— Конс, я не знаю, как ты к этому отнесешься… — нервно заявил Аврелий, когда Констанция удобно устроилась в кресле Артура.

Стажер все еще мял сверток в руках, явно не решаясь вручить.

— Я тоже не знаю, но кое-что прояснится, когда ты подаришь свой подарок.

— Обещай, что не будешь злиться.

Констанция нервно поерзала на сиденье.

— Не думаю, что могу обещать что-то подобное.

— Ладно, обещай, что если разозлишься, то сначала дашь мне возможность все объяснить.

Она лишь молча протянула руку. Он с осторожностью положил сверток на стол, и Констанция торопливо сняла с него крафтовую бумагу.

Там было два предмета: книга и очень толстая папка с, очевидно, стопкой бумаги.

— Я уже читала эту книгу, — заметила Констанция, разглядывая обложку одного из романов Ивана Иванова, — ты же знаешь, что я люблю этого автора, у меня есть все, что у него вышло.

Она говорила это, разумеется, не чтобы обвинить во вторичности подарка. Просто ей пока что не было понятно, почему книга должна была ее разозлить.

— Открой, — проговорил он хрипло.

На титульном листе значилась надпись, сделанная от руки:

“Констанции от автора. Не книжнице — книгине”

И ниже размашисто “Иван Иванов”.

Констанция обомлела: никто не знал, как выглядит этот писатель, никто не видел его в глаза, он не устраивал встреч с читателями и уж точно не раздавал автографов. Тем более — именных.

— Как ты?.. — выдохнула она.

Хотя какая-то мысль уже заворочалась на краю сознания. Констанция ощутила, что ее бросило в жар.

Она торопливо открыла папку с бумагами, надеясь, что вторая часть подарка что-то прояснит.

На первом листе в стопке было указано: “Иван Иванов. Трудное место”. Еще неизданный роман. Констанция видела в личном блоге автора, что выход этой книги ждали весной.

Торопливо пролистав несколько страниц, испещренных печатным текстом, она укрепилась в мысли, что перед ней была рукопись еще не опубликованной книги.

Она медленно подняла взгляд на Аврелия. Тот переминался с ноги на ногу, ожидая реакции.

Можно было бы предположить, что стажер был близко знаком с автором, но тогда с чего бы ему так волноваться? С чего бы ожидать, что Констанция разозлится из-за такого подарка?

Всплыли воспоминания о странных запросах в его браузере: он искал, как убить человека и сколько разлагались трупы. Перед глазами мелькали сотни раз, когда она видела его, что-то быстро печатающим на ноутбуке. Вспомнился разговор Ильи и Артура: Кинг предполагал, что некая информация должна была восхитить Констанцию, тогда как Илья считал, что ничто не способно ее обрадовать. Они обсуждали тайну, которую от нее скрывал “он”. Теперь стало понятно: речь шла об Аврелии.

— Я. Не могу. Поверить, — проговорила она, пока еще не уверенная, какие эмоции у нее это вызывало.

Она действительно просто не могла поверить: такие увлекательные и вместе с тем глубокие произведения писал ее забавный, но поверхностный Аврелий? Она восхищалась книгами этого… забывшего повзрослеть мальчишки?

Она бездумно листала книгу с автографом. Снова уставилась на подпись.

— Я… я сначала не говорил, потому что не раскрываю свою личность. Типа пишу инкогнито. Потом, когда узнал, что тебе нравятся… что тебе нравится Иван Иванов, ну, постеснялся что ли. А потом уже было как-то не в тему. Но скрывать и дальше нет сил, честное слово. Тем более, некоторые коллеги в курсе, уж лучше ты узнаешь от меня.

— Кто в курсе? — спросила она, все еще не готовая как-либо отреагировать.

Аврелий явно занервничал еще больше. Вытер ладони о толстовку.

— Илья Петрович, он, когда досье собирал на нас, выпытал у меня. Артур, потому что… он че-то вбил себе в голову, что со мной что-то не так. Когда меня тогда выписали из больницы, после Миледи, пришел ко мне домой, — Аврелий подавил смешок. — А у меня там целая коллекция книг, по пять экземпляров одних, по десять других. Он, конечно, стал расспрашивать, что да почему.

— Я не видела у тебя ни одной книги Иванова, — возразила Констанция.

Аврелий засмеялся откровеннее:

— Я спрятал их в холодильник. Первое, что пришло в голову. Подумал, вряд ли ты в первый же визит полезешь ко мне в холодильник.

Она кивнула: теперь кое-что прояснилось. Слава Богу.

— Ну, короче, Илья Петрович, Арт и Мила.

— Мила?

— Ну, я ж тебе говорил, что она тогда приехала на разрыв.

Видимо, осознав, что Констанция не будет откусывать ему голову, Аврелий прошел к стулу для посетителей и уселся на него.

— А у меня разрыв был ну как бы с моим ж персонажем.

— Чего? — Констанция подалась вперед. — Этого не может быть.

— Да, мне все это говорят. Мила, когда поймала эту фигню, долго расспрашивала меня и все повторяла: “Это невозможно, это невозможно”. Потом Ю выспросил все в подробностях, и такой тоже: “Это невообразимо!”.

— Какую фигню? — уточнила она.

Он вздохнул, потер лицо:

— Ну, короче, я перечитывал свою книгу, которую вот только недавно выпустили. И ну прям очень проникся одним персонажем. Чет так меня за душу взяло… то се, вдруг над книжкой собирается черный туман и начинает крутиться какая-то такая типа каракуля, знаешь, если понакалякать черной ручкой . Только огромная, размером с человека. И она все крутится, шевелится, и из нее то лицо появляется, то рука, то нога. Но такое все тоже как чернильное. Я, конечно, как бы это помягче… чуть не обделался.

— Да не может этого быть, — покачала головой Констанция. — Чтобы персонаж ожил, нужно, чтобы книга была начитана. Даже современные бестселлеры оживают редко, если уж только что-то не разнеслось на весь свет.

— Я знаю, знаю, но Мила видела эту фигню и поймала ее в ловец. И на ловце было название моей книги. И еще потом Ю подтвердил, что в Основном Фонде исследовали мой ловец и тоже видели эту фигню. И сказали, что это был неоформившийся персонаж. То есть типа он так мало начитан, что у него нет еще постоянной твердой формы. И еще он сказал, что решили, что это моя офигеть какая сильная энергетика, наложенная на то, что я не только читатель, но и автор, сделала это возможным. Но до конца они там все равно не разобрались. Со мной даже разговаривали какие-то типы из Основного Фонда и все качали головами. “Невероятно, невероятно”.

Констанция снова открыла страницу с автографом. Провела пальцами по шершавой бумаге, в которую впитались чернила: “Иван Иванов”.— Я не знаю, во что мне сложнее поверить: в то, что ты оживил персонажа из свежей книги, или в то, что это, — она потрясла пухлым изданием, — написал ты.

— Мне иногда тоже сложно поверить, что это написал я, — рассмеялся Аврелий.

— Как это возможно? Неужели… неужели в этой кудрявой голове на самом деле столько… интересных мыслей и идей?

Он наклонился вперед и будто по секрету сообщил:

— Ты даже не представляешь, — и поводил бровями.

Что за дурак? Она распрямилась:

— Мне кажется, это розыгрыш.

— Ну, слушай, это уже несколько оскорбительно, — покачал он головой. — Ну… хочешь, я докажу? Спроси что хочешь по моим книгам.

Она на мгновение задумалась, затем отмахнулась.

— Если я это знаю, то любой читатель может знать.

— Согласен… Так, есть идея. Он схватил со стола Кинга лист бумаги и ручку и начал что-то строчить.

Пока Аврелий писал, Констанция со внутренним изумлением смотрела на него. В глубине души она понимала, что стажер говорил правду. Но… образ Ивана Иванова в ее голове был совсем другим.

С другой стороны, даже если так… она была лично знакома с писателем! Могла управлять им! Он был полностью в ее распоряжении. Почти никто в целом свете не знал, кто такой этот Иван Иванов, а она могла сказать ему “Аврелий, гулять” — и он бежал гулять.

Едва ее мысли начали утекать в направлении того, как именно она могла бы использовать открывшийся факт, Аврелий протянул ей лист.

“Констанция сидела в кресле, как замерзшая птица — спина прямая, пальцы вцепились в подлокотники. Ее губы, обычно такие яркие, сейчас были бледными, а глаза смотрели так, словно я только что признался, что выкрал все книги из ее личной коллекции и продал букинистам.

— Мне кажется, это розыгрыш, — сказала она. Голос ровный, но недоверие сквозило в каждом звуке.

Меня это оскорбило: если бы я решил устроить розыгрыш, это было бы нечто куда более масштабное. Неужели она думает, что у меня совсем нет фантазии?”

Финал вызвал у нее смешок. Она, разумеется, узнала этот стиль. Сомнений не оставалось.

Подняв взгляд на стажера, она посмотрела на него, пытаясь за маской шута разглядеть творца.

— Думаю… думаю, это действительно уникальный подарок. Вряд ли кто-то сможет поразить меня сегодня сильнее.

— Ну ты погоди, не делай преждевременных выводов, — отмахнулся Аврелий, явно смущенный, — жалко, конечно, что Валера свой уже вручил…

Констанция встала, подхватив папку с распечатанной рукописью:

— Спасибо, я с удовольствием почитаю.

— Да, это прям свежак. Я вот только закончил. На той неделе доделывал редактуру. Редактор давил, что надо сдавать, уже сроки. Обложка готова, а литред скоро уходит в отпуск, и если я не сдам, мы не успеем к ярмарке…

— Из-за этого ты не спал ночами?— Да! И я, чтоб ты знала, ненавижу редактуру! Вот всей душой. Сидеть, блин, подбирать, как сказать что-то другими фразами, потому что там какое-нибудь устаревшее или наоборот, слишком современное слово. Или типа абзац непонятный, иди, объясняй иначе. Это такая СКУКОТА!

— Ну разумеется, — хмыкнула Констанция.

Вот это звучало больше похоже на Аврелия, которого она знала.

Они вышли из кабинета Кинга.

— Блин, так хорошо стало, — признался стажер, — мне так давно хотелось тебе рассказать.

Вслух она заверила его, что он напрасно волновался. Про себя же подумала, что ей стоило присмотреться к стажеру и вообще пересмотреть свое отношение к человеческому общению: кажется, она совершенно не умела разбираться в людях. Или не достаточно стремилась к этому: уделяй она чуть больше внимания окружающим, наверное, понимала бы их лучше.

Пока она размышляла, какие книги стоило почитать на эту тему, они вернулись в отдел охотников, где Мила и Кинг тут же с немым вопросом в глазах взглянули сперва на Констанцию, потом на Аврелия. Всё знали и ни слова ей не сказали!

Их спасла Арина, громко сообщив:

— Констанция, тебя Илья Петрович вызывает!

Эта новость отозвалась тяжелым, гулким ударом сердца, будто вибрация от басов из мощной колонки. Что-то новенькое... Растерянная, Констанция развернулась и молча пошла прочь из отдела.