Констанция, Мила и Артур одновременно повернулись к нахохлившемуся как воробей Аврелию. Он заметил обращенное к нему внимание и, закатив глаза, сказал:

— Ой, только не надо драматизировать. Ничего такого, я всегда об этом знал. Иногда, конечно, чувствовал, что родители прям очень стараются показать, что я любим и все такое. Возможно, они боялись, что мои биологические родители — какие-нибудь маргиналы. Опасались, что я вырасту маньяком — они бы стали первыми жертвами.

Аврелий заржал, очевидно, посчитав это хорошей шуткой. Затем снова сделался более или менее серьезным.

— Ну, короче, да, мне многое позволяли, к тому же папа хорошо зарабатывал, и у меня по сути было все. Но это не значит, что я прям совсем был огражден от всех бед этого мира.

С минуту они шли молча. Констанция пыталась осознать новости. С одной стороны, это ничего не меняло, с другой — было интересным штирхом к портрету.

— Эх, сидел бы сейчас в офисе нашей строительной компании и потягивал кофе, который мне приносила бы какая-нибудь симпатичная секретарша… — мечтательно произнес Аврелий.

— Но? — уточнила Мила.

— Но в какой-то момент я перешел черту, и родители сказали, что я уже большой мальчик и должен содержать себя сам. Пересаживаться с бизнес-класса на эконом было так себе, но мучился я не долго. Нашел несколько способов зарабатывать и жить в удовольствие.

— Это какие? — поинтересовалась Констанция.

— Ну один из них — продавать мои предметы роскоши, — Аврелий снова расхохотался, и она не поняла, говорил ли он серьезно. — Хорошо, что моя Аленка не выкидывала брендовые пакеты! Прикиньте, на авито можно даже их продать.

Они вышли на Миллионную улицу, где был припаркован автомобиль.

— Ну ладно, а если по-честному насчет Ильи Петровича, — произнес Аврелий, будто они все еще не закончили разговор. — Он с серьезными заскоками, да?

— Ты с заскоками, — осадила его Констанция. — Проявляй уважение к коллегам.

Стажер открыл машину. Когда все оказались в салоне, Констанция сказала:

— Илья трепетно относится к правилам и регламентам, поэтому у нас будет меньше свободы, чем при Ю. Но зато, — она оглянулась на Артура, сидевшего на заднем сидении, — все персонажи попадут в СУП.

Он издал усталый смешок:

— Напрасно вы злорадничаете. Очевидно, что страдать буду не только я.

— Я вообще не планирую страдать, — фыркнула Констанция. — У меня новая жизненная цель, если хотите: быть настолько счастливой, насколько возможно.

Аврелий хмыкнул.

— А я думал, твоя жизненная цель — не бесить Илью, чтобы попасть в Основной Фонд.

Констанция ткнула стажера в плечо.

— Нет, это похвально, — вежливым тоном отозвался Кинг. — Стараться быть счастливой. Удачи.

— Как-то ты это не от души сказал, — поддела его Мила. — А я вот считаю, что это очень мудро, Конс. Я готова тебе помочь, если потребуется. Список караоке-баров у меня уже есть… — она продемонстрировала свой телефон, в котором, должно быть, хранились все важные заметки.

— Я тоже помогу! — воскликнул Аврелий, выруливая к Марсову полю. — Буду следить, чтобы ты всегда успевала выпить кофе и вкусно поесть.

— Что ж, я тоже к вашим услугам.

Констанция обернулась на Кинга. Тот приглашающе распахнул руки. Глаза его смеялись.

— К каким? — уточнила она с сомнением.

Из всех присутствующих ему было бы проще всего осчастливить ее, но Констанция даже надеяться на это не хотела, поэтому решила уточнить, в чем именно могла рассчитывать на него.

Артур задумчиво потер подбородок.

— Я не был готов к этому разговору. Мне нужно подумать. Вы тоже подумайте. Может быть, у вас есть что-нибудь на уме?

Это звучало очень похоже на флирт, но Констанция одернула себя: не стоило принимать желаемое за действительное.

— Разумеется, — сухо кивнула она. — Начните вносить информацию в СУП как положено.

Кинг рассмеялся, обнажив чуть неровные зубы. Мила и Аврелий поддержали его добродушными смешками.

Дорога к Библиотеке не заняла много времени: за разговорами о погоде, обсуждением планов на Новый год и шутками Аврелия, Констанция и не заметила, как они добрались до Парка Победы.

В хорошем расположении духа они вошли в Картотеку. Там у круглого стола Арина трудилась над новой композицией: у нее в руках были еловые ветки и шишки.

— Поймали, — радостно заявил Аврелий, расплываясь в глуповатой улыбке. — Пришлось побегать, но ничего. Зато по Эрмитажу погуляли.

— Молодцы, — Арина оглядела всех четверых, глянула на дверь, будто чего-то ожидая, а затем спросила: — А Валера где?

Констанция замерла.

— Валера…

— Jesus, — выдохнул Кинг.

— Мы забыли его в Эрмитаже, — растерянно призналась Мила, обменявшись взглядами с остальными. — Ведь он должен был сторожить у лестницы, но его там не было, когда мы спускались.

— Сам виноват, — подвела итог Констанция. — Артур, — она коснулась его руки своей, — позвоните ему, пожалуйста.

— Мне кажется, лучше вы, — ответил тот. — Вас он простит охотнее.

— Это еще почему?

— Потому что он вас боится и не будет возмущаться слишком много.

— А вас пугает его гнев? — уточнила Констанция, подняв бровь, и похлопала его по плечу: — Если так, я, конечно, спасу вас.

Кинг хмыкнул, чуть сощурившись, посмотрел на Констанцию.

— Не можете не уколоть, не так ли?

— Вы не просто даете повод, но как будто даже напрашиваетесь.

Артур несколько мгновений смотрел на нее, затем склонился к самому уху и прошептал:

— Правду говоря, мне просто не нравится общаться с Валерой. Хотел переложить это на вас.

Констанция почувствовала мурашки на коже, но ответила ровным тоном:

— Разделяю ваши чувства. Но разве не вы всего час назад обещали делать меня счастливой?

Он хмыкнул.

— Кажется, мы остановились на том, что я буду дисциплинированно заполнять СУП.

— Вы? СУП? Как говорят у вас на родине, Артур, don’t bite off more than you can chew.

— М-м, — протянул Кинг, его губы дрогнули, — кажется, вы нашли способ получить от меня все, что угодно.

Он сделал шаг назад и уже громче заявил:

— Я позвоню Валере немедленно. Попробую убедить его, что он сам виноват.

После чего удалился в Читальный зал — вероятно, чтобы добраться до собственного кабинета.

Констанция не сразу заметила направленные на нее взгляды коллег: Арина глядела удивленно, Аврелий с любопытством, а Мила с явным удовольствием.

— Аврелий, сдай ловец в Архив, — велела тогда Констанция.

— Но поймала Мила, — воспротивился он.

— Вызов был наш, поэтому все задачи тоже на нас, включая отчет.

Аврелий демонстративно тяжело вздохнул, обреченно взглянул на Арину, ожидая — и получая — немного сочувствия, взял у Милы охотно протянутый ловец и вышел из Картотеки.

Арина подвинула вазу с пушистыми ветками и крупными шишками в центр стола и тоже ушла.

А Мила, понаблюдав за Констанцией, подхватила ее под локоть и сказала:

— Пойдем, выпьем кофе, и ты мне расскажешь, что это за новая стадия между тобой и Артом.

— На кофе согласна, — отозвалась Констанция, снимая пальто и оставляя его на спинке стула.

Она вернется сюда позже и унесет верхнюю одежду в кабинет.

— Обсуждать Кинга — нет.

Констанция хорошо знала, что делать с нежелательными эмоциями: нужно просто подавлять их, делая вид, что никаких чувств нет. Со временем ум и сердце и сами в это поверят.

Разговор с Милой затянулся настолько, что из “five o'clock tea” перешел в ужин с сочным бифштексом. Но говорили они вовсе не о Кинге. В субботу Констанция собиралась наведаться к родителям, а вот воскресенье договорилась провести с Милой. И теперь они планировали свой выходной: выбрали билеты на концерт, записались на экскурсию в академию Штиглица, обсудили ночные клубы.

У Констанции мелькнула мысль: как так вышло, что к двадцати шести годам у нее не осталось друзей из прошлой жизни? В школе она невольно оставалась одиночкой, но в университете были приятельницы. Только как-то так получилось, что у каждой жизнь пошла своим путем: одна уехала в другой город, другая обзавелась семьей, третья, как и Констанция, строила карьеру.

Взглянув на Милу, она подумала, что это был первый человек за долгое время, которого она могла бы назвать другом, даже несмотря на краткий срок знакомства.

Но любой, даже самой приятной беседе, приходит конец: Мила призналась, что после ночной охоты очень хотела спать. Она оставила Констанцию допивать чай, а сама поехала домой.

Констанция не заметила, сколько времени просидела, бездумно глядя на металлическую салфетницу, размышляя об охоте в Эрмитаже, новом тоне общения с Кингом, Аврелии-приемыше, начальнике-Илье. А еще о предстоящем дне: дне ее рождения. Когда вышла из столовой, в которой не было окон, обнаружила: на улице стемнело. Что ей больше всего не нравилось в приближающейся зиме, так это короткий день и долгие, долгие ночи.

Ее пальто все еще висело в Картотеке, но берет куда-то пропал. В офисе его тоже не нашлось, а гулять в ноябре без головного убора было уже холодно. Аврелий, который давно закончил отчет и теперь занимался своими делами в Читальном зале, любезно предложил подвезти ее до дома. Констанция с готовностью согласилась.