Чем ближе она была к кабинету Ильи, тем труднее было идти. В узком коридоре, что вел от основного холла к двери из карельской березы, она вспомнила свои сны: ощущения походили на те, что у нее были, когда она с трудом пробиралась через чащу по узкой тропе. Констанция даже как будто бы ощутила влажный, чуть хвойный аромат леса. Стоило же войти в кабинет, в нос ударил резкий запах подгнивших шишек и старых елей.

Илья сидел за столом в своем сером свитере, из-под ворота которого выглядывала белая рубашка. Взглянув на него, Констанция тяжело сглотнула, совершенно не понимая своей реакции. Что с ней происходило?

— Здравствуй, — сказал Илья, улыбнувшись, и Констанция в очередной раз обратила внимание на его острые клыки — не как у вампира, конечно, но все равно примечательные.

Он встал и жестом предложил застывшей в дверях Констанции пройти вглубь кабинета, что она послушно сделала.

— Что с тобой? Ты здорова?

— Да накрашу я губы! — вспылила она.

Слушать это порядком надоело. Илья удивленно поднял брови:

— При чем тут губы? Ты бледная, глаза сумасшедшие и… — он чуть прищурился, — руки дрожат.

В нехарактерном для себя нервном жесте Констанция зачесала волосы назад. Она постоянно делала так раньше, но давно избавилась от привычки. Сейчас же нужно было чем-то занять беспокойные пальцы.

— Что вы хотели, Илья Петрович? — спросила она, сцепив ладони у себя за спиной.

— Присядешь? Констанция, в самом деле, ну не съем же я тебя.

Она опустилась на стул для посетителей, пытаясь понять, почему так сильно стучало сердце. Может, организм решил, что в двадцать-то шесть можно и инфарктом ударить? Неправильный режим, трудоголизм — вот последствия. Мама предупреждала, что нужно было лучше питаться и побольше спать…

Констанция встала и прошлась к комоду. Новый предмет мебели. На него Илья поставил кувшин с водой, кофеварку и чайник. Она стала озираться в поисках стакана или чашки.

— Внутри, — пояснил Илья и с иронией добавил: — Угощайся, не стесняйся.

Она открыла правый выдвижной ящик, но там были лишь какие-то тряпки и полотенца.

— В левом.

Констанция собиралась было надавить на ручку, но тут красная ткань, выглядывающая из-под белого хлопка, привлекла ее внимание. Осторожно потянув за кончик, она вытянула из-под вороха собственный красный берет. Растерянно подняла его перед глазами.

— Как это здесь оказалось?

— Что? — растерянно спросил Илья, затем внимательно поглядел на предмет в ее руках. — Что это?

— Мой берет.

— Хм. Ну хорошо. Присядь, я хотел поговорить.

Слишком растерянная, она даже забыла, что хотела пить. Опустилась на стул и уставилась на Илью.

Он еще пару мгновений изображал высокую занятость, затем отложил бумаги, сцепил руки в замок и внимательно посмотрел на Констанцию.

— Во-первых, не могу не отметить, что к тебе не было никаких нареканий вот уже, — он картинно взглянул на часы, — восемь дней. Весьма похвально.

Констанция еще не смогла придумать ответ, когда он продолжил:

— Хотя был бы благодарен, если в следующий раз прежде, чем сдергивать всех свободных охотников отдела, ты согласуешь это со мной…

Да пошел бы он к черту! Увы, она снова не успела сказать хоть что-то, без лишних пауз он сообщил:

— Но пригласил я не за этим, а чтобы поздравить тебя с днем рождения.

И протянул ей рамку с грамотой.

— Благодарность. Похлопотал, чтобы успели оформить до дня рождения.

Констанция сдержанно улыбнулась. Благодарность — это хорошо. Это ей пригодится, когда будут принимать решение о переводе в Основной Фонд.

Затем Илья ключом открыл нижний ящик своей тумбы и достал оттуда плоскую коробку с названием известного бренда.

— А это от меня лично, — сообщил он, протягивая подарок.

Констанция замерла. Это был слишком дорогой сюрприз. Разумеется, она не сомневалась, что Илья мог себе позволить что-то подобное, такая покупка вряд ли сильно ударила по его кошельку. Но тем не менее неуместно было руководителю дарить подобные подарки подчиненной.

— Пожалуйста, прими, — настойчиво произнес он. — Я не мог не поздравить тебя, сделать вид, что мы чужие люди, и просто проигнорировать твой день рождения.

— Да, но…

— И не мог подарить тебе какую-нибудь ерунду вроде чашки или блокнота. Я долго выбирал этот подарок и дарю его в знак своего уважения.

Констанция вздохнула, но приняла коробку. Там, аккуратно сложенный, лежал платок из нежного шелка, темно-красный с орнаментом из бордовых и черных геометрических фигур. Очень удачная расцветка, подходила и к красному берету, и ко многим платьям.

— Спасибо, — сказала она искренне, — красивый.

Илья улыбнулся — тоже, кажется, от души. В то же время Констанция отметила, что беспокойство поутихло.

Он встал и подошел к ней, протянул руку, чтобы помочь встать. Констанция с настороженностью, но все же приняла этот жест, вложила свою ладонь в его.

— Краски вернулись к лицу, — заметил он, разглядывая ее. — Неужели ты так волновалась из-за того, что я вызвал тебя к себе?

Она приоткрыла рот, чтобы ответить, да так и замерла, совершенно не представляя, как именно объяснить свое состояние. Констанция не боялась Илью. То, что с ней произошло несколькими минутами ранее, не поддавалось объяснению.

Замешательство Констанции Илья понял по-своему:

— Неужели я настолько перегнул палку в последний раз?

Голос его звучал ласково и даже немного виновато, и она быстро смекнула, что раскаянием руководителя пренебрегать нельзя.

— Да, — она уверенно кивнула, — ты был очень холодным.

Этого показалось мало, и она, наблюдая, как морщится Илья, добавила:

— Таким, знаешь, неприятным.

Констанция картинно вздохнула, печально отвела взгляд. Нельзя сказать, что она слишком старалась быть убедительной, он легко мог заподозрить ее в неискренности. И все же ответил совершенно серьезно:

— Я должен был установить правила.

— Это ранило меня, — подобно романтичной, нежной барышне, она прижала руки к груди.

— Ты же знаешь, что я не смешиваю личное и рабочее.

— Как будто чужие люди…

— Не перебарщивай.

— И вот опять рычишь…

Илья недовольно сложил руки на груди.

— Никогда не знаешь, когда остановиться. Прешь, как бульдозер.

— Мне все время кажется, что ты знаешь какую-то другую Констанцию, — не без иронии заметила она.

— О, нет, ты такая одна... Я надеюсь.

Стоило признать, что план вызвать у Ильи чувство вины и как-то этим воспользоваться был провальным с самого начала. Констанция вернула себе прежнее, мрачное выражение лица, выдохнула “ладно” и вознамерилась покинуть кабинет. Но она была вынуждена замереть, когда Илья нетипично мягко погладил ее локоть и спросил:

— Как ты вообще?

Констанция чуть прищурилась. Она могла не слишком успешно изображать травмированную жестоким обращением сотрудницу, но и Илье стоило еще поработать над образом заботливого начальника.

— Илья… — проговорила она с чем-то вроде предупреждения в голосе, — когда ты используешь этот нежный, заботливый тон, я точно знаю, что что-то нечисто.

Он спрятал руки в карманы и скривил губы.

— Объясни свои постоянные подозрения. Когда мы были вместе, я был нежным и заботливым. Ты знаешь, что я могу таким быть. Да, здесь мы на работе, и я не собираюсь сюсюкаться. Но не надо так себя вести, как будто я никогда не был с тобой мягок.

Констанция решила не говорить ему, что и тогда такое его поведение казалось ей странной игрой. Будто он действовал не под влиянием чувств, а просто считал, что именно так должен вести себя влюбленный мужчина. Чисто технически исполнял номера, которые видел когда-то в кино. С мягким Ильей Констанции казалось, что она в психушке.

— Давай ты просто скажешь, чего хочешь? — предложила она достаточно миролюбиво.

Он вдруг издал смешок, а затем сжал губы, явно стараясь не расхохотаться. Констанция изогнула бровь в немом вопросе.

— Всего лишь представил твое лицо, если бы я действительно ответил. — И прежде, чем Констанция смогла что-то сказать, продолжил: — Сегодня твой день рождения, и я справляюсь о твоем состоянии и настроении. Прими это как… заботу от Руководителя Департамента.

Ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. Она заверила, что все у нее было замечательно, после чего они вежливо попрощались, и Констанция, совершенно сбитая с толку, пошла обратно в отдел.

Аврелий ждал в Картотеке с ловцом, ее курткой и сумкой, а также с радостной новостью о том, что их ждал разрыв “на Болтах”, то есть в районе Балтийского вокзала.

— Вот это я понимаю, подарок на день рождения, да? Возможность поработать! — иронизировал стажер, пока они ехали в машине. — Разрыв с пылу, с жару.

— Ты, конечно, чрезвычайно остроумен, но я все еще перевариваю ваши поздравления и подарки. Любой захотел бы сделать небольшую паузу в этой веселой праздничной круговерти.

Последние слова прозвучали совсем уж драматично, и Аврелий рассмеялся, а затем хлопнул ее по колену.

— Обожаю твой юмор. Можно я сделаю персонажа, похожего на тебя?

Констанция задумчиво покосилась на стажера. Хотела ли она?

— Часто ты так делаешь? Берешь персонажей из реальной жизни.

— Вообще-то никогда. Это, знаешь ли, чревато. Когда один раз назвал героиню Аленой, моя Аленка потом мне просто все нервы вымотала, типа, почему героиня такая тупая, неужели я считаю ее, мою Аленку, тупой. А мне банально это имя первым в голову пришло, я его и взял. Там персонаж-то проходной.

— М-м, надеюсь, ты так Аленке и сказал? — ухмыльнулась Констанция.

Он тяжело вздохнул и кивнул.

— Естественно, стало еще хуже. Но это уже было под конец, мы постоянно ругались, из-за любой ерунды. Я тогда так разозлился, что пообещал ей написать еще одну Алену и сделать ее очень важным персонажем: она будет постоянно мешать главным героям своей склочностью, истеричностью и нежеланием слушать собеседника.

Даже сейчас, по прошествии немалого времени после расставания, Аврелий говорил зло. Кажется, его это все еще задевало.

— Мда, Аврелий. Вот тебе и Золотце…

— Да, блин, потому что!.. — воскликнул он, затем протяжно выдохнул. — Не важно, короче, я не беру людей из реальной жизни, во-первых, чтобы мне потом не предъявляли претензий, а во-вторых, потому что мало кто подходит, чтобы стать персонажем. Ну, к примеру, мой друг Антоха.

— Это который теперь встречается с Аленкой? — уточнила Констанция, чтобы поддеть Аврелия и еще немного посмотреть на то, как он проявляет какие-то эмоции, помимо радости и восторга.

— Да, — мрачно отозвался он. — Он отличный парень, надежный друг, жуткий зануда. Всегда хорошо учился и меня пытался к этому пристрастить, но я более стойкий, чем кажется. После универа он стал строить карьеру, сейчас уже управляет небольшой командой. Аленка всегда мне его в пример ставила, вот, типа, посмотри, Антон какой молодец, серьезный, перспективный… Понимаешь, да? Родился в благополучной, но не супер богатой семье, весь такой положительный, занимается финансами. Это скука смертная, кому нужен такой персонаж. Как человек он топчик. Во-первых, многие хотели бы быть на него похожими и жить его жизнь. Во-вторых, он реально много работает для всего этого. В-третьих, мне с ним всегда интересно. Было. Пока он не начал встречаться с Аленкой. Но я даже из-за этого на него злиться не могу. Знаешь, как он это все деликатно провернул… В общем, при всем при этом как персонаж он совершенно пресный. Все эти нюансы его личности не достаточно яркие, чтобы нам хотелось за ним наблюдать.

Констанция кивнула: она сказала бы, что и в ее окружении было не слишком много людей, подходящих, чтобы стать героями увлекательной истории.

— Но это ведь может быть история об обычном человеке, попавшем в необычную ситуацию, — предложила она. — Чтобы каждый читатель узнавал в нем себя.

— Да, знаю такие книги, но это как-то не мое. Я могу взять какую-нибудь реальную ситуацию из жизни. Случилось с кем-то что-то прикольное — добро пожаловать в книжку. Но вот так чтобы целиком взять и запихнуть туда соседа дядю Ваню — неа.

— Ну а себя?

Аврелий лукаво посмотрел на нее, оторвавшись на время от дороги.

— Я польщен, Конс, впервые на моей памяти ты задаешь кому-то так много вопросов не ради дела, а просто из любопытства.

Констанция усмехнулась, отвела взгляд в сторону, да так и застыла: она отчетливо видела, что у остановки стояла девушка в алой накидке. Красный капюшон скрывал ее лицо, длинный красный плащ окутывал тело.

— Тормози! — слово царапнуло пересохшее горло.