним сотен. Плюс серебра в той же пропорции, то есть на шестьсот с мелочью. Плюс Кааппе обещала рассчитаться по трофейным векселям и выдала пять сотен авансом в виде векселя Фийамонов.

Плюс Молнар и Совуа, когда понадобилось освободить место на складах под заключенных, сбросили весь товар по ценам немного ниже рыночных, однако не за монету, а по местным счетным книгам. Этот доход Кааппе через счетные книги перевела на открывающееся в Пайт-Сокхайлей представительство Фийамонов и рассчиталась с Молнаром серебром, с Совуа по счетным книгам, а с Весмоном снова векселем. Еще четыре сотни. Впрочем, платежные обязательства Фийамонов на Восходном Севере принимались по номиналу. Пергамент с печатью нужен был для того, чтобы сумму внесли в счетные книги по месту жительства.

Еще двести золотых Кааппе, как и обещала, отдала на новые доспехи.

Суммы для графской семьи не запредельные, но все же существенные и тем более редко собираемые в одном месте, звонкой наличностью и векселями. Теперь Весмон лучше понимал жизненную логику Шотана Безземельного. Если ты умен и удачлив, если можешь обеспечить стабильный приток доходов, земля особо и не нужна. Другое дело, что именные владения — это стабильность и надежность, но тут уж выбор приоритетов. Так или иначе, получить много денег сразу было приятно и полезно. В сущности, сын только что удвоил годовой доход Весмонов. Отец будет доволен.

Трофейный арбалет Адемар как бы забыл внести в общую массу трофеев для расчетов, а Корбо тактично или тактически не напомнил. Поэтому Тине оружие досталось совершенно безвозмездно, то есть даром. Не менее безвозмездно ей достался крюк от прямого маршрута через Столпы к деревне, где обитала диаспора потомственных арбалетчиков.

Здесь Господа Стрел занимали ту же нишу, что и на Восходном Юге. Стрелки с Даром служили в гвардиях князей и богатых городов. Молодежь «торговала лицом», сопровождая обозы и караваны. Стрелки без Дара нанимались просто арбалетчиками, но часто совмещали должности от писарей до полковых казначеев включительно, потому что в этой гильдии грамоте учили с детства.

Адемар хотел бы нанять еще таких стрелков, как Тина. Девушке он отвел роль вербовщика, рекламного плаката и завидной невесты. В самом деле, у нее имеется не только Кровь, но и Дар. Она пока что непорочная девица и даже не помолвлена. У нее более, чем завидное приданое. У нее отличное положение в обществе. Паж у графа это чуть ли не верх карьеры для «человека меча», если он не дворянин.

Увы, Господа Стрел без предложений не сидели, и последние незанятые стрелки недавно подписались воевать за императора. Лично князь Гайот приезжал.

Потенциальные женихи, а заодно и потенциальные девицы-карьеристки с завистью посмотрели на Тину, но ехать на север отказались. Жаль. Попытаться стоило. Хотя бы «привязали» к Тине новое оружие. Подробности этого процесса Адемар не пытался узнать. У каждой гильдии свои тайны. Вечером Тина ушла со своим арбалетом и утром вернулась довольная.

Ее доля за Пайт-Сокхайлей составила сто восемьдесят семь золотых с учетом доли в трофеях, всех оговоренных контрактом премий и погашения остатка задолженности за выкуп из плена. Адемар даже подумал, не округлить ли до двухсот, но решил, что не стоит. Мудрость предков гласила, что каждый подарок нижестоящие воспринимают как прецедент. Поэтому выполнением платежных обещаний их баловать стоит, а перевыполнением нет.

И с точки зрения права, и с точки зрения совести, Тина могла бы уже распрощаться со щедрым нанимателем и зажить мирной жизнью в свое удовольствие. На одном из привалов в Столпах она пришла посоветоваться.

— Господин, я верно понимаю, что вы готовы отпустить меня со службы? — спросила девушка.

— Да, — спокойно ответил Адемар.

Когда разговариваешь с женщиной, очень опасно показывать, что она тебе нужна больше, чем ты ей.

— Я не знаю, как мне быть. Посоветуете?

— Посоветую, — милостиво согласился граф.

— Вы думаете, что я сильно хочу замуж. Я, конечно, хочу. Но я богатая невеста и могу себе позволить не выходить за первого встречного или за сына маминой подруги. Охотники за приданым мне тоже не по душе. Я выйду замуж по большой любви и за мужчину из наших, но дворянина, пусть даже и бедного. У меня теперь есть приданое, с которым не стыдно свататься к дворянам. Жаль, что у вас на севере таких нет, но может ещё встречу.

Тина сделала паузу, надеясь на ответ.

— Это разумно, — опять же благосклонно согласился Адемар, — Никто тебя не торопит. Думаю, сколько-то ваших есть при консульстве Восходного Юга в Каденате. Последнее время я редко бываю в столице, а с южанами вовсе дел не вел.

Адемар подумал, что можно бы было найти коллег Тины и в консульстве Восходного Юга в Пайт-Сокхайлей. Но там сначала Тину ранили, а потом других дел хватало.

— То есть, пока что я одна и какое-то еще время буду одна, — продолжила Тина, нервно теребя рукава, — Я могу купить свое дело, ферму, мастерскую. Но меня никто не примет всерьез. Я слишком маленькая, чтобы бить людей, а убивать людей за грубость и непослушание мне не положено. И я не разбираюсь ни в каком ремесле. Я могу купить дело и нанять управляющего. Но он меня обворует, потому что я не разбираюсь.

— Корбо не покупает никакого дела, — сказал Адемар, — И не женится.

И тут он подумал: куда Корбо девает свой немалый заработок? Стало интересно. С одной стороны непристойно высшему следить за столь суетными делами нижестоящих. С другой, подчиненный может потерять голову от избытка богатств, учудить какую-нибудь глупость, ввязаться в авантюру и бросить тень на репутацию господина. А это уже нехорошо.

Видимо, эмоции отразились на лице графа, потому что девушка ощутимо занервничала, приняв кислую мину на свой счет.

— Возвращаться к маме я не хочу, — продолжила Тина, — Отчим меня не любит, а будет еще и завидовать. Если я вообще поеду на родину, на юг, общество столкнет меня с мамой. И все вместе будут на меня давить, куда я должна вложить деньги и за кого мне выходить замуж.

— Зачем куда-то ехать? Мир велик. Долина Сузы лучшее место для жизни простолюдинов. И мы отправим вербовщика на юг за вашими. Отчего бы кому-то не наняться в гвардию графа Весмона? Оставайся у меня, — предложил Адемар.

Нисколько не покривил душой. Для аристократов Мильвесс лучший город мира. Но для народа неблагородного хороша именно долина. Даже Каденат, который стоит в дельте Сузы, хорош не сам по себе как отдельно взятый город, а как город на краю долины.

Тут самая ухоженная земля во всей Ойкумене. Строго говоря, «Золотой пояс» — выражение разговорное и вольное. Правильнее было бы говорить о «Полупоясе». Именно здесь, от восточного побережья до Столпов, самые высокие урожаи в пересчете на мешки с десятины. Самые богатые крестьяне. Только здесь можно сказать, что крестьяне богатые, и это не будет шуткой. Соответственно, и все финансовые потоки, завязанные на благосостояние простого труженика, текут широкими ручьями. Каменщики, плотники, кузнецы, сапожники, портные тоже процветают.

Самое главное, что здесь лучшие в мире дворяне. Господам не угодно воевать друг с другом. Нет, конечно, люди не муравьи. У людей есть чувства и интересы, конфликты чувств и интересов и последующие силовые решения конфликтов. Но большой войны, после которой остается выжженная земля, здесь не видели уже несколько поколений. Поругаются бароны, сразятся, сожгут деревню-другую, вытопчут поле-другое, потом, под строгими взглядами старших, пожмут друг другу руки и помирятся. На следующий год снова дома стоят, пшеница колосится, свиньи поросятся.

И с правосудием здесь порядок. Жирный богатый судья побрезгует брать взятки от мелких страдальцев. Рассудит справедливо, подробно вникая в детали. Чтобы надавить на суд в долине, надо быть не меньше, чем графом. Да и то иметь в виду, что судья может пожаловаться королю.

— Я могу купить дом, чтобы жить самой и сдавать остальные комнаты, — предположила Тина, — Но это снова работа с людьми. Наемная прислуга, управляющий. В моем доме будет жить столько людей, что я потеряюсь среди них. Вам-то с этим просто, вы граф. А я не буду выше их по положению. Они никто и я никто. Может еще дворянин какой заедет, даже фрельс или ловаг, и буду я в своем же доме шапку ломать.

Рядом со мной люди становятся умнее, — с некоторой гордостью решил Весмон. Подобрал тощую девчонку, пригрел, взял на службу — и посмотрите, выросла вполне здравомыслящая женщина. Вот, что значит хороший личный пример.

— Если тебе важно положение в обществе, то простолюдинке получить дворянство иным путем, нежели через брак, попросту невозможно. Через замужество можно. Ты порядочная девица, у тебя есть Дар и приданое. Твоего мужа я с удовольствием найму на службу, — суммировал Адемар, — Ты останешься у меня на службе или отправишься на поиски, а потом вернёшься с мужем?

— Я же говорила, что не могу поехать к нашим. Я хочу сделать шаг наверх, не дожидаясь свадьбы. Есть еще один путь, — решительно сказала Тина, — Должность.

— Путь куда?

— К хорошей жизни. Если я просто девица сама по себе без мужа и семьи, то я никто, даже если у меня есть деньги или собственность. Каждый трубочист станет делать мне непристойные намеки, а его жена будет смотреть на меня как на неудачницу только потому, что у нее муж есть, а у меня пока нет. Господин, я могу получить или купить должность у вас в замке или на королевской службе? Не командную. Просто делать какую-то нужную работу. Но такую, что там нужен одновременно умный, верный и честный исполнитель. Чтобы все вокруг знали, что на этого человека хрюкать нельзя, потому что за него заступится господин. И чтобы своя комната, а не спать в людской с прислугой.

— Сама додумалась?

— Нет, — смутилась Тина, — Корбо подсказал.

— Как паж, только чтобы сидеть в замке и никуда не ездить?

— Готова ездить. Но только с вами. Одна боюсь. И с другими мужчинами боюсь.

— Ты претендуешь на место Корбо? Оно занято. Или на место моей постоянной любовницы? Оно свободно.

Граф с трудом сдерживал улыбку.

— Ой! — Тина вздрогнула и обернулась на дверь, — Простите, господин, я ничего такого не имела в виду.

Адемар рассмеялся.

— Ты так забавно пугаешься, когда речь заходит о романтических отношениях! Не смог не пошутить.

— Очень смешно, господин. Наверное, — Тина опустила глаза.

— Есть должность выше пажа, — сказал Адемар, — Камердинер. Раньше ее занимал дядька Гум, но он стал слишком слаб для путешествий. Корбо изначально претендовал на это место. Но я решил, что ему больше к лицу статус оруженосца. Оруженосец может исполнять обязанности камердинера, но вообще это не одно и то же.

Он откинулся на спинку стула, потянулся, заложил руки за голову, начал размышлять вслух, глядя в потолок.

— По мере того, как я становлюсь старше, мне полагается все большая свита. Если бы не Загородная Стража, я не испытывал бы недостатка в верных людях. Но я расставил всех, кто стоил доброго слова, включая друзей по детским играм, на места лейтенантов и сержантов. Теперь они все где-то там, а у меня только Корбо и ты. Последнему толковому парню, которого я лично знаю с детства, я поручил отвести в Мильвесс наш обоз после битвы при Долине Цветов.

Тина внимательно слушала. Она уже привыкла, что у Весмона любое слово имело вес, значение и последствия.

— Я избегаю приближать к себе случайных людей, — продолжил размышления Адемар. — Кааппе обещала мне военную карьеру в ближайшем будущем. То есть, мой порог начнут обивать многообещающие молодые дворяне с рекомендательными письмами. Мне понадобятся отдельно камердинер, секретарь, несколько оруженосцев и стая пажей. Да, пожалуй, я бы повысил твой статус. Правда, девица-паж еще куда ни шло, но девица-камердинер у мужчины… И в обязанности камердинера как раз входит пинать прислугу. Гум сейчас получает жалование как камердинер, но он сидит в замке и путешествовать со мной уже не будет.

— Секретарь? Я грамотная. Умею вести счетные книги. Я… могла бы.

Граф оторвался от созерцания потемневшего от времени потолка, строго посмотрел на арбалетчицу. Тина ответила на удивление прямым и уверенным взглядом без тени прежней робости. В их гильдии принято с детства учить всех письму и счету. Любопытно.

— В жизни не видел девицу-секретаря, — задумчиво проговорил Адемар. — Даже девицу-писаря еще поискать надо. Хотя… Там, откуда мы едем, погиб известный правовед, и у него секретарем служила как раз незамужняя дева.

Адемар вспомнил Хель, ее правильные фразы и «Лабиринт», написанный аккуратным почерком без помарок с одинаковыми отступами от краев на каждом листе. И подумал, что старый правовед это эталон консерватизма. Если уж он взял секретарем незамужнюю девицу, и об этом после эпической дуэли будет рассуждать весь мир, то молодые дворяне обязательно подхватят моду, а за сыновьями и отцы. Никто не вспомнит, что это была за девица и чем она отличалась от прочих.

А если подумать над этим еще немного…

Секретарь уважаемого человека — вполне приличная должность для младших дочерей из дворянских семей. Все приличнее, чем тайная любовница или содержанка. Дворянки поголовно владеют навыками письменной речи. Заодно и для некрасивых шанс заработать положение в обществе, которое не заработаешь, сидя на шее у родителей. Наверняка первыми новую моду попробуют как раз главы семей, которые официально присвоят дочерям на выданье и старым девам должности секретарей и писарей. Девушка одновременно будет и постоянно под присмотром, и на виду у потенциальных женихов.

То есть сама идея завести секретарскую девицу, если откинуть предрассудки, довольно-таки здравая.

Что касается Тины, то у нее всегда чистая лошадь, каждое утро чистые чулки, туфли и шейный платок. Она достаточно умна, чтобы думать наперед и не тратить деньги куда попало. Не торопится выскочить замуж. И здраво оценивает свое место в обществе.

Тина терпеливо ждала, пока господин додумает судьбоносную мысль. Опять же девице в плюс — умеет ждать, не болтает попусту.

— Внимательностью и аккуратностью женщины не уступают мужчинам. Давай попробуем, — решился Адемар, — Корбо, конечно, хорошо справляется…

— Ой! Я не хотела его обидеть! — испугалась Тина.

— Но если выбирать, будет он секретарем или оруженосцем, я бы хотел видеть его дворянином меча, а не дворянином чернильницы. В том числе, потому что его должны будут уважать другие оруженосцы. То есть, мне все равно нужен надежный человек, которому я могу доверить чернильницу.

— Спасибо, господин! — обрадовалась девушка, но тут же решила уточнить еще раз. — А Корбо правда не пострадает? Меньше работы — меньше жалования?

— Оруженосец — не слуга. Здесь речь идет об отношениях между благородными людьми, и вознаграждение остается полностью на усмотрение вышестоящего исходя из его представлений о справедливости. Независимо от содержания и количества обязанностей.

При случае Адемар поговорил по душам и с Корбо.

— Скажи-ка, верный мой оруженосец, куда ты вкладываешь деньги? — нескромно поинтересовался граф, — На твое жалование можно содержать семью. А ты даже дом себе не купил. Показной роскошью не балуешься. В азартные игры не играешь. В пьянках и гулянках не замечен.

— Пока что я инвестирую в дело, — честно ответил Корбо.

— В какое?

— В вашу прошлогоднюю идею с питьевыми сборами, которые надо заваривать кипятком.

— Я вообще-то тоже в нее инвестирую, но твою долю там не помню. Ты что, решил перебежать мне дорогу? — нахмурился Адемар.

— Вы держите производство и продажу в пределах Восходного Севера, и ваш совет по производству и продаже питьевых сборов только что подал заявку на высочайшее одобрение новой гильдии. Я же нанял агента, который закупил на тридцать два мерка питьевых сборов по летним ценам, упаковал их в вощеные мешки и отправил в Пустоши с нашим другом Сантели. Это относительно легкий груз. Весной Сантели отдаст мне шестьдесят четыре мерка, а сколько он заработает сам, одному Пантократору ведомо.

Корбо хорош. Двукратное преумножение вложений за сезон.

— Уводишь у меня рынок Пустошей? — недовольно спросил Адемар.

— Вы туда и не собирались, — напомнил Корбо. — Ваша гильдия будет работать на королевских землях и расширяться в пределах Империи. Я конкурирую с проводниками, которые к весне поймут, что питьевые сборы выгодный товар и примутся таскать его через Ломаные Горы. Может быть, они даже будут таскать не гильдейские сборы, а поддельные. Но после ваших, сделанных по разумным рецептам, их подделка рынок точно не захватит.

— Буквоед, — скривился граф. — Мне просто было не до рынка Пустошей. Да там и рынок-то полторы калеки по сравнению с Империей. Но я собираюсь править хорошим куском Пустошей как личным доменом. Что ты тогда будешь делать? Грабить меня?

Корбо не смутился. Кажется, он ждал этот разговор и подготовился заранее.

— Я зарегистрирую гильдию в Пустошах и буду платить вам налоги, — деловито сообщил начинающий негоциант. — Вот вы служите королю и имеете долю в двух новых гильдиях. Лифов и питьевых сборов. Я пойду вашими стопами, только скромнее и в Пустошах.

— Вот как?

Адемар покрутил мысль в голове и на нашел в действиях Корбо ничего предосудительного, а также опасного для графского кошелька и репутации.

Стоит отметить, что патентного права как такового в Ойкумене не существовало. Но это не значило, что кто угодно мог производить на продажу что угодно.

Право производства определенных товаров законодательно закреплялось за гильдиями. Гильдии устанавливали стандарты качества, определяли допустимый объем производства для каждой мастерской и устанавливали рекомендованные розничные цены. Они же боролись с контрафактным производством и проводили протекционистскую политику по отношению к своему товару. Как бы картельный сговор, только в законе.

Термин «контрабанда» в мире без государственных границ обозначал товар, который не пускали на легальный рынок местные гильдии. Боролись с контрабандой не госслужащие или дворяне, а сами гильдии. С опорой на цеховое ополчение, наемников или целевые премии всяческим стражникам.

Впрочем, содержать частные тюрьмы простолюдинам не полагалось, и право казнить или миловать тоже принадлежало не им. Поэтому официально права гильдий заканчивались задержанием и вынесением обвинений перед судом. Неофициально же власти часто закрывали глаза на убийство контрабандиста и «конфискацию» нелегального товара.

Поскольку гильдии лучше любых сторонних аудиторов знали себестоимость своего товара, количество проданного и цены, они выступали для мастеров налоговыми агентами. Мытари не бегали за каждым отдельно взятым сапожником, а выбивали мыто из гильдий.

— Ты и свою долю с Пайта вложишь в питьевые сборы? — спросил Адемар.

— Нет, там слишком много для рынка Пустошей. Раз уж вы об этом заговорили, я бы хотел купить через контору Фийамонов в Любече сушёной трески и положить ее на надёжный склад у вас в замке. Не выловленная рыба это сейчас единственная еда, которая не скуплена на корню на урожай вперёд и продается по факту со складов. К следующему лету любой провиант будет стоить в два раза дороже, чем сейчас.

— Особенно, если в еду будут вкладывать деньги как в сбережения и не выпускать ее на рынок, пока цены не поднимутся в два раза, — недовольно сказал Адемар.

Идея спекуляции провиантом во время голода казалась графу этически сомнительной сама по себе. А в свете учения «Десятины» еще и немножко богохульной. С другой стороны, товар есть товар…

— Фунт сушёной трески стоит половину копы на рынке в розницу и четверть копы в Любече оптом. Шестьдесят четыре фунта за мерк. Тридцать две тысячи фунтов за пятьсот мерков.

— Полсотни телег, — прикинул Адемар, — Или один корабль.

— Я тоже осуждаю спекулянтов едой, поэтому не буду продавать свою рыбу в розницу за деньги, — сказал Корбо, правильно расценив лишенное энтузиазма выражение лица господина, — По весне наверняка найдется господин из высшей аристократии, которому надо кормить верных людей. За полсотни телег еды он даст мне не золото, которого у него, возможно, и не будет, а баронский титул и землю. За эту зиму многие бароны разорятся до выписки из дворянства, а сеньоры заберут у них землю, положенную за службу согласно вассальных клятвам. Особенно, если будет ещё и война. Я получил с родины бумаги, что я действительно кавалер в пяти поколениях. Сверх того я смею надеяться на ваше одобрение. Как кавалер в пяти поколениях и барон, я смогу свататься к графским дочерям.

— Не слишком? — искренне удивился Адемар.

И уважительно подумал, что секретарь прямо хорош! План простой, не требует особенных ухищрений, вполне морален и очень выгоден. Сплошной Профит, как сказали бы на Пустошах.

— Я не имею в виду семьи Весмон или Тессент, — поклонился Корбо, — На том же Восходном Юге найдется достаточно бесприданниц, которых без ущерба для чести славных предков можно выдать за северного барона с должностью при семье Весмон. Я достаточно умён и достаточно хорошо воспитан, чтобы произвести впечатление. «Могильный» граф еще и счастлив будет моему предложению, если сделать его в нужный момент правильному человеку.

— Что? — искренне удивился Адемар, — 'Могильный?.. Граф?

— А, простите, — чуточку смутился Корбо. — Это наше, университетское. Дело в том, что в спорных случаях обычай и закон допускают подтверждение благородного происхождения косвенными доказательствами. Заверенные надлежащим образом свидетельства соседей и другое. В том числе надписи на могильных плитах. Самозваные дворяне часто используют именно этот способ для доказательства своих притязаний. Поэтому, если надо подчеркнуть сомнительность происхождения или низкородность, скубенты-правоведы часто говорили про «могильных» аристократов. Цеховая шутка. Простите.

— А ты молодец, — протянул Адемар, — За следующие двадцать лет ты точно не поглупеешь, но укрепишь свое положение. Если дети пойдут в тебя, то в самом золотом возрасте сможешь поднять свой род ещё на ступеньку.

— Мой брак или брак моих детей сможет и вам принести выгоду, — ненавязчиво подчеркнул Корбо.

— Ладно. Надеюсь, ум наследуется, и твои дети не поглупеют относительно отца. Благословляю тебя на покупку этой рыбы. И дам под нее кладовые в нашем замке.

— Буду служить вам верой и правдой, господин, — вежливо поклонился будущий барон.

— Вот что ещё, — вспомнил Адемар, — Я хочу повысить Тину до секретаря. Проэкзаменуй ее, посмотри, чему ей надо научиться. И вообще, справится она или не стоит пытаться.

— Справится, — сразу ответил Корбо, — Я давно уже отдаю ей писать всякие маловажные отписки и вести книгу учета путевых расходов. Паж должен вертеться как веретено, а не бездельничать в ожидании, когда лично господин ему что-то поручит.

Не слишком ли хороши у меня ближние люди? — подумал Адемар в тот вечер перед сном. Не подозрительно ли это?

Поворочался. Вспомнил Пустоши. Вечно простуженный Гум с вечно больной спиной, который безвылазно сидел в лагере. Славный паренек, выбывший из ближнего круга из-за сломанной ноги. Двое перспективных солдат, которые не оправдали ожиданий. Тот, что отменно умел готовить на костре, струсил при виде атакующего в ночи нетопыря. Тот, что посмелее и ранил этого нетопыря копьем, через неделю слег с кровавым поносом и вернулся в строй уже при Корбо.

Корбо же тогда вцепился как клещ, увидев при богатом и добром графе пустующее место постоянного спутника. Умный парень. Хотя какое «парень», он на три года старше. Взрослый мужчина, жениться давно пора.

Тина попала в свиту случайно. И тоже не Адемар ее выбрал, а она его. Вроде бы просто мелкая девчонка и много куда не годится только поэтому. Но она исправно делает то, что положено, и не делает того, что не положено. Оказывается, это редкое достоинство. За последний год никто из нижестоящих не стал конкурентом Тины в ближнем кругу. Если только тот лейтенант, которого оставили с обозом после битвы при Долине Цветов. Ему можно доверить ответственность за людей и имущество, а Тине нельзя. Мелкая девчонка не годится даже в младшие командиры. Но поэтому лейтенант остался при обозе на пути к Мильвессу, а Тина вот, под рукой. У лейтенанта стабильное офицерское жалование десять золотых в месяц, а у нее всего-то пять, но она в удачный месяц может грести деньги большой лопатой за счет близости к господину.

Надо использовать людей по максимуму их способностей и не держать на мелких задачах тех, кто способен на большее, — решил Адемар и с этой мыслью уснул.