Рекс что-то тихо и быстро говорил иеромонаху, а тот кивал, а после осенил нас крестным знаменем и проговорил:

— С Богом!

Мы впятером перекрестились и, спешившись, пошли к порталу. Келпи и стеклянный волк шли со мной рядом. Подошли к зеркально-чёрной поверхности, переглянулись и Рекс первым шагнул внутрь. Зеркало всхлипнуло, будто всасывая нашего предводителя, и по поверхности пошли волны, как от камня, брошенного в болото. Маслянисто-чёрная поверхность ещё подрагивала, когда следом шагнул Торвус. Затем — Жнец. А после — Баблер. Я шагнул почти сразу за ним, вместе с келпи и стеклянным волком. И оказался в каком-то чёрном тоннеле, окружённом звёздами. Впереди стояли мои приятели с оружием наготове и осматривались по сторонам. Я повернулся назад и увидел, что изнутри здесь такая же поверхность, как и в нашем мире. И вдруг она заволновалась, пошла кругами и оттуда… вышла Сарисса! Я невольно сделал шаг к ней и сказал поражённо:

— Зачем?

— За тобой, — ответила баронесса, и Баблер гулко захохотал, отчего звёзды истошно заплясали. А Рекс проговорил глухо и быстро:

— Идём вперёд! Как всегда!

И зашагал по тоннелю быстро и уверенно. Мы пошли следом, при этом, как-то инстинктивно поместили Сариссу внутрь строя, защищая со всех сторон. И Торвус, выпятив грудь, бормотал:

— Вы, мадам, с нами ничего не бойтесь! Мы уж, если что…

— Мадмуазель, — отвечала слегка раскрасневшаяся баронесса Хастифер, и Торвус ещё сильнее выпячивал грудь и поправлял свой огромный меч, лежащий на плече.

Коридор всё тянулся, и вскоре мы замолчали. Шли по гулкому ничто и смотрели вперёд. Коридор этот — не сильно широкий, будто сделан был из стекла, висящего посреди ночного звёздного неба. И вокруг пустота и яркие, мерцающие точки. Время от времени появлялись ответвления влево, вправо таких же коридоров. Но Рекс упорно шёл вперёд и лишь раз повернулся и сказал:

— Твари, надо полагать, сразу вываливаются в реальность через портал. А мы вошли в изнанку, и теперь имеем возможность проследить все коридоры и ответвления. И дойти до начала.

— И сможем вернуться в наш мир? — тут же спросил Торвус.

Рекс покачал головой:

— Увы, Тор — это уже невозможно. Я почувствовал возмущение за спиной. Элафрий всё сделал правильно, и у Пряди больше нет дороги в наш мир.

Торвус вздохнул громко, и я так и не понял, что в этом вздохе — удовлетворение или разочарование.

А потом коридор вдруг поменялся, преобразился, а мы вышли… в какой-то зал. И удивлённо остановились, осматриваясь. Здесь был каменный пол и мраморные колонны, двумя рядами уходящие далеко вперёд и теряющиеся там, вдали. И куча дверей слева и справа. Одинаковых. Прямо за колоннами. Лет выдохнул сквозь зубы и спросил громко:

— Что это, Рекс?

— Это изнанка подстраивается под ваше восприятие, — услышал я знакомый голос, и вздрогнул. Потому как голос этот принадлежал… Мирддину. А после я увидел мага. И не одного, а с его сыном Мунакрой. И невольно отвёл глаза. Да, Прядь оживила их. Но при этом преобразила… очень сильно. Мирддин стал узловатым, с шишковатым лицом, посеревшим сильно, сквозь кожу которого проступали странные, будто костяные наросты. Зубы его превратились в мелкие тонкие резцы. А руки будто пережили подагру. Не лучше выглядел и Мунакра. Во-первых, он стал горбуном, и горб его выпячивался сзади жутко, возвышаясь даже над головой. А сама голова — с лиловой кожей и чёрными прожилками вен или жил увенчана оказалась четырьмя рожками, расположенными сразу над висками.

— Да, выглядим неважно, — прохрипел-просмеялся Мирддин, увидев, как я отвёл глаза, — Но чувствуем себя много лучше, чем когда-либо! Ибо мы трансформировались в супер-существ. И теперь равны богам!

— Скажи лучше — демонам, — буркнул Торвус. На что Мирддин ухмыльнулся, обнажая свои зубы-иголки:

— А в чём отличие между первыми и вторыми? Нет отличий, Иной. И те и другие равны по силе, разное лишь восприятие разумных. Кому поклоняются, тех называют богами. Кому противостоят — демонами.

А Мунакра заговорил насмешливо-издевательски:

— Ба-а-а! Баронесса Хастифер! А ты какими судьбами здесь, предательница?

— Это кого же я предала? — неподдельно удивилась Сарисса, — Я с детства мечтала сражаться с Прядью, а не помогать ей. Ты, герцог Арканум, или Мунакра, как тебе удобнее, не вали с больной головы на здоровую.

— Это всё демагогия, — отмахнулся Мунакра и посмотрел пристально на Рекса: — Найтон, не желаешь поговорить? Или нам просто вас уничтожить?

— Ну, если бы были уверены, что сможете уничтожить — давно бы это сделали, — спокойно улыбнулся Рекс, — Но я предполагаю, что даже ваш хозяин этого сделать не может, потому и подослал своих слуг.

— Ты зря стараешься нас разозлить, Найтон, — мерзко улыбнулся Мирддин, — И ты знаешь, что мы не слуги.

— Ну да, вы хуже, — сплюнул себе под ноги Торвус, — Продавшиеся сами в рабство сервы!

— Погоди, Тор, — поднял руку Рекс, — Господа хотят поговорить, пойдём им навстречу!

— Разумно, — скривился Мунакра. Он всё время держался за спиной Мирддина и посматривал из-за его плеча. Так более мелкий, но нахрапистый хулиган провоцирует жертву, оставаясь под защитой более сильного мордоворота. А Мирддин кивнул и сказал:

— Если вы повернёте, то мы способны будем отправить вас в свой мир. И Прядь больше никогда не придёт в Пекатум, — маг вновь обнажил зубы-иголки: — Во вселенной хватает миров, чтобы не заострять внимание на одном, не самом богатом.

— Мы эти сказки слышали много веков, — дёрнул плечом Лет Алис, — Прядь уйдёт, её не будет. И всегда это оказывалось ложью.

— Ну, наш хозяин считает, что договариваться можно только с равным. А слабым давать любые обещания. Теперь вы доказали, что равные, — проговорил Мирддин.

— И такое тоже слышали, — хмыкнул Баблер, — И теперь понимаем, что с вашим хозяином дело можно иметь, только если он мёртв.

— Вы даже нас не пройдёте, — покачал головой маг, — А уж против хозяина и секунды не выстоите. Ты же, Найтон, должен понимать, что создавший такое могуществом превосходит богов?

— Я долго думал, — пожал плечами Рекс, — И понял, что не ваш хозяин создал Прядь. Скорее всего, случайно наткнулся во время эксперимента или ещё чего-то. Потому как будь он способен действительно такое создать — ни нас ни Пекатума давным-давно не было бы. Но вместо того, чтобы покарать несогласных он многие века врал, подличал, слал нечисть из разных миров. Действовал, как поздаборная сявка.

— Если ты оскорбишь Ренове — он никогда тебя уже не простит, — вновь ощерился Мирддин.

— Что ты зубёшки скалишь? — рассердился вдруг Торвус, — Стоит, скалится, падаль гнилая! Я тебе сейчас башку отрублю, и посмотрю, как ты без неё скалиться будешь!

— Вы сами выбрали свою судьбу, — прошипел Мунакра и ударил магией. Между колонн засвистело, завихрилось всё, и в нашу сторону метнулась тьма…