Когда процессия скрылась из виду, Антон забрался в машину.

Посмотрел ленту. Листал, почти не глядя, пока взгляд не зацепился за пост дочки генерала: Едем с мисс Пигги на тайную веранду. Антон на всякий случай поставил лайк. Ещё чуток поскролил — ничего примечательного.

Поднял взгляд. Поле пылало в лучах закатного солнца. Ветер перешёптывался в листве.

Савушкин отложил телефон, взял пакет с сосисками и зашагал навстречу алому шарику.

Над полем висел тонкий запах сухой травы и нагретой земли, а где-то в стороне, почти незаметно, звенели кузнечики. Нёбо над дальним лесом наливалось мягким розовым светом, редкие звёздочки, словно блёстки украсили небосклон.

Немного подумав, он присел на поваленную берёзу. Пару минут любовался закатом и вдыхал аромат луговых трав.

Когда он начал разворачивать хот‑дог, сзади раздался голос

— А чего это ты тут делаешь?

На пень рядом опустился мужчина лет шестидесяти. Одет по-деревенски просто: застиранная олимпийка, спортивные штаны с вытянутыми коленками, лапти.

Незнакомец пару мгновений придирчиво изучал машину, почесал щеку, заросшую редкой щетиной.

— На браконьера вроде непохож… — прищурился он, посмотрев на Антона.

— Не, я здесь… сижу — Савушкин так и застыл с зажатым хот-догом в руке.

— С чертовками, что ль приехал? — мужчина кивнул в сторону леса.

— Вроде того.

— Ты с ними поаккуратнее, а то могут и в котле сварить. Хотя — он отогнал особо настойчивого комара — по правде сейчас они поласковее пошли. Вот во времена Аграфены. Вот то колдовки были. Жуть!

— А вы, простите, кто? — как можно более вежливо поинтересовался Антон.

— Лесовик я местный. Акакий Скрипоровский.У меня от сего леса до самого Боровска ответственная территория.

— Очень приятно. А я Антон. — представился Савушкин.

— Антон — это хорошо — поудобнее усаживаясь на пне, заметил мужчина –и чего ты здесь делаешь, Антон?

— Сосиску в тесте ем, хотите? — Савушкин нашарил в пакете хот-дог и протянул лесовику.

Тот крякнул, но угощение взял.

— Вот за что вас, городских, люблю, так за разнообразие. Ну тех, кто ко мне с дарами ходит. У деревенских — то чего в магазине — три вида карамелек да зефир. Но хлеб — то получше будет — откусил, одобрительно хмыкнув, заметил лесовик.

В лесу ухнула сова, и Антон невольно вздрогнул

— Акакий, а часто у вас ведьмы на шабаш собираются?

— Так каждый год. Уже триста лет почти. А до этого мне отец рассказывал, что ближе к Калуге сидели. Но их оттуда церковники вроде как гнать стали. Вот они подальше и ушли.

Антон хмыкнул. Акакий, жуя, продолжал.

— А чего? Они мирные. Зверей не пугают, гнёзда не ворошат. Даже кострища всё в одном и том же месте жгут.

Из-за кустов выскочил заяц, пошевелил ушами, а потом дал стрекоча куда-то в поле.

— Эк развлекается –усмехнулся лесовик.

Савушкин смотрел, как от движений зайца приминается трава.

— А того, кто их забирает, видели? — повернулся он к Акакию.

Лесовик нахмурился.

— Нет, да и к чему мне-то. Их дела меня не касаются, они там сами по себе. Знаю одно, что только кричат страшно. Так, что порой у самого душа в пятки уходит.

— И что, каждый год забирают кого?

— Отчего же, не каждый. Иногда как толпой в лесу забегут, повеселятся, так все и выбегут. А лет… — Акакий почесал затылок — вроде перед войной-то было. Но точно не вспомню сейчас. Уж не знаю, чего там у них приключилось, но семерых девок он забрал. Одна из них уж больно горько плакала, просила. А ничего не помогло. Но такое только один раз при мне было врать не буду.

Солнце зашло за горизонт, ночь вступила в свои права.

Лес за их спинами, притихший раньше, пришёл в одному ему понятно движение. Тёплый воздух был напоён запахами хвои. Где-то в стороне то замолкала, то принималась выводить трель какая-то птица. Ещё ближе — прямо за спинами сидящих шуршала трава — будто кто-то невидимый ходил рядом, но не хотел пугать.

Антон и лесовик сидели молча. Каждый, казалось, задумался о своём.

— Комары меня совсем сожрали. Пойду поищу в машине, там вроде спрей был — Антон поднялся.

Оглянулся, рядом уже никого не было.

Усмехнувшись, он пошёл в сторону внедорожника.

Разместившись в машине, он попытался заснуть. Но сон не шёл, то ныла спина, сдавленная водительским креслом, то замечал он среди деревьев какую-то тень. Промаявшись почти до рассвета, он вылез из салона и вдохнул прохладный, наполненный влагой воздух. Вот теперь лес спал. Исчезла перекличка птиц, даже вездесущие насекомые замолкли.

Над пригорком дрожал рассвет.

Вдруг со стороны леса раздался вопль. Кричала женщина.

Антон сжал кулаки и бросился в сторону темных деревьев. Он влетел в полумрак леса и остановился прислушавшись. Тишина. Только слабый туман охватил его, сжимая в кольцо.

Ещё один крик раздался откуда-то слева. Студент побежал, цепляясь за корни деревьев и падая. Лапы елей хлестали лицо. В очередной раз поднявшись, Антон прислушался. Монотонно застучал дятел. И ничего. Он повертел головой.

Где-то там впереди за плотным кустарником послышались приглушённые звуки борьбы.

Он, цепляясь футболкой за колючие стебли, вывалился на поляну.

Тёмный силуэт прижал Светлану к земле и пытался душить. Ведьма яростно отбивалась. Но силы явно были не равны.

Антон подлетел и с размаха сбросил незнакомца. Тот от неожиданности повалился на траву рядом со своей жертвой. Савушкин замер: на него смотрело чучело.

Самое натуральное, которое во многих деревнях ставят для отпугивания ворон. Из-под тряпичной головы выбивалась солома. Бесформенные гигантские кулаки были примотаны к клетчатой рубашке какой-то бечёвкой. Ещё секунда и чучело бросилось уже на студента.

Тот наотмашь ударил. Монстр будто бы ничего не почувствовал, а вот правая рука Антона встретилась с чем‑то твёрдым, словно под мешковиной прятался камень. Парень сжал зубы, чувствуя, как по кисти расползается онемение. Меж тем неприятель навалился уже на него, вместе с Антоном они повалились на землю. Град ударов посыпался на студента: один пришёлся по рёбрам, другой скользнул по плечу, третий едва не попал в висок. Антону оставалось лишь прикрывать лицо, выставив руки вперёд.

После минутной атаки, чудище с поразительной для его бесформенного тела ретивостью бросилось к ведьме. И вновь, придавив её к земле, стало душить.

Антон приподнялся на локте.

— Ищи странное — бросила Светлана, которой на секунду удалось схватить обе руки врага.

Студент огляделся. Лёгкий утренний туман наползал на поляну со всех сторон, муравейник у высокой сосны, белые бутоны каких-то цветов мелькали в траве, чучело, которое сидело на хрипящей и извивающейся ведьме.

— Странное — пробормотал Антон, задрав голову.

Прямо над ним висел небольшой позолоченный колокольчик. Не висел, а рос из ветки берёзы.

Антон на миг засмотрелся, как на железном язычке возникают и тут же пропадают сотни маленьких молний.

Затем он вскочил, подпрыгнув, сорвал колокольчик. Тот опал в его руку, издав короткий, высокий звук.

В ту же секунду из кустов показался Фёдор. Он издал боевой клич и бросился к замершему чучелу. Насадив его на клыки, он откинул тряпичного монстра к деревьям. Приземлившись у высокой сосны, чучело взорвалось, разбросав по всей поляне клоки соломы.

Антон тяжело дышал, сжимая в пальцах ещё тёплый колокольчик. Светлана, опираясь на локоть, закашлялась. Фёдор хрюкнул.

— Это что сейчас было? —с трудом проговорил студент — ваше лесное чудовище?

— Не-а, с тем бы мне никто не помог — ведьма присела, оперившись о бок Фёдора.

Светлана вытащила из волос длинную золотистую соломинку, покрутила

— Это нападение. При чем спланировано оно хорошо.

— Почему вы так решили?

— Тот, кто вот этим руководил — указала она на груду тряпья под деревом — прекрасно знал, что я сегодня здесь буду. А может даже особо сопротивляться не могу, потому что знаю, как после шабаша бывает. Так сказать, безропотно приму свою судьбу во всём её величии.

— Не на здесь напали! — прокричала она вглубь леса.

Какая-то птица вспорхнула с ночного гнезда.

— Ладно, пойдёмте. А это мне куда? — спросил Антон, крутя в руках колокольчик.

— Брось каку. — велела ему ведьма, взгромождаясь на кабана.

Антон поставил колокольчик на землю.

До машины добрались, когда уже совсем рассвело. Фёдор довёз Светлану прямо до переднего пассажирского кресла, а сам снова скрылся в кустах.

— Столько лет, а всё стесняется на людях обращаться — ласково пробормотала ведьма, глядя, как тот зашёл за большую осину.

Антон включил зажигание, двигатель мерно заработал.

— Я что сказать хотела. Спасибо тебе — повернулась она к сидящему за рулём парню.

Антон потупился.

— Да ладно вам.

Где-то вдали раздались трели кукушки. Из леса выбежал розовый минипиг и с разбегу запрыгнул на заднее сидение.

Светлана, обернувшись, потрепала его по голове. Фёдор хрюкнул.

По пустой трассе до Москвы долетели за три часа. Доставив ведьму с минипигом, Антон закончил аренду машины у своего подъезда и устало побрёл домой.

Открыл дверь квартиры, прислушался. Его встречала только тишина. Телефон показывал восемь пятнадцать утра. Студент посмотрел наотражение в зеркале прихожей. Рваные на коленках джинсы, уделанная грязью и горчицей футболка, взлохмаченные тёмные волосы.

Принюхался — в нос ударил запах пота, земли и чего-то животного.

Он сделал шаг в сторону ванны — раздался телефонный звонок. На экране появилась надпись — Сосед. Динар.

— Привет, столица — донеслось из динамика

— Чего не спишь? У вас там что, зорница?

— Не, круче.

— Что может быть круче пляжа и моря?

— Тох, будь другом, посмотри в кладовке, мои лыжи еще стоят?

— Дин, ты там перегрелся? Какие лыжи в июле? — спросил Савушкин, продвигаясь по коридору.

— Я здесь просто с одной девчонкой познакомился. А она прям фанатка всяких зимних видов спорта. Коньки, биатлон, триатлон… Или это не про то. Короче, лыжи на месте?

Скрипнули петли двери.

— На месте. Лыжа, одна. — заглядывая внутрь кладовки, сообщил Савушкин.

Из-за груды коробок и советской, круглой стиральной машинки выглядывала одинокая жёлтая лыжа. Второй, как ни старался рассмотреть студент, нигде не было.

— Но я их точно парой покупал — подумав, сообщил Динар.

Антон чихнул.

— Будь здоров. Ладно, я понял. Пойду свой отряд будить. А ты там не кашляй. Пока!

— Ага, и тебе тоже — буркнул Савушкин, поворачивая ручку двери.

Повернулся по направлению к ванной комнате, как снова раздались трели звонка. Неизвестный номер.

— Алло.

— Савушкин? Антон Савушкин?

— Да, а кто говорит? — студент поскрёб ногтями шею.

— Из следственного беспокоят вас.

— Что случилось? — у Антона перехватило дыхание.

— Вы показания давали недели полторы назад. Тут надо будет подъехать, кое-что ещё подписать. Вы же в городе?

— Э, ну, да — пробормотал он.

— Отлично, тогда подъезжайте по тому же адресу, — в трубке послышался шум бумаги — в следующую среду. С одиннадцати до часа. На проходной скажите, что в триста пятый кабинет. Там пропуск на вас уже будет заказан.

— Понял, будут.

— Отлично, хорошего дня.

Связь прервалась. Антон опустил руку и поглядел на погасший экран. Повертел телефон в руках, а затем нажал на кнопку выключения.

Оказавшись наконец в ванной, он с явным удовольствием снял футболку и закинул в корзину для белья. Покрутил вентель с горячей водой. Кран напрягся, где-то в глубинах его заворчало и тишина.

Антон потрогал выкрашенный белой краской полотенцесушитель. Тот был ледяным.

— Да чтоб тебя –процедил он и вновь двинулся в кладовую в поисках большого тазика.

В обед следующего дня Антон сидел на кухне у ведьмы и чинил роутер. Светлана, разместившись на табуретке напротив, грызла семечки и листала районную газету. Фёдор что-то громко печатал у себя в комнате.

В дверь позвонили.

— Будь другом, открой, а? –оторвавшись от шелеста страниц, попросила его ведьма.

Глубоко вздохнув, Антон поплёлся в коридор. За дверью стоял капитан Арбузов с синим пакетом.

— Привет, у себя? — спросил он, заглядывая студенту за спину.

— Ага — подвинулся Савушкин, пропуская грузного капитана.

Тот, скинув ботинки, громко топая, пошёл на кухню. Антон последовал за ним.

Ведьма посмотрела на полицейского

— Что звонил? Что за паника?

Он поставил на стол перед ней пакет с клубникой.

— Мимо акхака проходил. Вот, тебе передал с пожеланиями скорейшего выздоровления. Светлана расплылась в улыбке, высыпала ягоды в глубокую миску и двинулась к мойке. Зашумела вода.

— Так что, Володенька, ты такой сердитый бродишь? Лето на улице, птички поют.

Ведьма развернулась и сунула миску Антону. От клубники исходил невероятный аромат.

— На, попробуй.

Тот выбрал среди великолепия крупных ягод самую яркую.

— Спасибо.

— Дела на районе какие-то странные творятся. Ты же вроде с парковыми духами прошлой зимой договорилась.

— Было дело — ведьма замерла.

— Что кружить они могут не больше двух пьяных в квартал. Верно.

— Ага. Был договор. — Светлана оперлась о кухонную тумбочку и внимательно слушала Арбузова.

— А у меня уже пять жалоб за неделю. Что в парке какие-то хулиганы меняют навигацию. И ладно бы от захмелевших товарищей. Одна жалоба, вообще, коллективная. От клуба скандинавской ходьбы. Они вместо Измайлова, чуть в Капотню не ушли.

— Во дела. Странно…

Антон впился в спелую ягоду зубами. Его ждало разочарование — она оказалась перезрелой.

— Это ещё что такое? — ведьма крутила в руках надкушенную клубнику. Маленький червячок уполз вглубь, внутрь сладкой плоти.

Света провела языком по зубам.

— У акхака брал? Ничего не путаешь?

— Нет, у него — непонимающе протянул Арбузов.

Из коридора донеслись два звонка –один длинный, второй короткий. Ведьма, поставив миску на стол, заспешила туда. Антон потянулся следом.

На лестничной клетке стояли двое загорелых мужчин в оранжевых жилетах. У обоих был крайне усталый вид.

— Светлана Никитишна, день добрый.

Та, оперившись о стену, произнесла

— Добрый, любезные.

— Светлана Нитишна — произнёс тот, что постарше — проблема у нас.

— Что случилось? — спросила ведьма с улыбкой.

Мужчина с проседью в волосах достал из кармана спецовки флейту.

— Вот, не работает она.

Ведьма выхватила у него из рук музыкальный инструмент, повертела, изучила на просвет. Наконец, дунула, по коридору разнёсся низкий, мелодичный звук.

— Всё работает. Может опять не тому дали? — грозно взглянула она на коммунальщиков.

— Не, как в правилах написано, старшему по смене. Только он играет, а эффекта ноль. Не двигается.

Ведьма резко развернулась и ткнула в Антона указательным пальцем:

— Так, поехали.

Тот закатил глаза и пробормотал «опять?».

— Не опять, а снова. Чинить будем.

Благо, что ехать оказалось недалеко. Антон припарковал каршеринг рядом с плакатом, на котором коммунальщики большими буквами извинялись за временные неудобства. Ведьма, стуча костылями, ловко шмыгнула между ограждения. Антону ничего не оставалось, как пролезть за ней.

Он сделал пару шагов и остановился, как вкопанный.

Перед ними разверзлась яма глубиной около двух метров. Рабочие сняли асфальт, обнажив клубок коммуникаций: ржавые трубы, оплетённые паутиной старых кабелей. По краям ямы лежали стопки тротуарной плитки. В воздухе висел запах разогретого битума и сырой земли.

На верхней железной трубе лежал словно слетевший из древних сказаний змий. Огромный, длиной около трёх метров. На солнце его чёрная чешуя переливалась. Едва заметные короткие лапки обхватили трубу по бокам. Туловище мерно вздымалось — змей спал.

— Вот — указал флейтой на пригревшееся на трубе чудище рабочий с проседью — разлёгся и никуда не уходит. Мы с утра уже дудим, а результата нет!

Светлана выхватила у него из рук деревянную свирель.

— Так, давайте я.

Опершись на один костыль, ведьма заиграла простенькую мелодию. Змей не шелохнулся.

Светлана повторила попытку. Реакции не последовало.

— И чего нам делать? У нас сроки восстановления горят! — уставился на неё мужчина.

Светлана его не слушала. Она резко развернулась и захромала к выходу со стройки. Антон поспешил за ней.

Когда они миновали ограждение, он спросил:

— Свет, что делать — то будем? А если змей сейчас проснётся и сожрёт кого-нибудь?

Ведьма скривилась, осмотрела пустынную улочку. Принюхалась, жадно втянув носом воздух.

— Ты прав, Савушкин. Дела плохи — на районе завёлся конкурент!